Лилит

Лилит, На кого ты меня здесь оставила? Снова. Ты лежишь в бреду уже пятые сутки. И ровно пятые сутки я не могу найти себе места. В этом большом, полном людьми, но таком пустом доме. Лилит, Ты мой маленький демон в обличии ангела, А они так легко не сдаются – Это я точно знаю. Лилит, Я хочу увидеть глаза твои, Что милее травы весенней. Заглянуть в их глубины, Найти там смысл, былую искру. Заметить, как ты замышляешь нам новую шалость. Лилит, Твоя медовая кожа была создана не затем, Чтобы ты тратила молодость, Лежа в постели в беспамятстве. Она создана для прогулок долгих, Чтобы ты подставляла лицо свое солнцу, – Как же люблю я ту россыпь золота. Лилит, Я ощущаю себя белым холстом, Тебя – масляной краской, что делает его только краше. Я так хочу уметь писать маслом. Но раз за разом ничего у нас меня не выходит. Лилит, Я никогда не устану говорить тебе, кто ты. Но меня убивает твой взгляд В первые дни после долгого сна – Взгляд человека, что не знает меня. Я думал, что свыкнусь. Но нет. Каждый раз ты будто рождается заново. Все та же ты, только с чистою памятью. Лилит, Все что могу я – коснуться губами горящего лба И оставить невидимый след мой боли, О которой не будешь ты знать: Этого я никогда не позволю. Не дай Бог ты спросишь об этом прямо – Расскажу тебе все, ничего не тая. Хотя нет. Открой глаза и спроси. Лишь открой их, родная. Лилит, Я хочу сохранить образ твой, Если рассудок навеки тебя покинет. Записать. Запечатать. Спрятать. Чтобы даже в старости лет я помнил тебя. Настоящую. О, Лилит. Это не стихотворение. И даже не белый стих. Это лишь бесталанные, Бессвязные мысли больного. Больного тобой человека. Исписанные размашистым почерком листы был вырваны, скомканы и выброшены в урну вместе с роящимися в голове, требующими выхода думами. А после… После – разглажены и возвращены на свое прежнее место. В книгу, наполовину состоящую из таких же помятых листов.