Полотно жизни

Простись, и проснись.

Чем для вас является красота? Тягучее желание вкусить кислый лимон, поморщиться под лучами солнца, ямки, которые прорезаются от малейшей мимики, тишина, которую заполняют птицы и гул машин где-то вдали шоссе. Ощутить босыми ногами теплый песок, прислушаться к волнам и ощутить морской бриз наощупь ветра. Но это ведь ложь. Разве вы не представили улыбку того самого человека? Что ни есть в этом мире делится по расчетам каждому, но, увы, не мне. Сперва не было времени, было желание быть лучшим, старательным, позже это затмилось жизненным опытом и предвзятостью. Проживая подолгу один, неосознанно возлагаешь все задачи на себя. Одиночество подкрадывается внезапно, со спины, стискивая свои мерзкие и липкие ручонки на гортани, перекрывая весь жизненный кислород. Так люди покрываются слоем темной корочки, немедля выпуская иглы, с легким запашком гари. Я никогда не считал себя лучшим, но из-за накопившегося одиночества была некая привычка смотреть на многое свысока, знать себе цену и скептически относиться к новым знакомствам. Но в этой истории есть место внезапной любви. | Звук скрипки заполнил творческий зал, звучно проносясь в помещении, и бесцеремонно исчезая где-то в углах. Звукоизоляция студенческого зала былаотвратительной, тонкости музыкальной ткани толком и не передать. Раздраженно обрывая очередной аккорд, юноша устало потер переносицу, сдержанно вздыхая. С каких пор все пошло не так? Помнится, год назад юноша ловко перебирал пальцы. От таких воспоминаний неприятно тянет в затылке, гулом пульсируя в ушах. Тишина затянулась, поглощая мысль за мыслью, слух стал внимательно прислушиваться к малейшему шороху. Новеньким везет, и сцапать с утра зал труда не составило. В целом Алекс трудолюбивый, не давал себе спуску, отдавался любимому делу с головой, с любовью. Иначе говоря, искусство вожделело им полностью, без остатка, затягивая в свой мир, где был он и его история. Загадочная дилемма, которая давала замкнутому социопату что-то важное, но в то же время отнимая что-то ценное. Япония само воплощение справедливости и деликатности, где малейший переулок казался уличным искусством. Сдержанные люди, недосказанные слова, уважение к традициям, запах свежих чайных клумб. Приятный ветер, красно-оранжевые блики в сумерках, равномерное пение цикад, ночные горящие путеводители. Что из этого кажется реальностью? Никто не разделяет счастья в итальянских трущобах столько, сколько умиротворения в Стране Восходящего Солнца. Телефон зазвенел привычным джазовым рингтоном, но парень не спал уже, наверное, как час. У чуткого сна есть свои плюсы и минусы, и пожалуй минусов больше, нервируя студента навязчивыми мыслями, планами. Без планировок Алекс жить не мог, казалось бы, сорваться куда-то в неизвестность не в его стиле, всегда вспоминаются неотложные дела, наваливаются напоминания о том, о сем.. Разнообразие тихого завтрака разрушала лишь трапеза, то и дело задевая металлическим углом дна тарелки, трепки запах мятного чая заполнил кухню, иногда маняще пробуждая парня из собственных мыслей. Времени до первой пары было полно, и сонный музыкант едва ли не засыпал над чашкой, ковыряя несчастную кашу уже пол часа. Телефон высвечивал множество сообщений, чат разрывался десятью, а то и двадцатью студентами, не говоря о молчунах вроде Алекса, который предпочитал наблюдать, и то, если это действительно важно. Странно, наверное, переводиться посреди курса. Было бы по соседству, да забрел он аж в чужую страну, в корни отличающаяся от американской суеты Позже выяснилось, что негодовали «однокурсники» из-за расписания. Видимо многие подрабатывали в разные смены, выискивая лазейки с удобным графиком. Скрипача не покидало чувство какой-то тревоги, на протяжении всего лета он испытывал стресс, дискомфорт заботливо окутал его, сковывая все желания заниматься, то и дело откидывая уверенность в себя. Прибыв в Японию его нервы немного ослабили хватку, неизведанное явно вызывало интерес, отдавая в области живота легким табуном волнения, а иногда и вовсе скручивало. Интроверты всегда терялись поперек улиц скопленными людьми, которые поспешно шагали наперекор друг-другу. С ориентиром у молодого человека было так себе, несмотря на неплохую сообразительность, что-то вроде «топографического кретинизма» Учебное здание напоминало готическое учреждение для служащих во имя католической церкви, где-то хаотично обросла плющ, придавая местности отнюдь не вписывающийся вид.Как позже выяснилось, это старая часть университета, когда-то, действительно, принадлежащая некому церковному хору. Сам университет напоминал маленький такой свойский район, двор которого – объединял главные четыре здания. Учебное заведение присвоило себе, как казалось Алексу, пафосное название, которое студент даже не удосужился запомнить. Его отношение к окружающему миру было равнодушным, на первый взгляд Здание факультета искусств на вид был симпатичным, простым, местами заросший красноватой лозой, которая тянулась почти до самого пятого этажа. Несмотря на многолюдность, иностранец умел чувствовать себя абсолютно одиноко, не отвлекаясь ни на что живое, кроме как утыкаться взглядом вдаль. Говоря об иностранце, Алексис почти ничем не отличался от азиата, темные волосы, которые слегка, разве что, вились. Среднее телосложение под треугольник, острая челюсть и пронзительные черные глаза, походившие на кошачьи, такой же дикий и самоуверенный Первая пара прошла довольно интригующе. Преподаватель ознакомился с группой, отметил студентов и принялся вести лекцию, иногда вычерчивая какие-то коэффициенты по экономическому складу сбора урожая. На самом деле естественные лекции в американских вузах были востребованы наименьше, и полноценные пары проводились разве что не раз в полгода. Но Токио – город кипящий жизнью и трудом в поту каждой мелочи, спуску тут никто не даст, и к экзаменам придется отнестись не менее совестно. Чему Алекс действительно радовался, так это арендованная квартира, жить в скромной и тесной шарашке пока не было в планах студента, по крайней мере даже в запасном варианте. Ассоциации с общежитием у иностранца не радужные. Вечная вонь, алкоголь и озабоченные стоны дрочущего канадца запомнились Алексу надолго, остается только впасть в воспоминания и мрачно вздрагивать.. На обеденном перерыве объявился староста, не особо примечательный на вид, но за речь, невысокий светлый парнишка с конопушками, как показалось, не японец. Он что-то втирал про лекции, о важности посещений и строгих соблюдений о каких-то рейтингах, что конечно позже шло мимо внимания новенького. Он задумчиво кивал со всеми за компанию, делая вид что слушает, изредка тайком осматривая главный холл. Настенные картины придавали этому зданию особую атмосферу, каждая из которой была по естеству притягательной. Видно вешали работы наиболее успешных учащихся, и оно того стоило, в стиле барокко, экспрессионизма.. Алекс толком и не выбирал университет, он хотел вырваться из лап душащей его жизни в Америке. То ли гены, которые сулили о менталитете не подходящему к распутной жизни музыканта. Из раздумий его выдернул голос, который раздался за спиной старосты, тот же в свою очередь не спешил оборачиваться, меняясь в лице словно его окатили ледяной водой. Лениво оборачиваясь, конопатый натянул подобие улыбки, еле выдавливая вежливое «здравствуй», на что ему даже не ответили, требуя какие-то бумаги и росписи, из-за чего парниша извинился и ловко испарился в направлении лестницы. Собственно, университет славился хорошим рейтингом и кол-м грантов, не говоря о множество наградах как студентов, так и профессоров, которые отбирали «лучший сорт», так что учащиеся сменялись как перчатки. Кто-то находил себя в другом, а кто-то просто-напросто не тянул, и были такие как Алексис, переводящиеся с разных стран посреди курса, так что представлять тебя как новенького тут никто не спешил, как говорится, сегодня умри ты, а завтра – я, закон джунглей.