Влюблённые в маски

Их с Лоренцо план был на редкость незатейлив и прост: искать родинки, две на сгибе локтя, похожие на небесное созвездие. Молодых дворянок с каштановыми волосами в Вентимилье было хоть отбавляй, но особая примета – это особая примета. Вот только не станешь же хватать девиц за руки, чтобы убедиться в ее наличии! Зато эти руки можно целовать, воспользовавшись вполне приличным и не вызывающим подозрений поводом в своих целях. Припадая к очередной женской ладони, Фабио каждый раз невольно вспоминал, как вчера прикоснулся губами к пальцам Дамианы. Нет, это все же бредово… Однако все остальные руки, которые ему довелось увидеть, уж точно были вовсе не теми. Да и Лоренцо не смог его ничем порадовать. До обеда они успели прогуляться по центральной набережной и парку, а также по кварталу портных и сапожников, ближе к полудню зашли в парочку бакари, облюбованных для посещений вентимильской знатной молодежью, потом – в ресторан, чтобы все-таки поесть, а не только целовать ручки синьоринам. После обеда их ждал храм, а вечером – еще и светский салон, где неожиданно горячее желание поговорить с ним выразил Лауро делла Серра, обладатель выдающегося двойного магического дара и герой городских легенд про тайного брата-близнеца. Обычно Лауро делла Серра считал графа делла Гауденцио персоной недостаточно выдающейся, чтобы уделять ему пристальное внимание, однако сегодня добрых минут двадцать расспрашивал о его нынешних делах. В конце концов Фабио сделал вывод, что тот желает продолжить военную карьеру и ищет себе протекцию у дипломатов. Увы, делами Гейденской марки Фабио сейчас не занимался вовсе, а любые посторонние разговоры, не имеющие отношения к поискам Виолины, его только раздражали. Так что, отделавшись от Лауро, остаток вечера он старался, едва поздоровавшись с кем-нибудь из знакомых, тут же сбежать поскорее, пока они не успели начать с ним что-нибудь обсуждать. Это походило на безумную игру в чехарду, и под конец вечера все события минувшего дня слились для Фабио в одну пеструю и совершенно притом бессмысленную круговерть, погоню за неуловимым фантомом, которым оставалась Виолина. Тот факт, что за день Фабио успел снова дважды заметить в толпе Никколо, вовсе не добавлял ему спокойствия. Нужно было как-то разобраться с этой щекотливой и неприятной ситуацией, только вот он понятия не имел, как. И невольно раз за разом думал о том, что может быть, за ним вот так же следят в толпе очередные подосланные убийцы, только Фабио не знает их в лицо. Он совершенно не жалел о том, что выгнал паршивца Галло, и не собирался нанимать другого подобного паршивца взамен. Он снова думал о Виолине, которая даже не подозревала о степени грозящей Фабио, а, возможно, и ей самой опасности. «Нужно обо всем ей рассказать, как можно скорее», – думал Фабио, сидя вечером дома и разглядывая снова накрытый на двоих стол. Только бы она пришла сегодня! Он расскажет про заговор и как-нибудь уговорит ее если не открыться, то хотя бы сообщать о себе, когда она не приходит. Посылать записки. Но если очень повезет, очень сильно – может быть, она и впрямь согласится остаться рядом и охранять его?.. Быть с ним, хотя бы ради их общей безопасности. Фабио вздохнул и задумчиво уставился в окно, за которым сгущались темно-синие сумерки. Только бы она пришла! О том, что Фабио ждет именно ее, Дамиана догадалась, лишь когда накрывала стол на двоих, а тот бродил, не глядя на нее, и, вздыхая, выглядывал в окно, будто пытался за ним кого-то увидеть. «Виолину!» – осенилась Дамиана и покраснела от удовольствия. Она вроде не обещала ему скорого свидания, а он вот ждал… Фабио ждал, и она не могла не прийти, наскоро поклевав со слугами и скорее убежав в комнату переодеваться, чтобы поскорее прийти к тому, кто уже заждался. В этот раз открыть окно кинжалом Дамиана не успела: видимо, Фабио сразу услышал шорох за окном и почти сразу открыл его сам, протянув ей руку, чтобы помочь забраться внутрь. Он отчего-то выглядел очень взволнованным, но когда она села на подоконник, искренне улыбнулся, поцеловав ей пальцы. – Ты принесла мне цветы! – он снова коснулся губами ее руки. – Пришла и принесла… Я соскучился, моя принцесса. Дамиана вытащила из корсажа букет, собранный ею в его же саду, и отдала ему с коротким поклоном. – Ну как я могла не прийти и не принести? Я же обещала! Фабио, продолжая улыбаться, взял у нее цветы, поднес к лицу, вдыхая запах, потом очень осторожно положил на стол и довольно уверенно изобразил реверанс, ухватившись за полы домашнего кафтана. – Спасибо, они очень красивые. Я их засушу потом на память, – сообщил он уже совершенно серьезным тоном, а потом крепко обнял ее, неожиданно порывисто и нервно: – Виолина, моя Виолина, ты пришла, ты в порядке. Я переживал. – Что случилось? Почему ты волновался? – удивилась Дамиана, искренне не видящая к тому поводов. Даже то, что он ее ждал вчера, поводом не было – с чего он ее ждал, она не поняла вовсе. Нужно же ей еще и спать ночами порой? Уж не говоря о том, что после первой ночи с мужчиной у нее все побаливало, заживая, и откровенно сказать, не зажило и сейчас, но уж слишком беспокойно оказалось накрывать ужин на двоих, догадываясь, что ждет Фабио именно ее. Он шумно вздохнул и осторожно поднял ее на руки, чтобы отнести за стол, где ждал тот самый ужин. – Не хочу о плохом говорить, когда ты наконец здесь… Но нужно, – он поцеловал ее в щеку, потом в висок и снова вздохнул, ненадолго зарывшись носом в волосы. – Те люди, на маскараде, которые на меня напали… они не контрабандисты, как я тогда думал. Опаснее. И я пока не знаю, кто они, что задумали, зачем им я понадобился – не знаю толком ничего. Возможно, они за домом следят. А ты ко мне приходишь совсем одна… я очень волновался, – он вздохнул в третий раз, обеспокоенно нахмурился и напряженно поджал губы. Осторожно усадив ее на стул, Фабио уселся рядом, и Дамиана, пожав плечами, ответила: – Слушай, ну ты уже мог убедиться, что я не самая беззащитная девушка в Вентимилье. Хотя, конечно, повод беспокоиться более чем стоящий, те восемь трупов… Но заметь, все принадлежали мужчинам, так что ты в куда большей опасности! Вдруг они хотят это проделать с тобой? Дьявольщина, теперь я за тебя беспокоюсь. Заметить опасность мне куда легче, чем тебе, а быть с тобой рядом все время у меня не выйдет. «Хоть бы ты дома сидел почаще, тут-то я есть! – нахмурившись, подумала она, – Или черт с ней, с нашей увлекательной игрой в маскарад? Но, боюсь, стоит мне снять маску, и наша любовная история закончится, едва начавшись. Это сейчас я для тебя равная, но стоит ее снять, и роману конец. О бог мой, что же мне делать?» – Те восемь трупов?.. – очень задумчиво переспросил Фабио и тут же всполошился: – Ох, ради небес, не переживай за меня так сильно! Я стараюсь быть осторожным, правда. Избегаю безлюдных мест, нигде в одиночку не хожу, внимательно оглядываюсь по сторонам… Пожалуйста, не беспокойся так сильно, я с этим разберусь, и я не один, – он погладил ее по щеке, очень нежно коснулся губ, торопливо налил вина им обоим и протянул ей бокал. «Врешь! Дьявол меня раздери, врешь, я же знаю, что ты ходишь в одиночку! – И тут ее накрыло дурным предчувствием, которое сбило Дамиану небес на землю. – Какой роман? Какая влюбленность? Он в опасности, а я маг-защитник и не думаю о том, чтобы его защитить?» Она похолодела и, взяв из рук Фабио бокал, поставила его на стол. Сказала: – Прости, я тебе не верю. Я понимаю, что ты взрослый мальчик и привык сам о себе беспокоиться, но… Я же защитник, я так не могу! Спокойно! Зная, что ты ни дьявола не делаешь для своей безопасности! – Ну что ты, милая?.. Я постараюсь быть в безопасности, обещаю, – Фабио скорбно заломил брови, взял ее ладони в свои и по очереди поцеловал одну и вторую. – Или скажи, чем мне тебя успокоить? Все что угодно, только не переживай так! – взволнованно сказал он и снова поцеловал ей руки. Руки Дамиане хотелось отнять. Лучше бы он не делал этого сейчас, когда скоро узнает, что она всего лишь его служанка! Она принялась умолять: – Возьми меня в телохранители! Я понимаю, что это все испортит, нашу забавную игру, но оно того не стоит. Жизнь важнее! Тебе ведь правда угрожают, пойми! Я чувствую… Дура была, что не разобралась раньше. – О, Виолина! – полушепотом сказал Фабио, глядя на нее совершенно невообразимым взглядом, в котором клубились самые сильные чувства. – Ты хочешь сделать это для меня, ради меня… Ты… Разве я могу отказать тебе?.. Ни за что бы не смог! – Всемилостивейший бог, благодарю! – тут Дамиана схватила его руки и принялась их целовать, чувствуя, как к глазам подступают горячие слезы, потому дальше вышло лишь шепотом, уткнувшись в его руки, чтобы не смотреть в лицо: – Не прогоняй меня, разреши тебя охранять и… не выдавай, пожалуйста! Я тут... не совсем легально. Если… тебе будет легко избавиться от меня, но как я тебя сберегу? – Виола, Виолина, девочка моя хорошая, ну что ты?.. – растерянно проговорил Фабио и, высвободив одну руку, принялся гладить ее по голове, а потом опустился перед ней на колени и крепко обнял, притянув к себе за плечи. – Ну что ты, милая?.. Что бы у тебя там ни было, что бы ты мне ни сказала сейчас, никуда я тебя не отпущу, теперь-то уж точно не отпущу, даже если сама убегать станешь. Ну что ты, Виолина, девочка моя?.. Я с тобой, я с тобой, – теперь он целовал ее в макушку и в лоб, торопливо, нервно, и так же порывисто гладил рукой по плечу, продолжая обнимать. – Я просто еще не сняла маску, – с горьким смешком сказала Дамиана, и провела рукой над той, снимая заклятие, не позволяющее ей свалиться случайно. Ленты она развязывала трясущейся рукой, и, открыв лицо, сказала: – Я – каброя, конечно, какая из меня высокородная? Глаза она при этом зажмурила, не в силах смотреть на Фабио, уверенная, что не вынесет того отвращения и брезгливости, которыми он сейчас ее одарит. Хотя, конечно, придется к ним привыкнуть. Когда она стала снимать маску, Фабио застыл, словно изваяние, не дыша и не моргая, догадавшись о последнем, чего не успел понять раньше: он знает ее, знает, кто она. И ей невыносимо страшно сознаваться в этом тоже, не только в своем неблагородном происхождении. Он понял, разумеется, едва Виолина попросила ее не выдавать: разумеется, каброя, беглянка из клятой школы невест. Вот что терзало ее все это время, вот чего она так пугалась и что скрывала от него! И Фабио, разумеется, было на это плевать, и он собирался сказать ей, что ему плевать, дворянка она или нет, едва Виола сознается прямо. Все равно она – его девочка, и он ее никуда теперь не отпустит, никуда. Теперь – особенно, когда она так искренне была готова рискнуть всем, собираясь спасать его жизнь. А потом Виолина отняла маску от лица, и сердце у Фабио в груди судорожно болезненно дернулось и обмерло. Потому что промелькнувшая в сознании несколько мгновений назад догадка стала реальностью. Дамиана! Он ненадолго зажмурился и потряс головой, пытаясь осознать. Не бред, не чушь… правда! Ему не померещилось, сердце говорило верно – а он не слушал, дурень! Его служанка, славная и замечательная Миа, на которую он нарадоваться не мог, которую готов был вчера защищать от подлеца Галло, как родную сестру, которая его спасла... И которую он поцеловал, затащив в кровать, спасаясь от городской стражи. «Беспримерный идиот», – вынес он себе мысленный приговор и провел по волосам трясущейся рукой. Старательно блюл приличия, чтобы бедная девушка даже не подумала, что господин покушается на ее честь, а она… соблазнила его на маскараде, заранее не надеясь ни на что, кроме единственной ночи любви с сиятельным синьором делла Гауденцио. Он был беспримерным идиотом и восхитительным кретином, но благослови небеса тот день, когда ему пришло в голову ее поцеловать, и господ контрабандистов благослови, и городских стражников, и будущего тестя-картежника Лоренцо! Всех их, благодаря кому Миа сидела сейчас перед ним. Подумать только, ведь он мог бы так и не узнать, не заметить, даже не взглянуть на нее! А теперь она здесь, его принцесса маскарада, сидит, зажмурившись от страха, несчастная испуганная фиалочка, уверенная, что Фабио откажется от нее теперь, когда узнал. И все равно снявшая маску, чтобы его спасти. – Миа… Дамиана… Виолина… Моя прекрасная самоотверженная девочка… – срывающимся голосом проговорил Фабио и притянул ее к себе, обняв одной рукой за талию, а второй мягко обхватив за подбородок и развернув к себе. – Посмотри на меня, Миа. Я люблю тебя. – Различить, где кончаются его чувства и начинаются ее, он мог сейчас с трудом, и их было так много, что Фабио едва мог выносить, и, неровно вздохнув, он жадно прильнул к ее губам, потому что слов мучительно не хватало. Дамиана отвечала вяло, ошарашенная и растерянная, не чувствовать этого Фабио не мог, потому отстранился, спросил: – Ну что ты, милая? – Я не… – она запнулась, и начала снова: – Я не Виолина, ты разве не видишь? Я всего лишь Дамиана. Таких не любят. Фабио печально скривил губы, а потом решительно подхватил ее на руки и уселся в кресло, усадив к себе на колени и продолжая крепко обнимать. Коронная школа и впрямь была ублюдочным заведением, и вовсе не из-за учениц, а из-за того, как к ним там относились. Живой товар, вроде породистых лошадей. Он вовсе не удивлялся, что Дамиана не вынесла: мало кто мог бы вынести, а уж она – тем более! Искренняя решительная девочка, которая сама выбрала его. – Ты моя любимая девочка, – полушепотом сказал Фабио, почти невесомо коснувшись губами ее губ. – Самая лучшая, одна такая в целом свете. Моя спасительница, которая решила пожертвовать всем, чтобы меня спасти. Не надо ничем жертвовать, Миа… все хорошо, я с тобой. Плевать мне, дворянка ты или нет, я тебя люблю, тебя, а не титул. Ты все такая же удивительная, теперь, без маски – еще удивительнее, девочка моя. – Он обнимал ее и рассеянно гладил по спине и целовал то в щеку, то в висок, не зная, как унять ее переживания, от которых у него и у самого все сжималось внутри. Ее облегчение нахлынуло на Фабио морским приливом. Он ощущал, как Дамиана перестала сжиматься в комок и теперь просто тихо грустила. – Конечно, твоя, столько, сколько тебе будет угодно, – печально ответила она, проводя пальцем по его губам. «Сколько мне будет угодно?..» – растерянно подумал Фабио, целуя ее палец, потом второй, все по очереди. Ну да, конечно, он для нее все равно его сиятельство делла Гауденцио, и раз она – каброя, безо всяких «делла», то он может распоряжаться ей, как обычно дворяне распоряжаются такими, как Миа. Захотел – купил, захотел – выбросил. Только он не собирался выбрасывать, невзирая на то, что купить ему придется. – Дамиана – твое настоящее имя, – полуутвердительно сказал Фабио. – А фамилия?.. – Сартори. Ты обещал… Если… Знаешь, я ведь не шутила про опасность. Я ведь была не худшей ученицей, моему чутью стоит верить. Наймешь кого-то другого, если мои услуги тебя не устроят? – она снова его уговаривала так, будто он собирался вернуть ее в проклятую школу прямо завтрашним утром. – Бедная моя девочка, – Фабио скорбно скривился и в очередной раз коснулся ее губ, погладив по щеке. Думать о том, как обращались с Дамианой, что ей говорили, за кого ее держали в этом питомнике невест, было невыносимо отвратительно. Что с ней там делали, что теперь она дрожит, как кролик в силке, и уверена, что он выставит ее за порог при первом удобном случае. Мерзость, какая мерзость! – Завтра же утром Эстель отправится в твою клятую коронную школу и отдаст за тебя выкуп, сразу двойной, чтобы они там в себя прийти не могли от свалившейся на них удачи в виде полоумного синьора делла Гауденцио, которому зачем-то срочно понадобилась беглянка. Я бы сам пошел, чтобы им в глаза посмотреть разок, но ты ж меня одного не отпустишь, а тебе там делать нечего, не хочу, чтобы ты туда возвращалась, даже вот так… Дамиана уселась и, поцеловав в губы, радостно сказала: – Спасибо! Ты не прогадаешь, я все отработаю! Всегда хотела стать телохранительницей, а не невестой, и я была одной из лучших в выпуске этого года, я смогу! Фабио от всей души улыбнулся ей и подумал: «Завтра». Он сделает ей предложение завтра, по всем правилам, отправит Эстель в коронную школу, а Паоло – за кольцом. И вручит ей все бумаги, предоставив решать, хочет ли она быть графиней делла Гауденцио с принятием всех наследных прав, которых женам-каброям обычно не дают, как и титулов. Но Дамиана была принцессой маскарада, самой прекрасной девушкой на свете, и не заслуживала меньшего. И Фабио собирался отдать ей всего себя целиком теперь, когда мог, но – завтра. Он был готов и прямо сейчас, лишь бы она не переживала, что граф делла Гауденцио выкинет ее вон, как надоевшую вещь. Но раз его слова о выкупе ее успокоили, незачем снова волновать ее сейчас, она и так слишком много переживала. Все равно слова весят меньше, чем готовые к подписи бумаги. – Ты все что угодно сможешь, моя принцесса, – довольно сказал Фабио, поцеловав ее в ответ и погладив ладонями по бокам. – Давай ужинать, а то Эстель мне завтра дырку в голове взглядом проделает, если я снова ей еду нетронутой верну… И тебе поесть нужно, после переживаний. Он развернулся к столу, усадив ее на коленях поудобнее. Никуда отпускать сейчас он ее точно не собирался, а поесть и так можно, так даже лучше. – Я не думала, что ты меня ждешь, – жалобно сказала Дамиана, – а то я бы, конечно, раньше пришла. Фабио снова улыбнулся, поцеловал ее в щеку и вручил ей только что сооруженный им бутерброд из булочки с мягким сыром, кусочком помидора и веточкой петрушки сверху. – А я не думал, что ты сама к своему приходу на стол накрываешь, иначе Эстель бы заставил, а то как-то неловко вышло, – он пододвинул к ней поближе бокал с вином и сам взял второй. – Тебя ждал, никого кроме тебя, и скучал очень. – Благодарю. Да, какое-то у нас неправильное свидание получилось. Но ничего, прошлое же нормально удалось! Значит, надо будет просто попробовать еще… – Дамиана уже примерялась откусить от бутерброда, когда вновь испугалась и спросила: – Но ты же не обиделся на букет? Я пошутила! – Я в восторге от букета! И всерьез собираюсь засушить его на память, в географической энциклопедии, – искренне ответил Фабио и снова поцеловал ее в щеку. – И мне очень нравится, что ты – единственная девушка, которая дарила мне цветы. Но теперь моя очередь делать подарки, так и знай. – Да ну, куда еще подарки? И так вон… Каброя – недешевое удовольствие! И еще я собираюсь съесть все креветки из салата, так и знай! – в подтверждение своих слов Дамиана положила одну из креветок на остатки бутерброда. Фабио тихо засмеялся и одарил ее еще одним поцелуем, потому что не целовать ее, когда она была рядом с ним и такая очаровательная, было решительно невозможно. – Забирай все креветки, моя прекрасная принцесса, и мидии, если хочешь, тоже, мне для тебя ничего не жалко, – прочувствованно сказал он, но все же, отпив из бокала, взял одну мидию себе. После чего принялся думать о пресловутых «подарках», точнее, обо всем, что нужно сделать для Дамианы, лучше прямо завтра, потому что у нее даже платьев, кроме маскарадного, приличных нет. Откуда, на жалованье служанки-то?.. Тут Фабио нахмурился, подумав, что и на визиты к лекарю у нее тоже денег не особенно водится, и осторожно поинтересовался: – Ты… как себя чувствуешь, милая? После позапрошлой ночи… Дамиана принялась неудержимо краснеть. – Я эм… э-э-э, – тут она уронила с бутерброда ту самую креветку и мигом соскочила с колен Фабио, со словами: – Я сейчас уберу! Мигом! Схватив со стола салфетку, она нырнула под стол и радостно воскликнула: – Я ее нашла, все в порядке! Сейчас чуть-чуть дочищу ковер, чтобы пятен не осталось. – Миа! Мне не важен ковер! – Но если я его не дочищу сейчас, потом будет гораздо сложнее! – возразила она и продолжила там возиться, пока не вынырнула с довольным: – Уф-ф, ну теперь все нормально! Креветку в салфетке она отложила в сторону и принялась отряхивать руки, настороженно поглядывая на Фабио. Он наблюдал за всем этим беспримерным представлением, рассеянно потирая пальцами бровь и испытывая гремучую смесь умиления, беспокойства и неловкости. Что у него было написано на лице, Фабио не взялся бы сказать. – Я беспокоюсь о твоем здоровье и хочу, чтобы ты была в порядке, – наконец осторожно сказал он, взяв ее за руку. – Если тебе совсем уж неловко это со мной обсуждать, давай ты просто покажешься завтра Лоренцо, чтобы он тебя осмотрел… Ладно?.. – А разве синьор Лоренцо… Ну… Хорошо, ладно, я не буду спорить! – Спасибо, милая, – очень искренне поблагодарил Фабио, поцеловал ей руку и, потянув к себе, снова усадил на колени. – Синьор Лоренцо – очень хороший лекарь, и я ему доверяю полностью. Потому готов поручить ему такую огромную ценность, как твое здоровье, – пояснил он и поцеловал ее в уголок губ. – Да, от нездоровой телохранительницы толку мало, – серьезно согласилась Дамиана и попросила: – Как поужинаем, сходим в оружейную, хоть что-то мне подберем? А то как-то беспокойно с одним кинжалом. Фабио тихо вздохнул и обнял ее крепче. Сколько ей понадобится времени, чтобы поверить, что он беспокоится о ней просто так, потому что беспокоится о ней?.. Привыкнуть. Она не привыкла, что о ней беспокоится хоть кто-то, а тут целый граф делла Гауденцио. Скорей бы уже завтра, сделать ей предложение – и надеяться, что она не откажет. По меньшей мере, поверит в серьезность его намерений. И его желании о ней заботиться. – Подберем тебе все, что захочешь. Я же собирался дарить подарки. А завтра купим тебе одежду, тоже какую захочешь, – сказал он, немного помолчал, а потом все же решил уточнить: – Я беспокоюсь о тебе, не как о телохранительнице, а как о тебе, Миа. И если ты категорически против синьора Лоренцо, потому что он мой друг, или дворянин, или мужчина, лучше так и скажи. Я бы не хотел, чтобы ты делала что-то неприятное для себя только потому, что так захотелось мне… – Я не категорически против, мне просто неудобно, – пролепетала Дамиана. – Хорошо, тогда я завтра поговорю с Лоренцо и попрошу его сосватать для тебя какую-нибудь милую женщину-лекаря, – с легкостью согласился Фабио, снова обняв ее крепче, и неожиданно задумавшись о перспективах, о которых было слишком, совершенно рано думать, потому что Миа еще вовсе не соглашалась выходить за него замуж. Но все равно нужно завтра уточнить в разговоре с Лоренцо, что милая женщина, ко всему прочему, должна быть хорошей повитухой. Как бы ни переживала Дамиана и как бы неловко себя ни чувствовала – все это отступило на второй план, стоило войти в оружейную, куда Фабио, как и обещал, привел ее сразу после ужина. Арсенал у него был прекрасный и к тому же поражающий разнообразием: здесь водились и привычные шпаги и даги, и экзотические экземпляры с разных концов света. Парочки Дамиана не видела раньше даже на картинках. А самое главное – все это было хорошее боевое оружие, привлекающее внимание не изукрашенными рукоятями, инкрустированными самоцветами, а удобством и хорошей сталью клинков. Дамиана сладко вздохнула от удовольствия, что теперь она может рассматривать и брать в руки это все не таясь и не делая вид, что взяла в руки эту длинную острую штучку только потому, что не могла иначе снять паутину за ней. И ринулась примерять к руке давно запримеченные сокровища, а Фабио остановился у двери, наблюдая за ней с довольной улыбкой на лице. – Тяжеловата, – вздохнула Дамиана, откладывая в сторону шпагу отца Фабио, как он ей объяснил. – Длинновата, – оказалась другая, некогда торжественно дареная Фабио в Даларне. – Непривычный баланс, – впрочем, то была и не шпага, а кривой меч. – Она! – Нужная была и не длиной и не тяжелой, совсем по руке. И явно хороша, слишком хороша для руки каброи. – Можно? Дамиана посмотрела на Фабио, возведя брови домиком. – Нужно, – он отчего-то улыбнулся еще шире, подошел, обняв ее за талию, и поцеловал в висок. – Я буду рад, что она у тебя. Сам ее перерос давно, но до сих пор скучаю. Это моя первая шпага, боевая, не тренировочная. Отец подарил, когда мне двенадцать исполнилось. Бери, она твоя теперь. – С ума сойти, и ты мне ее легко так даешь? Впрочем, зато она тебе теперь еще послужит в моих руках, – защебетала Дамиана, потом сделала еще несколько выпадов и вздохнула: – Совсем мало тренировалась, немного форму растеряла. Но я восстановлю, прямо завтра займусь всерьез! – Она будет в самых лучших руках, которые я только могу представить, – заверил Фабио, проследив за ней внимательным и очень довольным взглядом. – И свою жизнь и безопасность я тебе доверю, ни мгновения не сомневаясь. С самого начала об этом думал… и если б мог, не нанимал бы эту сволочь Галло вовсе. Потому что никого, кроме тебя, в своих защитниках видеть не хочу. – Извини, что я скрывалась, – смутилась Дамиана. – Я же не знала… Она замолкла, не зная, как продолжать. «Что ты куда лучше, чем я думала? Что ты не отягчен предрассудками против каброй?» Все это прозвучало бы крайне неловко. – Все хорошо, Миа, фиалочка моя, – заверил Фабио и снова обнял ее, притянув к себе. – Теперь все хорошо, правда. Ты здесь, ты со мной… И я совершенно счастлив. И ты со всем прекрасно справишься, я уверен. Я же помню, как ты за теми убийцами бегала. Ты была восхитительна! И дротики в них восхитительно метала. Кстати… Он торопливо коснулся губами ее губ, а потом отстранился и, подойдя к стене, снял с нее широкую кожаную перевязь, в которой тускло отблескивали тонкие метательные ножи. – Сантурские. У нас тут не достанешь таких. Возьми себе тоже, ты же знаешь, я метать ножи совсем плохо умею, висят без дела, жалко их. Отличное ведь оружие. А тебе пригодятся. Дамиана, едва взглянув на них, лишь взвесив один в руке и крутнув, повисла у Фабио на шее. – Они прекрасны, – прошептала она ему в губы, глядя в глаза. – Лучше драгоценностей короны! Ты умеешь делать подарки! – Ты заслуживаешь коронных драгоценностей Тревизского и Марейского герцогства разом, моя принцесса, – ответил Фабио, обхватив ее за талию и улыбнувшись. – И я рад, что мои подарки не хуже… – он довольно вздохнул и поцеловал ее, нежным, сладким, долгим поцелуем. Расставаться со своими новыми сокровищами на ночь Дамиана, разумеется, не собиралась. Хотя ей вовсе не хотелось даже думать, что в спальню к Фабио может, не приведи небеса, влезть кто-то еще, кроме нее. Нет уж, ей просто очень нравятся эти метательные ножи. И новая шпага, разумеется, тоже. А ее собственный кинжал пусть полежит рядом, чтобы любоваться, как они парой смотрятся. Так она решила, заботливо раскладывая оружие на прикроватном столике. Фабио, раздевшись, уселся на кровать и снова принялся ее разглядывать, с легкой полуулыбкой на лице. – Я просто… ну ты понимаешь, подарками нас не баловали, – смутилась Дамиана и тут же заулыбалась, вспомнив подарки Марции после маскарада. – Хотя в этом доме у меня их уже много. – Бедная моя девочка, – Фабио нахмурился, но всего лишь на мгновение, а потом протянул к ней руку. – Иди сюда. Просто в этом доме тебя любят и рады дарить тебе подарки. А я больше всех рад, честное слово. Дамиана в очередной раз смутилась его словам, а потом нашлась, что ответить: – Я тоже всегда тебе рада, свет мой! Он потянул ее к себе, чтобы усадить на колени и снова с наслаждением поцеловать. Так что спать они улеглись не сразу: после еще нескольких поцелуев и нежных объятий и ласковых слов полушепотом. Это вышел трудный, полный переживаний день, но осознав, что он наконец закончился, Дамиана расслабилась в уютных объятьях Фабио и уснула почти сразу, как только ее голова коснулась подушки.