Мой ренессанс

Мой ренессанс «Ты мне доверяешь?» - прозвучал мой голос в темной комнате, в которой свет свечей очертил два наших силуэта, прижатых к стене. Я проигнорировал её кивок, ожидая более четкого сигнала. Я ждал её осознанного выбора, перед тем, как она потеряет связь с реальностью от того, что будет с ней происходить. «Да»... На секунду повисла тишина, которую вскоре нарушил металлический звук цепи, появившейся в мой руке откуда-то из темноты. Не отрывая взгляда от её глаз я сделал несколько щелчков карабином у стены над ней. Потом холодный ремешок туго затянулся на шее. Я услышал, как она сглотнула. В эти моменты я лишь пальцами ловил вибрации её тела. Меня не интересовало её тепло. Мне нужны эмоции. Я стал срывать с неё вечернюю одежду, при этом сбрасывая с себя повседневный образ хорошего парня. Она старалась предугадать, что ей сделать, чтобы мне было удобнее снимать одежду. Её неловкие попытки я прерываю резкими и быстрыми движениями, которые говорят о том, что я опережаю её, сохраняя полный контроль. Я питался её безропотностью. Цинизм всей картины состоит в том, что даже к пуговицам было проявлено больше внимания и бережливости, чем к их обладательнице. Потому что пуговицы сопротивлялись, а она - нет. Все заканчивается так, как я это себе представлял много раз - я встаю перед ней, отбросив в сторону последний ярко-красный кружевной флаг. Для завершения танца я грубо совершаю последний финт - резко разворачиваю её лицом к стене и обратно, чтобы её руки оказались под контролем двух металлических браслетов. Мы замерли. Теперь она смотрела в глаза своему обладателю. Я был награжден непередаваемой бурей эмоций в её взгляде. Это самый острый момент, из которого не хотелось уходить. Я делаю два шага назад, давая ей разглядеть меня: я все это время оставался одетым. Я предстал перед ней в черных джинсах и в черной распахнутой рубашке, обнажающей только мой торс. В моем лице полностью проявилось мое альтер-эго в которое я влюблен сам. Из под острых черт лица смотрели черные, как окружающая нас темнота, глаза. Холодный взгляд гулял по её телу, подолгу останавливаясь там, где мне хотелось. Я ничего не скрывал. Она тоже. Легкий ветер всколыхнул её волосы и чуть не затушил свечи рядом - я сбросил на пол меховой плед кремового цвета. Мягкая драпировка в отблесках свечей у её ног стала последним штрихом к картине, которая родилась в моей голове несколько дней назад. Я поддался вперед. Легким толчком я отправил в её сторону зеркало шкафа-купе, рядом с которым все происходило. Когда дверца доехала до стены, в отражении показалась её прекрасная фигура. Я хотел, чтобы этим зрелищем насладился не только я. Я сел в кресло перед ней и, широко положив ногу на ногу, ущипнул тонкими губами свой бокал с мартини. Я смотрел на неё, пристегнутую к стене. На ней - только свет свечей, красный ошейник и наручники за спиной. Я приковал её к стене, чтобы она приковала мой взгляд. Она посмотрела на себя в зеркало. Я знал, что ей нравится смотреть на себя такую. Я был горд собой, что подарил ей этот ренессанс. Мы молчали. Я не знаю, сколько это продолжалось. Я был доволен так, как доволен собой художник, впервые взглянув на свой шедевр. Я чувствовал, что полностью обладаю тем, о чем когда-то мечтал. И я не тороплюсь это брать. Я просто смотрю и наслаждаюсь тем, что будет моим всю эту ночь. Я наслаждался безмолвием и лёгкой музыкой под вкус мартини, разглядывая живую статую в своей комнате. Скоро эта статуя не сможет устоять в судорогах, но сейчас я не спешил разрушать свое творение. Я навсегда запомню эту ночь. Запомню её и запомню себя. Я по-настоящему жил в тот момент. Я был собой настоящим.