Судьба-интересная штука

—Вот скажи, Грейнджер, как мы дошли до этого?—пятнадцатилетняя девушка с черными короткими волосами резко вскинула голову и глянула на собеседницу, делая очередную затяжку. —Ты о чем? —Ну, обо всем этом,-она сделала неопределенный жест рукой, словно это должно было объяснить её мысль. —Об этом, значит? О том, что мы посреди ночи находимся на Астрономической башне? О том, что мы сидим на холодной плитке и курим несмотря на то, что я терпеть не могу запах табака? Или о том, что мы, столько лет ненавидевшие друг друга, каждую субботу встречаемся здесь и жалуемся на жизнь? А может есть ещё что-то, чего я не упомянула?—тихо усмехнувшись, поинтересовалась гриффиндорка, забирая сигарету из рук Пэнси Паркинсон. —Да обо всем вместе,—хмыкнула она в ответ,—наверное, если кто и узнает о наших ночных посиделках, никогда не поверит. Ну, или попадёт в больницу Святого Мунго. Гермиона в ответ кивнула. —Это сродни тому, что Гарри и Малфой резко перестанут враждовать и начнут встречаться, говоря, что пытались скрыть свою любовь ненавистью или что-то в этом роде. Паркинсон, мир сошел с ума, не удивляйся. Паркинсон коротко засмеялась и они продолжили сидеть в тишине. Около получаса они сидели, молча передавая друг другу сигарету, и вдруг Гермиона зашлась в истерическом приступе смеха, резко прерывая гнетущую тишину, переходящим во всхлипы. Пэнси выжидающе на неё посмотрела, силясь понять, с чего такая резкая перемена в настроении, но промолчала. —Паркинсон,—спустя ещё пару минут, когда она наконец успокоилась, позвала слизеринку Гермиона,—можно личный вопрос? —Попробуй. —Что ты нашла в Малфое? —С чего ты взяла, что я в нём что-то нашла?—очень аристократично, точно Малфой, выгнула она бровь, спрашивая. Гермиона в этот момент подумала, что всех аристократов этому обучают чуть ли не с детства. —Ну, все считают, что вы в отношениях,—пожала плечами она, чувствуя себя неловко под её взглядом,—Вы постоянно вместе, ты входишь в его свиту, стоишь рядом и поддакиваешь, когда он в очередной раз оскорбляет Гарри, меня или кого-то из семьи Уизли. Да и недавно Лаванда с Парвати поговаривали что-то о том, что вас застали в ванной старост целующихся. —Видимо от "умнейшей ведьмы столетия" у тебя только название, раз уж ты сделала такой вывод, поддавшись сплетням. И если тебя, в момент, когда грядет война и мы можем сдохнуть в любой момент, интересует только мое отношение к Малфою, то так и быть, я отвечу,—она замолчала и, наконец сформулировав, что хочет сказать, продолжила,—В какой то момент наши родители заключили брачный договор, решили, что я — идеальная партия. Чистокровная, воспитанная, послушная... И всё в этом роде. Идеальная леди Малфой, как считал Люциус. Мы не были особо против, всегда знали, что по любви брака не будет, а брак между лучшими друзьями — лучший из всех вариантов. Однако,—в темноте виднелась едва заметная, почти грустная усмешка,—не могло ведь пройти всё так гладко. Мы начали встречаться, чтобы привыкнуть к тому, что в скором времени мы будем не друзьями, а мужем и женой, как к Люциусу пришел отец Дафны и Астории Гринграсс. Что он точно ему сказал, никто кроме их самих не знает, но мне сказали, что я больше не нужна, мол Астория более подходящая партия, род у неё престижнее, а я кого-нибудь да найду. Естественно, я расстроилась, ведь уже свыклась с мыслью стать леди Малфой, но долго я не грустила, понятное дело. А дальше... Ну, спустя время поняла, что влюбилась в одного парня, за которого явно замуж не выйду, не смогу родить от него детей и всё прочее, о чем мечтает большинство девушек. Ничего особо интересного. И, раз уж у нас ночь откровений, что ты нашла в Уизли? Гермиона ответила не сразу. Она обдумывала то, что ей сказала неудавшаяся леди Малфой и только через пару минут нашлась с ответом. —Я не могу назвать что-то конкретное... Говоря прямо, я не думаю, что он вообще когда-либо мне нравился. Он был рядом, такой родной, уютный. Он, хоть и вспыльчивый, но правда неплохой. И тут он со своими чувствами, и я, скорее от желания чувствовать себя любимой, согласилась на отношения с ним. Изначально все было хорошо, но, удивительное совпадение, я тоже поняла, что, кажется, влюблена в другого парня. Я отрицала это, не признавалась самой себе, но вскоре смирилась. Пару дней назад мы с Роном расстались. Я думала, будет скандал,—девушка хмыкнула,—Но он вполне спокойно отреагировал, мы проговорили и он понял, что мне нравится другой. Повзрослел, видимо. Мы общаемся почти также, как раньше. До отношений. —А что с тем несчастным, который тебе нравится? —А он... О моих чувствах он не знает и вряд ли узнает. Я ему, как это сказать, по статусу не подхожу,—чуть печально улыбнулась она,—Мы словно с разных планет. Я, грязнокровка, зубрилка, гриффиндорка, серая мышь и прочее, прочее, и он — чистокровный сноб, слизеринец, один из самых популярных парней в школе. Он ненавидит всё, что связано с магллами, их изобретениями, их миром, а я не вписываюсь в его жизнь. Аристократ чёртов. Ей даже не нужно было поворачиваться, чтобы видеть ошеломлённое лицо Пэнси. —Ну ты даёшь, Грейнджер... Я, конечно, предполагала, что ты найдешь кого-то, кроме Уизли, но влюбиться в Малфоя! Да ты свихнулась, дорогуша! Гриффиндорка ничего на это не ответила, лишь слегка улыбнулась и поднялась, чтобы отправиться к себе, в башню старост, как всё-таки решила рискнуть: —Паркинсон, а в кого ты... —Гриффиндорец. Полукровка. Будущий спаситель этого мира. Твой лучший друг, кстати,—ей не нужно было дослушивать вопрос, чтобы понять его смысл. —Ты влюбилась в...—Гермиона не смогла договорить, будучи удивлённой. Выглядела она не лучше, чем Паркинсон какое-то время назад. —В Поттера. Я влюбилась в Поттера. А ты в Малфоя. Судьба-интересная штука. Ты так не думаешь?