Копье, арфа и солдатики

— Твой Солмрист совсем не похож на корабли фалатрим. Эарендил деловито расхаживал по палубе, трогал снасти, даже рулить попытался, да сил не хватило. Много ли он, едва достающий взрослому эльда до пояса, понимал? Но все же здесь с ним никто не стал бы спорить. Солмрист, творение Эрейниона, действительно отличался от ладей народа Кирдана. Более высокие борта, узкие и резкие, хищные очертания, сложная система косых парусов, даже руль поворачивался особым способом. Устойчивый, крепкий, управляемый и быстрый, корабль мог бы стать настоящим чудом, но истинного совершенства еще не достиг. — Когда-нибудь я пройду на нем от Балара до Арверниэна в шторм как по спокойному морю, — заверил Гил-Галад. — В такой шторм, когда волны размером с дом? — уточнил Эарендил. — Или даже с башенку, — Гил-Галад широко улыбнулся и вытянул руку вверх, словно силясь показать, какие же огромные будут волны. — Неужели такое возможно? — от удивления Эарендил аж глаза выпучил. — Ну конечно! Мальчик помолчал немного, прислонившись к мачте и глядя в небо. Ветер сегодня выдался свежий, но гулял он больше в самой вышине и быстро гнал по небу белые громады облаков. Одно из них как раз походило на стремительный корабль, проносящийся по небесным просторам. — Тогда я построю корабль еще лучше, — наконец решительно выдал он и протянул Эрейниону руку. — Спорим? — Спорим, — легко согласился тот и осторожно пожал маленькую детскую ладошку. — Но каждый строит свой корабль сам, только со своей командой. Ни лорда Кирдана, ни других мастеров привлекать нельзя. Уговор? — Уговор, — повторил Эарендил. Эрейнион еще не знал, что эта детская бравада обернется настоящим соревнованием. Эарендил пошел другим путем. Его Вингилот не сочетал в себе столько новшеств, зато вобрал лучшее из искусства фалатрим. Великолепная ладья летала по волнам подобно гигантскому лебедю, чутко слушалась руля, будто живая, и, казалось, ничто в мире не способно ее потопить. — Когда я вернусь, между нами все будет решено, — заверил Эарендил. Конечно, Эрейнион пришел проводить его в долгое плавание. Он не слишком-то верил в возможность достичь Амана, но не хотел лишать друга и родича надежды. — Пусть наш спор поможет тебе найти родные берега, — улыбнулся Эрейнион. А после бесчисленные морские лиги разделили их, много и невзгод, и радостей случилось с тех пор. И даже когда взошла над миром новая звезда, мало знал Эрейнион о судьбе друга. Лишь когда с Запада явилось воинство, он спросил наконец об Эарендиле. — Воистину добрался Эарендил до берегов Амана и поведал о всех горестях смертных земель, — рассказывал Ингвэ. — И просил прощения от лица всех свободных народов и помощи в войне с Врагом. Тогда дрогнуло сердце Манвэ, и сбылось пророчество. Велел он собирать воинство — и вот мы здесь. А что до Эарендила, то Валар укрепили его корабль митрилом и чарами, перестроили его для путешествия в небесной стихии. И теперь он — Звезда Надежды, разгоняющая Тьму. — Благодарю тебя за рассказ, Ингвэ Ингверон, — отозвался Гил-Галад, едва не вскрикнув от радости, но в глазах его мелькнул насмешливый огонек. — Однако теперь есть у меня одно дело, не терпящее отлагательств. Из всех прибрежных скал Арверниэна Эрейнион отыскал самую высокую и достиг ее вершины как раз в предрассветный час, когда ладья Эарендила, сияя светоносным камнем, поднялась в небо. И затрубил Гил-Галад в могучий рог, уповая, что звук этот достигнет самой вершины мира, где воздух столь разрежен, что не удерживает даже крылья великих орлов. А затем он сложил руки рупором и закричал во всю силу своих легких: — Помни об уговоре, Эарендил! Звезда ты или нет, но ты проиграл! Слышишь, ты проиграл!!! Правда то была или Эрейниону показалось, но он видел, как камень на небесной ладье мигнул ему в ответ.