Сделка с дьяволом. Обречённая

В один момент их губы соприкоснулись и… Мир исчез. Всё исчезло. Остались лишь эти двое. Наречённые быть мужем и женой. Драко осторожно отстранился, всё так же оставаясь стоять совсем близко к девушке. От лёгкого и нежного прикосновения чуть прохладных рук на своём лице Алекс почувствовала, как буквально тает в лучах этой не привычной от Драко ласки. Впервые она увидела его таким, заботливым и осторожным, нежным и счастливым. В глазах искрился огонёк тепла. Он улыбался. По-настоящему улыбался, так, как никогда прежде. Заглянув в чуть прикрытые от наслаждения глаза девушки, он проговорил тихим и шелестящим голосом: – Я никогда не говорил тебе этого. Я… – Он чуть задержал дыхание. – Я люблю тебя. Алекс внимательно вгляделась в его вмиг посерьезневшее лицо. Грусть в глазах. Все мышцы напряжены. Но отчего он так взволнован? Откуда такая печаль? Знала ли она вообще, что Драко Малфой влюблён в неё? Догадывалась. Но правда стала слишком неожиданной и странной. Всё это было словно не по-настоящему, не взаправду. – Но ты не вспомнишь ничего, что произошло сегодня вечером в этой комнате. Никогда. Алекс едва ли успела разглядеть что-то в этих серых бездонных глазах, едва ли успела осознать каждое слово, произнесённое им только что, как… Что она здесь делает? Странно, она ведь зашла в Выручай-комнату, и Малфой сидел в кресле у камина. Каким образом он успел так быстро оказаться возле неё да и ещё настолько близко? Почему дыхание так сбивчиво и откуда ощущение силы, стремительно растекающейся по венам? – Твой план в силе, Пирс. Советую тебе поторопиться, – прохладно отозвался Драко и с этими словами, даже не взглянув на неё, вышел через дверь позади девушки. Алекс осталась здесь одна, не в состоянии понять, почему разговор был настолько коротким и парень позволил ей дальше работать над планом: они заключили пари, длившееся месяц, и, по идее, гриффиндорка осталась в проигрыше, так ничего и не придумав. Откуда, скажите на милость, в сердце такое тепло? После свидания с Гарри Поттером она едва ли чувствовала себя настолько счастливой, как сейчас. Произошло что-то важное, но разве могла она такое запамятовать? Навряд ли. Если только она окончательно не сошла с ума. * * * Утром, неделю спустя, Алекс и Гарри явились в Большой Зал, по которому уже летали сотни сов. День казался самым обычным и ничем не примечательным, но только не после того, как к Поттеру по очереди начали подлетать самые разнообразные совы, которые теснили друг друга, наступая в масло и опрокидывая солонки: каждой хотелось вручить своё послание раньше других. В одном из жёлтых конвертов лежал плотный сложенный мартовский номер «Придиры». С обложки робко улыбался Гарри, а поперёк фотографии большими красными буквами шла надпись: ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: «ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И О ЕГО ВОЗРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ» Старания парня – передать историю возращения Вольдеморта как можно подробнее – не пропали даром. Однако Амбридж, случайно проходившая мимо и с подозрением оглядевшая страшное количество писем вокруг Гарри, это интервью не оценила. На её бледном, рыхлом лице проступили отвратительные фиолетовые пятна. – Когда Вы это сделали? – спросила она чуть севшим голосом, недоверчиво оглядывая первую полосу. – В последний выходной в Хогсмиде, – сказал Гарри. Она посмотрела на него, вне себя от ярости; журнал дрожал в её коротких толстых пальцах. – Больше у Вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер, – яростно прошептала она. В итоге, Гарри получил новую неделю наказаний, да и без того обедневший баллами Гриффиндор был оштрафован ещё на пятьдесят очков. Кроме того, не прошло и часа, как по всей школе расклеили гигантские объявления – они появились не только на факультетских стендах, но и в коридорах, и в классных комнатах. «Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён», – так гласил новый Декрет об образовании Долорес Амбридж. Впрочем, старания генерального инспектора оказались тщетными: к концу дня все только и делали, что цитировали друг другу интервью. Амбридж буквально рассвирепела. Дважды Алекс приходилось вынимать из своей сумки книжки и выворачивать карманы. Старая жаба, несомненно, пыталась отыскать у каждого запрещённый номер «Придиры», но никто так просто попадаться не собирался. Алекс было достаточно и того, что они с Гарри прочитали перед приходом генерального инспектора к их столу, и носить журнал с собой – ей казалось лишним. Хотя большая часть преподавателей и учеников отзывались с искренним и неприкрытым восторгом о смелом поступке Гарри Поттера, в школе всё же остался некий процент не совсем довольных. К ним, безусловно, относились практически все слизеринцы. Когда Алекс и Драко встретились в тот же день в Выручай-комнате, парень был на пике злости и раздражения: Гарри назвал его отца в числе Пожирателей Смерти. – Мне не нужно твоё сочувствие и жалость, – с гневом прошипел он, когда Алекс попыталась его как-то утихомирить. Вообще он всю неделю вёл себя довольно странно – был каким-то отстранённым, говорил мало, пытался не встречаться с сестрой взглядом. Тон его был вновь высокомерен, колкие комментарии практически не поступали в адрес девушки. И Малфой совершенно перестал говорить о разоблачении ОД. Вечером в гостиной Гриффиндора Гарри Поттера чествовали как героя. Фред и Джордж Уизли дерзко увеличили обложку «Придиры», заколдовали её и вывесили на стену, так что гигантская голова Гарри озирала присутствующих, время от времени выдавая всякие громогласные сентенции. Но событие следующего дня окончательно обострило обстановку в Хогвартсе. Из вестибюля доносились крики. Алекс вместе с Лавандой и Парвати вышли из Большого зала одновременно с остальными студентами. Здесь была уже целая толпа. Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони, и вид у неё был абсолютно сумасшедший. На полу рядом с ней лежали два огромных чемодана, один вверх ногами – похоже было, что его спустили по лестнице вслед за прорицательницей. У подножия величественно и с невероятно довольным выражением лица стояла Амбридж, чем-то повергнувшая Трелони в ужас: та не своим голосом в истерике выкрикивала какие-то проклятия. Генеральный инспектор же с жадным наслаждением смотрела, как предсказательница содрогается и стонет, в приступе отчаяния раскачиваясь на своём чемодане взад и вперёд. Было ясно, что выбор между Хагридом и ней, как самыми некомпетентными преподавателями, был сделан. Но больше всего поражала радикальность мер. Стоявшие рядом с Алекс Лаванда и Парвати, обнявшись, тихо плакали друг у дружки на плече. Прошло ещё какое-то время, и дубовые двери распахнулись, на пороге появился Альбус Дамблдор. После довольно долгого и любезного разговора директор и генеральный инспектор всё же пришли к компромиссу: Трелони могла остаться в Хогвартсе, однако на должность нового преподавателя прорицаний была предложена кандидатура от самого Дамблдора, что не очень-то обрадовало Амбридж. Директор повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала лёгкая ночная дымка. Послышался звук копыт. В дымке появилось лицо – снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади. – Это Флоренц. Надеюсь, он вас устроит, – с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбеневшей Амбридж. Алекс готова была поклясться, что из нескольких сотен учеников эти пронзительные глаза необычного существа воззрились именно на неё, и в них был отнюдь не дружелюбный огонёк отвращения. * * * На следующий день после занятий Лаванда и Парвати предложили Алекс навестить профессор Трелони. В руках у одной из них был букет нарциссов – должно быть, подарок пребывавшей в глубокой печали преподавательнице. Пирс согласилась, понимая, что день и так безнадёжно испорчен под давлением всеобщей угнетённости в школе. В кабинете всё было по-прежнему. Только вот Трелони – не привычная всем: волосы встали дыбом, очки перекосились, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что она расползается по швам. Слёзы непрерывными потоками стекали из огромных выпученных глаз, падая на сорок слоёв её одежды. Предсказательница гневно заявляла, что скорее навсегда уедет из замка, чем останется здесь вместе с Амбридж. Лаванда и Парвати не оставляли попыток утешить её. Алекс всё это время с отсутствующим видом сидела неподалёку, углублённая в свои мысли. Она вспомнила, как накануне бала явилась сюда, чтобы спросить Трелони про сон. Та сказала, что гриффиндорка умрёт в Рождественский вечер. И это была абсолютная правда. Выходит, профессор была всё же настоящей предсказательницей, а вовсе не шарлатанкой. И реки крови, что девушка порой видела в своих сновидениях… Нет, прорицательница определённо была талантлива, несмотря на своеобразные странные привычки. Неожиданно для себя гриффиндорка вспомнила про ту встречу с Драко недельной давности. Что-то всё же настораживало её, как ни старалась она забыть про ненормальность той обстановки. Она словно на самом деле в один момент забыла что-то невероятно важное для неё, что-то, отчего девушка почувствовала себя сильнее, счастливее. Драко ведь не мог заставить её забыть – теоретически это просто невозможно. А никого другого в Выручай-комнате на тот момент не было. Наверное, стоило спросить самого Малфоя… Подруги уже собирались уходить, Алекс перекинула сумку через плечо, но материал тут же треснул, и всё содержимое вывалилось наружу, заполнив ковры кабинета. – Идите, я вас догоню, – вздохнула девушка, тут же присев на корточки и начиная собирать учебники. Лаванда и Парвати вышли через люк в полу. В комнате стало тихо и загадочно. Запах многочисленных благовоний и сумрак усиливали эту таинственность. – Мисс Пирс, Вы кое-что забыли, – совсем твёрдым и уверенным голосом произнесла Трелони. Алекс повернула к ней голову. Предсказательница больше не плакала и теперь не сводила с неё глаз. – О чём Вы? – Вы понимаете это лучше кого-либо. – Нет... не понимаю, – нахмурилась Алекс. – Ты не убьёшь Тёмного Лорда, – после небольшой паузы снова начала профессор. – Почему? – девушка уже даже не удивлялась её осведомлённости о всей своей жизни: Трелони всё равно забудет предсказание через минуту-другую. – Всё не так просто. Держись подальше от Повелителя и Жертвы. Удачи. Профессор направилась в одну из дверей в другом конце класса и скрылась за ней. Собирая оставшиеся учебники и свитки с пола, гриффиндорка пыталась осознать всё сказанное ей только что. В прошлый раз Трелони говорила по делу и была совершенно права. Выходит, в этот раз послание снова было немаловажно. Только вот что ещё за Повелитель и Жертва? О таком девушка слышала впервые. Но вот тот факт, что её отец выйдет из воды сухим – был сейчас неоспорим. * * * Спустя день пятикурсникам предстояло впервые побывать на занятии нового преподавателя прорицаний. Все с каким-то воодушевлением ждали этого урока, однако Александра сразу поняла, что хорошего отношения нового преподавателя она могла заранее не ждать. Было что-то такое, что чувствовала гриффиндорка всем своим нутром, подсказывающее, что это существо – враг, точнее сказать, к ней он точно испытывал самые вражеские чувства. Должно быть, проблема состояла в самой её сущности Ловца Душ. Кабинет номер одиннадцать – новый кабинет прорицаний – находился на первом этаже – туда вёл коридор, начинающийся в вестибюле напротив дверей в Большой зал. Зайдя внутрь, все ученики изумлённо осознали, что очутились на настоящей лесной лужайке. Под ногами пружинил мох, вокруг росли деревья; их густая листва затеняла окна и потолок, и сквозь неё лишь кое-где пробивались косые лучи света, так что в комнате царил мягкий зеленоватый полумрак. Опередившие пришедших Гарри и Александру ученики расселись на земляном полу, опершись спиной о валуны и стволы деревьев, сложив руки на груди или крепко обхватив ими колени; видно было, что всем им немножко не по себе. Посреди лужайки, на самом видном месте, стоял Флоренц. – Гарри Поттер! – сказал он, увидев Гарри, и протянул ему руку. Взор его тут же уткнулся в стоявшую рядом девушку. Алекс почувствовала ауру ненависти и презрения, когда тот смерил её взглядом синих глаз. Так продолжалось несколько секунд, после чего кентавр отошёл от друзей. Ребята поспешили сесть вместе с остальными. Однокашники смотрели на Гарри с благоговейным трепетом. Видимо, их поразил факт, что Флоренц был уже знаком с ним. Алекс сама с удивлением воззрилась на юношу. – Потом расскажу, – прошептал он, завидев её любопытство. Возможно, он мог знать что-то об этих существах. Пожалуй, это был самый необычный из всех уроков, на которых довелось бывать девушке. Они жгли на классном полу шалфей и листья мальвы, и Флоренц велел им вглядываться в едкий дым и попытаться различить там определённые формы и образы, но при этом, похоже, совершенно не огорчился, когда никто из них не увидел ни одного из описанных им знаков, – он сказал, что людям редко удаётся овладеть этим искусством, что кентавры осваивают его годами, а напоследок заявил, что слишком уж доверять таким вещам тоже глупо, поскольку в них порой ошибаются и сами кентавры. Когда прозвенел звонок и ученики потянулись наружу, Алекс решила подождать, пока класс опустеет, и они смогут поговорить с преподавателем с глазу на глаз. Она нарочно делала вид, что долго собирает вещи в сумку в то время, как Гарри тоже о чём-то увлечённо беседовал с кентавром. Наконец, дверь за другом закрылась, и девушка пошла навстречу Флоренцу. Тот не был удивлён – словно заранее знал, что она задержится для разговора. – Что ты здесь забыла, Ловец Душ? – строго спросил он. – У меня миссия, если Вы об этом. – Можно было сразу переходить к делу, не споря с ним и не убеждая в обратном – всё равно кентавр слишком хорошо всё понимал. – Кроме вреда людям, ваша раса ничего более не умеет. – Моя цель – Вольдеморт. Существо вздрогнуло при звуке страшного имени. – Это ничего не меняет. Тебе здесь не место. – Я не причиню вред ни одному из учеников… – Иначе Дамблдор непременно узнает, – закончил за неё Флоренц. – Впредь не советую вызывать у кого-то здесь подозрение, а уж тем более у меня. * * * Скучный март сменился ветреным апрелем, и жизнь каждого ученика теперь превратилась в нескончаемую череду забот и проблем. СОВ неуклонно приближались. Все пятикурсники в разной степени страдали от стресса, некоторые уже получали от мадам Помфри успокаивающую настойку. Во всяком случае, времени на развлечения не оставалось ни у кого. Встречи с Малфоем окончательно прекратились. Он якобы ожидал осуществления плана девушки, однако она понимала, что между ними что-то сломалось – он больше не желал видеть её. Странно, но гриффиндорка даже и не пыталась узнать причину, словно всё и без этого казалось очевидным. Просто в один из безмолвных и затянутых вечеров в Выручай-комнате на пару со слизеринцем она поняла, что больше не воспользуется волшебным галеоном. Так и случилось. Он и не удивился. Нисколько. Как и прежде, компанию ему составляли Крэбб, Гойл, Паркинсон и прочие неприветливые личности змеиного факультета. Могла ли она сказать, что скучает по нему? Нет, Алекс не знала. В свою очередь, Пирс не отходила от Гарри или же Лаванды и Парвати. Находясь с ними, она хотя бы не чувствовала то явное одиночество, которое появлялось, когда девушка шла по Хогвартсу совершенно одна. В один из вечеров всё поменялось. Она увидела разговаривающих в библиотеке Гарри и Чжоу Чанг, и в голове Александры окончательно созрел тот самый план, который она вынашивала уже около двух месяцев. Немедля, гриффиндорка заколдовала фальшивый галеон. Через час ей предстояло увидеться со своим двоюродным братцем. – Малфой, в ближайшие несколько дней у нас будет чем заняться, – спокойным тоном обратилась она к слизеринцу, входя в Выручай-комнату. Тот уже успел прибыть первым, и теперь сидел на своём привычном месте, без эмоций разглядывая кузину. – Я слушаю, – безмятежно ответил он. – Мы разоблачим Отряд Дамблдора прямо во время их очередного собрания, и в этом нам поможет Чжоу Чанг. Я заставлю её отнести список участников ОД прямо в руки Амбридж, но половина его будет сожжена. – Прекрасно. Только вот как ты саму себя отгородишь от нашествия генерального инспектора в ваше логово? – Я буду отбывать наказание у Северуса Снейпа. – Когда всё произойдёт? – Завтра. Мы всё сделаем завтра. Нам нужно устроить небольшую сценку на уроке зельеварения, чтобы добиться взыскания. Там мы обсудим дальнейшие действия. – Сценка – это взрыв твоего котла? – Как тебе угодно. Можем хоть дуэль устроить. Только необходимо заняться этим именно на зельеварении и именно завтра. – Хорошо. Так ты простроила весь свой план до последней мелочи? – Нет, но у меня есть время, чтобы подумать над недостающими фрагментами, а главная часть – уже продумана. – Наконец-то от тебя хоть какая-то польза, – фыркнул Драко. Помолчав немного, гриффиндорка всё же решила поднять эту тему: – Малфой, у меня есть к тебе один вопрос… Слизеринец придал своему лицу сосредоточенность. – Ты умеешь использовать принуждение независимо от магии? – Что ещё за глупости? Пирс, ты, похоже, утомилась. Ступай и выспись, – усмехнулся парень. – Я серьёзно. Есть что-то, что ты скрываешь от меня. – Не знаю даже, что подразумевается по этим. – Наша встреча, после которой ты стал таким… странным. – Странным? – Ты будто избегаешь меня. – Может, это ты сама расхотела общаться со своим братом? Кто из нас назначает встречи с помощью фальшивого галеона? – Я перестала, потому что и так видно, что тебе просто это не нужно. – С чего ты решила? – Твоё молчание и постоянный насупленный вид – этого достаточно, чтобы всё понять. – Дело не в тебе, а в твоём драгоценном Поттере, который суёт свой нос куда не следует, – процедил он сквозь зубы. – Да так ему и надо, твоему отцу, – резко выпалила Пирс. – Он всё равно рано или поздно поплатится за все свои злодеяния, как и мой отец. Я вообще не понимаю, как ты жил в таком обществе все пятнадцать лет? – У меня разве был выбор? – Да. Просто ты не старался даже рассмотреть возможные варианты. Но ещё есть шанс всё исправить. Пойдём со мной. – Куда? В мир маглов? Ты издеваешься?! – Нет. Ты можешь оставаться на своей стороне, нейтральной от всего этого. И совсем не обязательно уходить куда-то. – Это глупо. В следующем году независимо от моего желания мне придётся выполнять приказы Тёмного Лорда. – Никогда не поздно отказаться, – улыбнулась Алекс. – А ты сама смогла отказаться? – Да… – Только потому, что мой отец предложил тебе сделку. Так бы ты продолжала служить своему. – Он угрожал мне… Дело не в моей жизни… – Думаешь, мне ничем не угрожают? Моя мать лежит в коме, и это самый настоящий шантаж для моего отца! – Парень вскочил на ноги. – Не всё так просто, Пирс. Тебе только кажется, что можно взять и отказаться. Но это не так. Из этой игры нельзя выбраться, не подвергнув свою семью опасности. И даже если тебе удастся, ты до конца жизни будешь бояться, что в один прекрасный момент войдёшь в спальню родителей и на их кровати увидишь трупы с перерезанными глотками. Слизеринец пересёк комнату и только у самой двери оглянулся: – До встречи. Готовься к душераздирающей дуэли. Он ушёл.