Wish you back

«Ты был моей историей… Рассказы, что ты выливаешь бесконечным потоком, Даже моменты, когда я просто наблюдал за этим, кажутся Особенными, словно фото, которые я сохраню глубоко в сердце. Я соберу все свои воспоминания один за другим И буду лелеять их в своём сердце. Твой запах, что стал ветром и улетел далеко, Я буду помнить всегда.»

Холодный воздух, кажется, пробрался даже под бежевое пальто Феликса. Одна за одной с неба посыпались крошечные снежинки, на улице темнело по мере приближения позднего вечера. Ли не сдвинулся с места, когда зажглись первые фонари. Сколько он просидел на детской площадке, слабо раскачиваясь на качелях? Час? А, быть может, все четыре? Несмотря на тёплую одежду, даже руки за такое количество времени замёрзли в перчатках. Лишь когда помимо полумесяца и снежинок молодой человек заметил, как на небе появляются такие маленькие, но такие яркие звёздочки, он оттолкнулся последний раз и спрыгнул с деревянного сиденья, на котором потрескалась жёлтая краска. Если судить по взглядам некоторых встречных прохожих, вид у мальчишки оставлял желать лучшего. Оно и верно: губы посинели из-за нескольких часов на морозе; кожа ещё больше побледнела; под глазами пролегли мешки после ряда бессонных ночей. От некогда ровной походки не осталось и следа, парень брёл по полупустой улице, сгорбившись, изредка шоркая подошвой обуви по асфальту. Он не хотел, чтобы всё катилось к чёрту. Не хотел настолько губить себя и свою жизнь, пугать своим внешним видом случайных людей и потерять интерес ко всему, что любил. Ему не оставили выбора, но так ли это? Феликс всё ещё не определился — правда это или он придумал очередное оправдание своим действиям? Но молодой человек действительно не мог как-то предотвратить процесс гниения в собственной квартире. Голова постоянно занята им. Все мысли только о той чёртовой новости, которая буквально разбила ему жизнь.

«Сегодня ты всплывал в моей голове весь день, И теперь перед глазами немного плывёт. Когда пройдёт достаточно времени, Интересно, исчезнешь ли ты потихоньку из моей головы? Я всё ещё помню твои тёплые прикосновения, Сложи свои маленькие ручки и обернись назад. В те дни, когда всё было красиво и прекрасно, Ты был главным героем фильма под названием «я».»

Пальцы отказываются слушаться, и непонятно, из-за чего — холодного ветра, что усилися, пока Ли добирался до дома, или волнения и ледяных когтей страха внизу живота. Необоснованного страха. Он просто был, Феликс просто был, был со своими воспоминаниями один на один в небольшой квартирке, которая теперь казалась слишком большой и пустой. Чтобы разобраться с замком юноше потребовалось не менее двух минут, за которые он успел несколько раз выронить из рук ключ и проматериться про себя. В квартиру Ликс буквально ввалился и, едва захлопнув дверь, бросил перед ней ботинки. К чёрту порядок. Пальто отправилось на кушетку возле входной двери, приговорённое пролежать там до следующего похода за пределы этого помещения. Парень проходит в гостиную, ненадолго задержавшись у зеркала. Вид действительно не из приятных: чуть ли не отбеленная кожа и губы, потрескавшиеся от ветра, в некоторых местах прокусанные до крови после особо тяжёлых ночей; немытые несколько дней волосы, перекрашенные из привычного блонда в белый, из-за чего Ли, казалось, выглядел ещё более жутко в сочетании с болезненным оттенком кожи; мешки под глазами увеличивались с каждым днём и темнели, а тёмно-карий взгляд потерял ту искру жизни, потускнев. Поэтому Феликс и не смотрел на своё отражение уже в течение долгого времени. Если он сам ужасался, то что думать о других? О том же Джисоне, что каждую неделю приходил навестить давнего друга, что каждый раз жалел младшего и хотел помочь, забрать страдания Ли себе. Однажды, она даже предложил Ликсу завести кота, чтобы было не так тоскливо, но уже через месяц этот кот отправился к Джисону и его парню — Ли Минхо.

«Запись всё ещё идёт, ты постоянно лезешь мне в голову. Бессмысленные слёзы всё текут и удерживают меня. Я путешествовал вокруг света, Знаешь, даже пытался Забить голову другими мыслями, Но не могу забыть, ты живёшь прямо на пороге в моей голове.»

За эти два года Феликс перебробовал всё, что мог. Он пытался рисовать, пусть и не умел никогда; играл на укулеле, подаренной человеком, который является причиной его слёз; готовил, постоянно промахивался и в конечном итоге заказывал доставку еды; играл в баскетбол с Джисоном, но почти сломал ногу; учился дистанционно, потому что легко представить реакцию однокурсников на внешний вид молодого человека. Сейчас Ликс просто сполз по стене на шоколадный паркет, не находя в себе сил хотя бы дойти до дивана, что по-любому был мягче и теплее. За руками он скрыл лицо, плечи опустил, а ноги согнул в коленях. Каждый раз история повторяется. Каждый день он возвращается домой и устраивается на полу, не может сесть хотя бы на стул, хотя бы на кушетку в прихожей, и сидит минимум час, тихо всхлипывая, вздрагивая ощутимо и ощущая, как по щекам стекают одна за другой горячие слёзы. Иной раз думается, что это вовсе не слёзы — не могут быть они настолько обжигающими. Ли честно, правда пытался переключить своё внимание если не на что-то другое, то на кого-то. Но две проблемы никак не отпускали: во-первых, мало было людей, которые положительно относились к геям, и ещё меньше самих геев; во-вторых, парень попросту не может избавиться от образа любимого человека, которого потерял, кажется, очень и очень давно.

«Я буду хотеть тебя назад, Я буду желать вернуть тебя. Иногда мне будет больно, Но я буду звать тебя, пока ты не вернёшься. Давай вернёмся в то время, наши дни, дни. К тому, как всё было, вернём все назад, назад, назад.»

Хван Хёнджин — самый настоящий принц. Эти аккуратные черты лица, прямой нос и пухлые алые губы. Волосы блондинистые до середины шеи, постоянно завязанные в хвост. В тёмно-карих глазах, что были темнее его собственных, Ликс тонул, будто в омуте. Шёл всё глубже ко дну, отчаянно хватался за здравый смысл и проигрывал. Он проиграл Джину, когда признался ему. Проиграл, когда старший специально остался с объектом обожания на дежурство в классной комнате, чтобы поднять на руки, поцеловать нежно, прошептав еле слышное «Я тебя люблю». Проиграл, когда Хван вставлял в него один за другим пальцы, навалившись всем телом, прижав к бархатным светлым покрывалам и отвлекая поцелуями за ухом и на шее. Хван Хёнджин — самый добрый, любящий и драгоценный человек в этом мире. Стоило младшему из-за чего-нибудь расстроиться, даже из-за мелочи любой, как блондин уже спешил сцеловать слёзки своего возлюбленного. Каждое утро они шли вместе на занятия, успевая зайти за горячим кофе. На самом деле, Феликс никогда кофе не любил, поэтому молодой человек брал для него сладкий фруктовый чай. А как только переехал к Ли, то всегда укладывался первым, после прижимая к себе мальчишку, зарываясь носом в мягкие волосы и вдыхая аромат цитрусового шампуня. Утром хозяин квартиры просыпался от запаха чего-то вкусного, который доносился с кухни, и от тихого копошения своего парня в соседней комнате. Он любил подходить к Хвану со спины, пока последний не видел, сцепить руки на чужой талии, поглаживать через ткань футболки живот блондина, касаться губами тыльной стороны шеи. Слушать сдержанные вздохи Джина. А ещё, старший безумно любил видеть на стройном теле Ликса свою футболку, которая второму была слишком огромной и постоянно сползала по плечам, и ничего больше. Особенно Ли осмелел после их первой совместной ночи и дома щеголял только в футболках блондина.

«Если бы всё можно было вернуть тоской, я даже не знаю… Сложно объяснить как я себя чувствую, Я сижу в комнате с выключенным светом весь день. Не доставайте меня вопросами в порядке ли я, Это чувство не исчезнет от подобных слов: Даже если полить завядший цветок, он не зацветёт снова. И даже наше обещание на мизинчиках не забывать Исчезло и раскрошилось с этим расставанием.»

Феликс бьёт кулаком по стене, раз за разом, сжимая челюсти со всей силы. Встать на ноги он так и не смог, поэтому бил костяшками по гладкой поверхности сидя, пока те сильно не покраснели и не стали кровоточить. Тогда, два года назад, он не смог предотвратить пропажу Хвана. Он просто исчез из жизни молодого человека, не сказав ни слова. А Ли не верил. Блондин не был таким. Слишком много заботился, слишком сильно переживал и слишком сильно был влюблён, чтобы бросить, оставить на произвол судьбы своего мальчишку. Узнал обо всём он лишь через несколько месяцев после пропажи Джина. Минхо, будучи его лучшим другом, был посвящён во все подробности, и с радостью объяснил всё возлюбленному человеку Хвана. Рассказал, как отец буквально не оставил ему выбора и отправил в Европу на обучение; как родители возненавидели его за отношения с человеком своего же пола, будучи традиционными; как обещали навредить Ликсу в случае неповиновения. Непонятно, хотели они оградить его от младшего или дать лучшее образование, доступное лишь верхним слоям общества, но Ли уже было плевать. Юноша помнил, как разревелся словно девчонка прямо перед сдачей проекта, как в сопровождении Джисона добрался до дома, предупредив Сынмина — старосту — о переносе защиты на следующую неделю. Как вечером к ним с Джисоном завалился и Минхо, предложил выпить совсем немножко, чтобы на душе хоть чуточку легче стало, но упрямый мальчишка отнекивался и в конце-концов ушёл спать, на деле прорыдав в подушку ещё немного времени. Он желал, чтобы любимый поскорее вернулся; хотел вновь почувствовать у себя на губах вкус клубничных карамелек, столь обожаемых Хёнджином; хотел прижаться к тёплому сильному телу. уткнуться носом в чужую шею и почувствовать, как рука старшего пальцами расчёсывает светлые волосы Ликса.

«Я буду хотеть тебя назад, Я буду желать вернуть тебя. Иногда мне будет больно, Но я буду звать тебя, пока ты не вернёшься. Давай вернёмся в то время, наши дни, дни, К тому, как всё было, вернём всё назад, назад, назад.»

Телефон Феликса, потрёпанный жизнью, пусть и купленный только в прошлом году, завибрировал. Экран загорелся, и в тусклом его свете парень разглядел уведомление из Какао. Новое сообщение. Кажется, последний раз он переписывался полгода назад, месяцев пять, когда просил Минхо забрать кошку. Ли подполз ближе и, прочтя имя отправителя, застыл, как вкопанный. Лицо побелело ещё на тон, крупная дрожь пробила тело. Хёнджин. Одно имя, из-за которого хотелось выть, будь юноша диким зверем. Имя, из-за которого он истерил на протяжении двух лет, обращался к психологу, резал нежную кожу на запястьях пару дней назад. Человек, от которого так долго не было вестей всё-таки вернулся.

«Открой дверь, Феликс».

Раздался глухой стук. Ли ошарашенно переводил взгляд с экрана телефона на дверь и обратно, пока не пришло следующее сообщение.

«Я видел, что ты прочитал».

Мальчишка буквально вскакивает на ноги, ударяется рукой о комод в прихожей, но плевать на это хотел. Пальцы путаются, как полчаса назад, но дрожащими руками он справляется с защёлкой и открывает дверь, неверяще рассматривая молодого человека перед ним. Кажется, он вырос ещё на пару-тройку сантиметров, но в остальном не изменился. Знакомый бежевый свитер, небрежный хвостик светлых волос, серёжка в правом ухе. И тёплая улыбка; взгляд, который, кажется, окончательно ломает Ликса. Феликс зарыдал прямо на пороге. Хван не зашёл в помещение, а Ли не вышел из него. Плевать на соседей. Плевать, что кто-то увидит. Парень падает на колени, сгорбившись и закрыв лицо руками. Дрожь стала ещё крупнее и более заметной, и Джин немного запаниковал, но, как оказалось, ожидал подобного. Он мягко подвинул юношу, чтобы зайти внутрь, прикрыть дверь и включить свет. — Боже… — старший замечает и белую кожу любимого, слившуюся с лохматыми волосами, и тёмные полосы порезов на руках, и общее состояние. Он осторожно касается ладоне Ли и отводит его руки в сторону, чтобы заглянуть в глаза, в которах снова зажглась та искра жизни, надежды и счастья. Большим пальцем Хёнджин стирает слёзы с чужих щёк, вместе с тем поднося исполосованное запястье к губам и слегка целуя. Ликс немного успокаивается и сразу ныряет в крепкие объятия, стоит блондину раскрыть свои руки. — Солнышко, прости. Это моя вина. — Н-не твоя, — голос Феликса стал ещё ниже, хриплым, потому что не говорил давно. — Минхо всё рассказал. Почему ты не отвечал на сообщения? — На момент обучения мне выдали другую сим-карту, чтобы не было возможности с кем-нибудь связаться. Даже с Минхо-хёном. Это были худшие два года, — Хван за подбородок приподнимает лицо мальчишки, разглядывает ещё внимательнее. — Я больше никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю, Ликси, — кивает старший, мягко поглаживая по волосам и улыбаясь. — Будем вместе тебя на ноги поднимать. А начнём сейчас, — Хёнджин поднимает парня на руки и мягко целует, пока тот ещё не успел сказать что-нибудь. А Феликсу хорошо. Он больше не один, ощущает сильные руки, прижимающие к себе, и вкус любимых клубничных карамелек, которые молодой человек ел перед приходом сюда. Они обязательно позвонят сегодня Джисону и Минхо, но не сейчас. Позже. Сейчас Джин укладывает на кровать любимого всем сердцем и душой человека, выцеловывает щёки, руки и кусает столь желанные губы. — Я люблю тебя, Джинни, — и это единственное, что говорит перед следующим поцелуем Ликс. — Спасибо, что вернулся. Спасибо тебе.

«Я просто хочу, чтобы ты был со мной весь день, Поэтому просто полюби меня снова, если это нормально…»