У них не было договора (но он им и не нужен)

— Останься.— Голос нежный, немного грубый и хриплый, сорвавшийся после криков и всхлипов, что разбавляли тишину и преследовали их в течение последних двух часов. Чимин с громким мычанием растягивается на кровати, зевает и вытягивает затёкшие ноги и руки во всю длину, с довольной игривой улыбкой следя за маячащим в метре от него упругим задом младшего, подбирающего с пола свои вещички. Чонгук трёт пальцами глаза, отгоняя сонливость, и с тем же зевком опускается за своими брюками. Он натягивает на ноги упрямые узкие джинсы, смешно подпрыгивая на месте, и смотрит вниз, отказываясь поворачиваться к обладателю мягкого голоса с поджатыми от тряски губами и мокрыми от привычно накативших слёз глазами. Неестественно резко выпрямляется, стараясь не выдавать своё состояние, и мотает головой из стороны в сторону, пока дрожащие пальцы пытаются ухватиться за ускользающую пуговицу брюк. — Чонгук, ничего не произойдёт, если ты останешься, серьезно,— Чимин приподнимается на локтях и, громко вздохнув и показательно нахмурив лоб, тянется за телефоном.— Уже пятый час утра, тебе на пары к семи. Останься, а я подвезу в универ, м? Обладатель золотой макушки, выкрашенной в насыщенно-оранжевый оттенок, вновь оборачивается в его сторону, отложив телефон и шурша простынями, и наклоняет голову в одну, а затем в другую сторону, пытаясь уловить хотя бы частичку чужого профиля. Но Чонгук стоит ровно, не поворачивается и закатывает глаза, старательно отгоняя от себя усталость и обиду. Надо признать, Пак знает, куда бить. Он догадывается, что в таком состоянии брюнет ни за что не откажется от его услуги: тело младшего горит, словно в огне, и бедра точно ватные, не слушаются и почти никак не ощущаются. Но ведь и Чон не промах: он упрям как баран — не хочет показывать свою слабость перед старшим и потому трусливо сбегает, зная, что рассыпется на мелкие кусочки, если позволит себе вдохнуть родной запах Чимина и прижаться к его разгоряченной груди. — Не стоит, я сам справлюсь.— Уверенно говорит он, скрывая дрожь своего голоса за неуместными смешками.— Спасибо за сегодня. — Подхватывая с пола футболку, салютует он и разворачивается к двери. Чон рад, что его слова звучали твердо и уверенно, несмотря на то, что в душе у него творился сплошной бардак. Он спешно удаляется из комнаты, надевая по пути футболку, и слышит, как Чимин удручённо вздыхает, откидывая в сторону одеяло и поднимаясь с кровати, чтобы пойти за ним. Чон вынужденно ускоряет шаг, когда боковым зрением наблюдает в зеркале в коридоре обнажённую песочную кожу Пака, не потрудившегося прикрыться чем-либо. Вероятно, Чимин действительно хотел, чтобы он остался. Ах, знал бы он, как того же хотел Чонгук. Старший даже попытался невзначай поймать его за руку и прижать к своему телу, но младший оказался проворнее и от рук мягко отбился, опускаясь на корточки за тем, чтобы завязать шнурки кроссовок. — Удачи, Чонгук-и,— слышит огорчённо тот у себя за спиной, когда делает шаг за пределы чужой квартиры. — Увидимся в субботу, да? Чонгук вздрагивает, с секунду обдумывает чужое предложение, будто бы не знает заранее, каков будет его ответ, и замедленно кивает, кусая губы и уходя к лифту, лишь там облегчённо выдыхая и позволяя одинокой слезе покатиться по своей покрасневшей щеке. Прижавшись затылком к стенке лифта, Чон судорожно стирает с лица влагу и прерывисто выдыхает, старательно приводя себя в порядок. Он никак не может простить себе того, что возвращается к этому снова и снова. Каждый чёртов раз, каждую чёртову субботу, а может и четверг, если повезёт. Только вот брюнет не уверен, что это действительно везение. Ведь он уже около месяца возвращается из квартиры старшего с красными глазами. А чего он, собственно, ожидал, когда рискнул познакомиться с парнем в клубе через секс? Разве своими действиями он не добивался именно этого? На самом деле - нет. Вовсе нет. Когда тем спонтанным вечером Чонгук, чутка подвыпивший, пристроился за спиной у Пака, который наслаждался музыкой и периодически уходил в отрыв, когда положил ладони на его бедра, когда прижался своей щекой к его, когда лизнул за ушком и игриво промурчал, стоило парню в его руках отозваться на его действия, он хотел... Хотел чего-то большего, чем то, что получил. В Пака Чонгук влюбился почти сразу. Сначала предположил, что чувства его надуманы, глупы и не обоснованы, но, попав в квартиру Пака во второй раз, осознал, что они гораздо сильнее, чем он думал, потому что, когда старший встретил его в пижаме с песиком в жёлтом комбинезончике и с бардаком на голове, его сердце заиграло чечётку. Когда Чимин поймал его в университете после их третьего раза, прижал к стенке и нагло поцеловал на глазах у всей их группы, Чонгук осознал, что был бы совсем не против чувствовать бабочек в животе хоть каждый день, потому что ему было чертовски приятно слышать, как за спиной завистливо ахают ребята. Когда они занимались сексом, брюнет верил, что его хотели до боли. Когда Чимин просил его остаться, позволял себе думать, что о нем заботятся. Когда Чимин нашел его личный номер через знакомых после того, как не виделся с Чонгуком пару дней, брюнет решил, что за него переживали. Когда Пак подарил ему торт и цветы на день рождения, отправив их доставкой, так как сам был у родителей в Пусане, Чону казалось, что его любили (и любят) по-настоящему. Чонгук не знает, что из всего этого правда. Возможно, все сразу. Но действительно ли это та забота, о которой он мечтает? Действительно ли это та любовь, по которой он плачет? Он не знает. Все, что они делают, приравнивается к сексу и зажиманиям в коридоре универа. Они не гуляют вместе, не ходят на свидания — даже не пытались. Хотя им, возможно, стоило бы. Идя по затопленным дождем улицам Чонгук вновь думает, что, возможно, ему действительно пора прекращать это. Брюнет, однако же, не знает, как заставить себя отказаться от умопомрачительного еженедельного секса со своей любовью, от искренней заботы друг для друга после каждого акта, от искрящихся и сонных взглядов, от добрых пожеланий и крепких объятий перед сном. Ведь это все, что он имеет. Это то, что он боится потерять.

***

С их последнего раза прошло чуть больше недели. Уже понедельник, и Чонгук ощущает, как внизу его живота накапливается напряжение после того, как он не получил привычную разрядку вечером минувшей субботы, а вместе с тем настигающую головную боль и чувствительность глаз в ответ на ясность утра. У Чимина, звёздочки и лица университета, лучшего друга капитана баскетбольной команды, обладателя очаровательной улыбки и отличных манер, появились дела. Пак выловил его на перерыве между парами ещё во вторник и предупредил о возникших планах: ему предстоит играть за команду на товарищеском матче. Чонгук так до конца и не понял, успокоила ли его возможность не встречаться с Паком злосчастным вечером этой субботы или все же расстроила, ибо в обоих случаях он испытывал одинаковое сдавливающее чувство в груди. Само собой, Чимин не лгал ему: он действительно был на матче. Чон же, как его главный фанат, был на стадионе и скандировал его имя со своими друзьями, получая от них счастливые и игривые толчки каждый раз, когда рыжий забрасывал в кольцо противника или стрелял довольным взглядом в ту сторону, где сидел младший. Пак не оставил его без внимания в их день и ещё с утра подарил ему милый венок из одуванчиков и скромное приглашение на матч с просьбой подарить ему поддержку. И было в этом жесте нечто такое славное и приятное, что подарило Чонгуку настроение на сутки вперёд. От того на этот раз он сумел позабыть на время о тревогах и отдаться порыву своих чувств. Он был так рад за Чимина, так гордился его победой, что после матча, забив на все препятствия в лице кучки толпящихся людей, побежал к раздевалке. Ему казалось, что сегодня особенный день — день, когда все можно изменить. Адреналин кипел в его крови, придавая уверенности шагу и осознанности мыслям. В его глазах не читалось ничего, кроме собачьей преданности и верности. Всё, чего он хотел в ту минуту, сводилось к Паку, который сделал самый красивый трёхочковый, который Чонгук когда-либо видел (не то что бы он видел много, но ему все же есть, с чем сравнить). Он надеялся поймать его после раздевалки и подарить ему самый чувственный поцелуй во всей вселенной, просто потому, что Чимин, черт возьми, заслужил хотя бы его за свою заботу и старания. Чон был так окрылен, что на эмоциях вдруг решился, подходя к раздевалке, что признается старшему в своих чувствах, чтобы наконец поставить все точки над "i". Но у него не вышло. Не вышло поцеловать, рассказать о чувствах и что-то изменить. У него ничего не вышло. Да, он нашел Чимина у раздевалки. К несчастью, старший был не один. Чонгук встретил Чимина, который целовал какую-то девушку под свист своих товарищей по команде, покидающих территорию. Встретил такого Чимина, которого он ещё никогда не видел: в каждом действии парня читались лень и отсутствие интереса. Полная противоположность тому, что он привык видеть. Несмотря на то, что незаинтересованность старшего была ясна, как день, это все ещё не отменяло того факта, что он стоял там и зажимался с другим человеком. Не с ним. И это после всего, что между ними было? Его глаза полезли из орбит. Он замер на месте и ощутил, как подогнулись колени; его улыбка медленно сползла с ещё минуту назад счастливого лица, и глаза перестали светиться радостью. Чонгук вдруг почувствовал себя так разбито и опустошенно... Он слышал, как в груди участилось сердцебиение, и почувствовал, как весь его организм точно сжался изнутри. До него наконец дошло, что все те чувства, в которые он отчаянно хотел верить, были всего лишь жалкой иллюзией и все, на что он надеялся, оказалось ложью. Он понял, что Чимин никогда не любил его. Чимин хотел его задницу и член. И пока Чон влюблялся в него все сильнее, страдая от страха признаться, тот не находил в этом ничего, кроме забавы. Потому что у них не было договора. Никакого договора, который бы устанавливал границы в их сомнительных отношениях. Черт с ним, с договором, у них никогда не было элементарного разговора по душам. У них всегда был только секс. Он хотел сорваться с места раньше, чем слезы поползли бы по его щекам, но не успел. Стоял и смотрел с мокрыми глазами и красным носом на то, как его любовь целует другую. Смотрел, пока Пак, разлепив глаза, не заметил его и не отшатнулся от шатенки. Казалось, он хотел ему что-то сказать, но Чонгук лишь горько улыбнулся, развернулся на пятках и медленно ушел в ту сторону, откуда пришёл. Чимин не пошел за ним и не сказал ни слова, когда проходил со своей партнёршей мимо младшего, пустым взглядом следящего за падающими каплями дождя, не позволившими ему выйти из здания университета. Это не его Чимин. Чонгука прямо терзали противоречия. Его Чимин остановился бы несмотря ни на что и предложил подвезти. Его Чимин, как минимум, поделился бы своей кофтой, чтобы он не замёрз. Его Чимин сделал бы что-нибудь. Неужели тот Пак, в которого так верил младший, был всего лишь подделкой? Образом? Чонгук провожал их огорченным взглядом, а после выбежал под дождь, почти не чувствуя холода, пробирающегося под мгновенно промокшее худи. Дома его встретили насморк и незначительное повышение температуры, но думал он далеко не о собственном здоровье. В его голове точно на паузе застыла картина Пака и неизвестной шатенки, а все мысли занимали горькие подозрения в том, что его умело использовали на протяжении нескольких месяцев. А сейчас понедельник, и Чонгук стоит у своего шкафчика, пустым взглядом обводит названия книг и выискивает те, что ему необходимы. С того момента прошло всего два дня, и он ещё не смог отпустить своих чувств. На языке до сих пор ощущался вкус предательства. Младший не был уверен в том, как ему следует вести себя с Паком после того, что он увидел. Чувство глубокой обиды душило его всякий раз, стоило ему встретиться глазами с рыжеволосым, поэтому он посчитал, что спрятаться от Пак Чимина будет наилучшим решением. Да, Чонгук начал избегать старшего везде, где только можно было, не заботясь о том, насколько его прятки очевидны для всех. Даже сел на самую первую парту в лекционной, чтобы рыжая макушка не попадала в поле его зрения. Чонгук прикрывает глаза всего на минуту, слепо закидывая учебник в рюкзак, старается прогнать душераздирающую картину из головы и прижимается лбом к холодному шкафчику, приводя дыхание в норму, как вдруг вздрагивает, стоило ему ощутить, что вокруг талии обвиваются знакомые до каждой родинки руки. Он тут же ощутил тупую головную боль, жжение в глазах и давящее чувство в груди. — Привет, Чонгук-и.— Старший совершенно беззаботно улыбается, пока его руки свободно пробираются под чужую футболку и гладят пальцами кубики пресса. Он ведёт носом по чувствительной шее брюнета, которого ощутимо бросает в дрожь от таких махинаций, и довольствуется видом пробежавших по песочной коже мурашек. — Привет,— несмело отвечает тот, опуская голову и кусая губы. Пак ведёт себя так, словно ничего не произошло, и это, если честно, бьёт даже больнее. А чего, собственно, он ожидал? Что Чимин придет извиняться? У них не было договора — напоминает он себе. — Сладость, почему ты плачешь?— Взволнованно и заботливо интересуется старший, ощутив на ладони первые капли горьких слез, предательски скатившихся с носа младшего. Чонгук ещё никогда так не корил себя за чрезмерную чувствительность и ранимость. Чимин быстро развернул его к себе лицом, пробежался действительно напуганным взглядом по красному лицу, а младший, сверкая грустным блеском в глазах, резво перехватил его руки и не позволил себя обнять. Он заглянул Паку, ошеломленного его действиями, в глаза и залез своим чувственным обиженным взглядом в самую душу, в самое сердце. Добрался так глубоко, что, Чон уверен, старший понял все без слов. Не поэтому ли тот, точно побежденный, ослабил хватку и расслабил руки? Чонгук немедля покинул коридор, громко хлопнув дверцей шкафчика, и спешно скрылся в туалете, с раздражением замечая, что Пак забежал за ним и закрыл общую дверь на замок. — Да что ты пристал?!— Разгневанно рычит младший, поворачиваясь к Чимину с огнем в глазах. Он никак не ожидает, что тот окажется столь близко. Настолько, что они буквально дышат друг другу в лицо.— Не делай вид, что ничего не было! Не смотри на меня так.. так, будто ничего не понял! — Но я не- — Серьезно?!— Чонгук заводится в истеричном смехе и отворачивается от Пака.— Чимин, я-я.. Я думал, что мы..— Запинаясь, начинает Чон.— Что у нас что-то серьезное! Я же блять влюбился в тебя! Чимин молчит. И это его молчание становится отправной точкой гнева младшего. — Я-я.. Я бежал к тебе! Хотел поздравить с победой на матче, но ты.. Ты целовался с ней, Чимин!— Ядовито выплёвывает Гук, хватая себя за волосы и с маниакальным безумием в глазах оттаскивая их в стороны. — Чонгук- — Заткнись! Знать ничего не хочу,— слезы били ручьем, руки тряслись, а тело горело в агонии. Он не мог больше себя контролировать — вцепился руками в ворот футболки старшего и прибил того к стене, озлобленно пыхтя ему в лицо.— Все это время я думал, что между нами есть какая-то химия. Вся твоя забота, твои комплименты.. эти поцелуи во время секса! Эти смелые заявления, что мы встречаемся, на глазах у всех твоих друзей! К чему все это было?!— Рычит Чон, переодически встряхивая парня.— Я тебя спрашиваю! Какого.. какого.. Какого, блять, черта ты позволил мне думать, что у нас все серьезно?! Чонгук не слабо дёргает того за воротник и пинает ботинком стену, ощущая, как силы потихоньку, по маленьким крупицам покидают его, а на смену злости приходит глубокое отчаяние. — Чонгук, я не думал.. Мы не обсуждали этого! Я не знал, что ты чувствуешь все это. Если бы я только знал, я-я.. — Чимин тянется руками к его щекам, старательно пытается приласкать и успокоить, но Чонгук отмахивается от ладоней, как от назойливой мухи, и отстраняется на шаг. — Зачем ты играл все это время? Ты целовал меня в лоб перед сном, Чимин.. Я просто.. Я не понимаю..— Шепчет он, склоняя голову и вновь хватаясь за нее руками, и отходит ещё дальше, по памяти двигаясь в сторону двери. — Чонгук, постой! Давай обсудим.. давай, попробуем- — Попробуем что? Перестань, Чимин. Все это время ты вёл себя так, словно готов встречаться со мной по-настоящему.— Горько усмехнувшись, продолжил младший, стреляя в Пака обиженным взглядом.— Ты дарил мне подарки на день рождения и целовал меня при встрече. Ты.. ты делал все, чтобы я думал, что ты можешь любить меня, что я дорог тебе! — Чонгук, ты не представляешь, насколько ты дорог мне! Дай же мне сказать! — Не хочу.. Я не хочу, Чимин. Отвали, ладно? Я не хочу тебя видеть. Понятно? — Ядовито выплёвывает Гук, останавливаясь у двери. — Но я-я.. Я хотел быть с тобой, Чонгук! — Кричит на эмоциях Пак, стремительно приближаясь к Чонгуку.— Ты мне.. — Если ты хочешь быть со мной, то веди себя подобающе, вместо того, чтобы целоваться с девчонками и кем-либо ещё! Чон с громким рыком и последовавшим за ним всхлипом в последний раз заглянул в глаза замершего старшего и, поджав губы, понёсся к двери и торопливо пошел в сторону аудитории, наивно полагая, что убегая сможет оставить все проблемы позади.

***

"Хосок хороший",— думает Чонгук. Он добрый, отзывчивый, смешной и весёлый парень. Учится на предпоследнем курсе, профессионально занимается танцами, играет в той же баскетбольной команде, что и Пак, и преуспевает в учебе. В дополнении к этому занимается актерским мастерством и является потрясающим другом. В общем, не человек, а золото. Если надо, потащит на танцпол, чтобы ты не сидел одиноко в сторонке, и скажет какую-нибудь глупую шутку, чтобы неприятные воспоминания перестали мешаться в чужой голове. Может даже разбить губу тем, кто посмел задеть тебя словом или делом. Ещё и спрячет от всяких Пак Чиминов, которые настойчиво вылавливают Чон Чонгуков в коридорах университета. Он оказался настолько хорош, что не постеснялся сразу сказать Чонгуку о чувствах, которые к нему питает: Хосоку нравится младший уже около месяца. Но старший не лез в дела брюнета, наивно полагая, что тот встречается с Чимином. Когда правда о том, что ребята не встречались, разнеслась по универу со скоростью света, тот решил воспользоваться предоставленным ему шансом. И когда Чонгук, все ещё разбитый и глубоко обиженный, сидел у барной стойки, вливая в себя горькие алкогольные напитки, Хосок смело подобрался к нему и помог встряхнуться. На следующий день, очнувшись в квартире старшего, Чонгук испуганно изучил неизвестное ему помещение и с сомнением взглянул на Хосока, принесшего ему лекарство от похмелья со стаканом воды. Они познакомились заново, и Хосок снова рассказал ему о своей симпатии, а после громко смеялся, завидев покрасневшие щеки младшего. А когда тот тихо признался в том, что влюблен в другого, Чон не отступился ни на шаг, стойко приняв отказ. Их дружбе это не помешало. Да, Чонгук видел, как старший иной раз бросал на него особенные взгляды, но он научился игнорировать их или переводить в шутку. В коридорах они все чаще появлялись вместе. Хосок был чрезмерно тактильным парнем, поэтому все время вис на брюнете, восхищаясь его силами и выдержкой. Они ходили в кино, играли в твистер со своей компанией. Пару раз Хосок заглянул в спортзал с младшим, но больше двух попыток не заходил туда. Хён даже познакомил его со своими лучшими друзьями. Они поддерживали друг друга, когда видели, что нуждаются в этом, обнимались долго-долго, порой вместе засыпали после активных пьянок. А иногда Чонгук позволял Хосоку себя любить: разрешал ему чмокнуть себя в щеку на людях, не говорил ни слова против рук, обвивших его талию, не возражал против зажиманий в укромных уголках и подставлял своё плечо, чтобы тот мог пускать на него слюни и бормотать всякий бред влюбленного человека, после того, как напьётся в хлам. Чонгук признает, что не до конца честен с Хосоком. Их знакомство было спонтанным, но чертовски удобным для него, поскольку больше всего на свете ему хотелось позлить Пак Чимина и сыграть с ним его же монетой, позволив другому парню ухаживать за собой. Ясное дело, что поступал он глупо и по-детски, но душа желала страсти, и он не стал этому противиться. Хосок сразу понял правила игры и обрубил всякие надежды на взаимность, когда Чонгук однажды откровенно признался ему, что до боли скучает по Чимину даже после того, что увидел. А сегодня Хосок подобрался к Чонгуку со спины, крепко обнял и засмеялся ему в ухо, пугая младшего своим неожиданным появлением и забирая его из компании Тэхена. Едва оглянувшись, брюнет увидел форму баскетбольной команды и знакомую рыжую макушку, но вида не подал, обращая внимание на друга. — Чонгук-а, ты ведь знаешь, какой завтра день, не так ли?— Игриво спрашивает тот, становясь перед младшим. — Если честно, у меня ноль идей, Хён.— Он бросил беглый взгляд на Чимина, с ухмылкой реагируя на то, как тот смотрит на них. Чон почти уверен, что видел, как Пак сжал пальцы в кулаки и оттолкнул языком щеку изнутри, что делал лишь в порыве злости. — Чувак, смотри.— Хосок смеётся и тыкает пальцем в висящее на стене объявление о предстоящем матче.— Завтра матч. "Матч". Знаешь ведь такое слово?— Издевается тот, пихая младшего в бок.— Хотел сказать, что буду самым счастливым игроком, если ты придешь поболеть за меня и нашу команду! — Оу, правда? Уже завтра?— Искренне удивляется младший, вчитываясь в постер.— Прости, я совсем позабыл об этом. Конечно же я приду поболеть за тебя, Хён! Чонгук с неловкой улыбкой смотрел на взбудораженного старшего, счастливо завизжавшего после его согласия. Как он может не пойти на матч друга? Никак. Да и отказываться из-за того, что на поле будет Пак, не имело смысла. Его мир не может заканчиваться на Чимине. Так он думал до тех пор, пока не началась игра. Вообще-то, Пак Чимин очень мешал просмотру. Чонгуку стыдно в этом признаваться, но Чимин был единственным, на кого он смотрел. Конечно, он радостно махал Хосоку после каждого забитого им мяча, но все его внимание привлекал один лишь рыжеволосый парень, который, к слову, заметил его тоже. Чимин всегда выглядел идеально, когда играл в баскетбол, на поле он был в своей стихии. Но сегодня он казался гораздо лучше, гораздо привлекательнее и желаннее. Чонгук связывает это с тем, что, несмотря на тупую боль в груди, он все же чертовски сильно скучает по этому парню. Он не уверен, но Пак, кажется, соскучился тоже. Ведь неспроста он бросал на него взгляды каждую свободную секунду, озорливо облизывался, вытирал пот с лица спортивной майкой, оголяя торс, и смотрел неотрывно в его глаза? Он устраивал шоу, предназначенное одному единственному человеку. Чон повелся и ощутил, как в его штанах что-то призывно дёрнулось. Тогда же он заставил себя отвернуться от старшего, поскольку находился не в том месте и не в то время, чтобы светить своим стояком, но и это длилось недолго, потому что Пак не мог не приковывать его взгляд. Чонгук даже не помнит, каков был счёт и цвет формы их противников. Зато знает, что их команда победила благодаря ловкости тринадцатого номера, бросившего последний мяч в кольцо. Пак Чимин ехидно улыбался, пока смотрел на озлобленного результатами игры третьего номера из команды противника, но его улыбка приобрела совсем иной оттенок, когда он встретился взглядом с Чонгуком, который до боли взрывал зал своими аплодисментами. Их взгляды пересеклись всего на мгновение, но у обоих появилось болезненное чувство тоски друг по другу. После матча младший шел по уже изученному маршруту до раздевалки, потому что обещал Хосоку зайти к нему. Воспоминания с этого места остались не самые приятные, но Чон уверял себя в том, что нельзя реагировать отрицательно на все, что как-либо напоминало ему о Чимине. Поэтому терпеливо шел и, добравшись до того же места, где видел Пака в прошлый раз, поймал его с той же девушкой снова, как бы комично это ни звучало. Он хотел было вернуться обратно, раздражённо пропыхтев, но остановился в последнее мгновение, прислушавшись к теме разговора. — Мия, прошу тебя, прекрати это.— Пак звучал устало и вымученно. Во всём его воплощении читалось, насколько ему не хочется говорить с этим человеком: он тёр раздражённо затылок и переминался с ноги на ногу, пыхтя и недовольно мыча. Чонгук фыркнул про себя. — Прости? Я думала, что после нашего поцелуя между нами возникла особая связь?— Мия держит руки сцепленными за спиной и бегает взглядом от лица Пака к полу и обратно. Неловкостью так и сквозит от неё. Она смущена, ее щёчки краснели, а пальцы дрожали. Возможно, именно ее напускная невинность вывела рыжеволосого из себя, потому что тот, громко прошипев от раздражения, неожиданно топнул ногой и начал активно жестикулировать руками. — Нет, Мия, это не был наш поцелуй! Ты без разрешения поцеловала меня, а затем уговорила провести до дома, потому что там был дождь. — Он говорил медленно, но ядовито и с паузами. Так, что в каждом его слове слышались недовольство и брезгливость. — Погоди-ка!— Не уступает его позиции девушка, упирая руки в бока.— Вообще-то потом ты сам начал трогать меня! Эй, Пак Чимин, угомони гордыню и не смей говорить, что инициатором всего была я!— Мия явно была не менее вспыльчивой, чем Пак.— Ты не особо-то и против был!—Она обиженно свела брови к переносице и поджала губы. Сколько бы сил она не прикладывала, чтобы не показывать, как на самом деле её ранят слова, произносимые тем, в кого она тайно была влюблена, чувствительность натуры все равно выдавала все эмоции, предподнося их на блюдечке. И всё-таки кое-что заставило Пака задуматься. — Я просто..— Светящаяся в чужих глазах обида заставила его осознать всю абсурдность ситуации. Кое-какие детали стали проясняться в его голове. Он вспомнил, с какой целью позволил себе ответить на трепетные объятия девушки, и в очередной раз за последние недели ощутил себя грязью. Чимин понятия не имел, что такого подразумевала за всем этим черлидерша, но наконец осознал, что своими действиями невольно подарил ей надежду. Как и Чонгуку. — Знаю, как это сейчас прозвучит, но хочу быть с тобой откровенным. Прошу, прости меня? Я думал, что смогу так забыть кое-кого. — Пак тут же сгорбился, убрал руки от волос, сжал пальцы в кулаки и опустил голову. Он нервничал и чувствовал вину — это и дураку заметно. Чон пораженно смотрел на открывшуюся его взору картину, потихоньку переваривая услышанное. Мию же после его заявления затрясло. Она возмущённо вскрикнула и занесла было руку для пощёчины, но вовремя остановилась, не найдя в себе силы на агрессию. — Ты что, пользовалсямной? Боже мой, я попала в какую-то третьесортную драму?— Она нервно смеётся и переминается с ноги на ногу, потихоньку отстраняясь от Чимина.— Да как ты посмел?! Как ты.. Чёрт.— Мия едва держится на ногах, ее коленки подкашиваются от всего того спектра эмоций, что ей приходится испытывать. Чимин быстро реагирует и подхватывает ее, не позволяя упасть. Но та отмахивается от него и, хватаясь за стену, поднимается и пытается выровнять дыхание. Мия смотрит на него волком и, раздражённо сдув со своего лба чёлку, выпрямляется. — Ты пытался забыть того мальчишку? Горячий брюнет такой, да?— Спустя томительную минуту подаёт голос шатенка, поднимая на старшего вполне осознанный взгляд. Чимин замедленно кивает и вновь чешет рукой затылок, чувствуя себя отвратительно. Ему совершенно не хотелось обижать черлидершу. Мия поражённо вздыхает и отворачивается, складывая руки на груди. — Я не хотел делать тебе больно,— шепчет старший, опуская голову ещё ниже и вконец кланяясь обиженной девушке. Та громко хмыкает, стоит ещё около десяти секунд, бегая взглядом от Чонгука, которого заметила еще в самом начале, к Чимину, и, не говоря больше ни слова, убегает прочь от раздевалки, сталкиваясь плечами с Чоном. Пак, услышав тупой звук удара плеч, обернулся и в изумлении замер, встретившись взглядом с тем, кого тщетно пытался поймать вот уже три недели. Чонгук хочет это обсудить. Став невольным слушателем разговора, он наконец осознал, что готов услышать версию Чимина по поводу произошедшего. Но язык, точно к нёбу приклеенный, не шевелится, и Чон, все ещё пребывая в замешательстве, продолжает открывать и закрывать рот подобно рыбке. И пока младший искал в себе силы сдвинуться с места и тщательно обрабатывал услышанное, Пак выпрямился и, взволнованно укусив губы и сцепив ладони друг с другом, решился первым начать разговор спустя томительные и мучительные три недели: — Чонгук.— Он преданно заглядывает ему в глаза и внешне словно уменьшается, съежившись и подогнув коленки. Разговор обещал быть чувственным и особенно важным для них, а он волей случая стал его инициатором.— Мы можем обсудить это? Пожалуйста. Видя подозрительный блеск в родных глазах, Чонгук инстинктивно делает шаг вперёд, намереваясь не только выслушать любимого человека, но и заключить того в свои крепкие объятия, дабы дать тому возможность видеть в нём опору и поддержку. Однако не успевает он приблизиться достаточно, чтобы взять старшего за протянутую ладонь, как со стороны раздевалки выходит громкий Хосок. Тот, завидев Чонгука рядом с Паком, смекает, что что-то не так, потому наигранно (или почти) счастливый и окрылённый летит прямо к ним, и начинает верещать что-то о матче, о его бросках, о жульничестве противников, но младший, как бы грубо это ни было по отношению к танцору, совсем не слушает. Он смотрит прямо в глаза того, кого не раз прозвал в своей голове подлецом и лжецом, и не может поверить в то, что, возможно, у них ещё не всё потеряно. Ведь Чимин не лжец, и ему есть что сказать. Хосок будучи слишком потрясающим актером, на радостях забывает обо всех барьерах и запретах и чувственно целует Чонгука в губы, вызывая у младшего неподдельный шок. Брюнет знает, что старший поступил так только для того, чтобы показать Чимину, которого они некоторое время воспринимали как врага, что Чонгук больше не заинтересован в нём. И несмотря на то, что младший действительно понимает, какую помощь ему оказывает друг, он все равно чувствует, как губы неприятно жжет от осознания, что их целует не тот человек. Брюнет не отворачивается и не отталкивает. Его взгляд все ещё прикован к Паку, уставившегося на открывшуюся ему картинку. На языке ощутилась неприятная горечь, стоило брюнету заметить, как увлажнились глаза старшего и как в них промелькнула боль. И только малая часть его души почувствовала удовольствие после не специально произведенной мести. Спустя долгие и мучительные несколько секунд, Чонгук мягко отходит от старшего на шаг, виновато заглядывает тому в глаза и не позволяет взять себя за руку, бегая взглядом от Пака к Чону. — Все в порядке, Хён. В порядке. Ты не должен больше так делать. — Хосок внимательно его выслушал и осмотрел обоих, прежде чем отошёл на пару шагов, почувствовав себя лишним в сложившейся ситуации. Он мягко улыбается и тихо движется к выходу, оставляя ребят наедине. А они ещё долго смотрят друг другу в глаза, не находя слов. В глазах Чимина всё ещё стоит картина Чонгука, целующегося с Хосоком, и это вызывает в нём неподдельное отвращение и ревность. — Так вот, что..— шепчет он, опираясь рукой о стену для равновесия, и запрокидывает голову назад, глубоко вздыхая,— что ты чувствовал. Мне так жаль, Чонгук-а, мне стоило раньше рассказать тебе обо всем и ничего бы..— Его голос ломается прям под конец. Чимин закрывает руками лицо и трясётся, сокрушаясь в эмоциях. — Не надо, подожди!— Кричит Чонгук, слыша в родном голосе столько боли и отчаяния. Чимин не должен выглядеть так разбито. Не тогда, когда рядом Чонгук. Чон наконец делает шаг вперёд и хватает Пака за талию, сжимая в своих объятиях. Тот внезапно срывается, начинает громко выть и обнимает младшего руками за шею, вжимаясь носом в песочную кожу. Как же он скучал. Он с одержимостью наслаждается запахом младшего и бессовестно оставляет на чувствительной коже свои искренние поцелуи, точно в бреду шепча о том, как влюблен и как скучал. Чон все слова впитывает, с любовью гладит рыжеволосого по спинке и касается щекой виска, ощущая, как что-то в его груди ухает на землю при виде слёз родного человека. И в такое мгновение все личные переживания оказываются на заднем плане, предоставляя место ранам Пака, которым требовалось в срочном порядке оказать первую помощь. Младший качается из стороны в сторону, потихоньку успокаивая встревоженного Пака, что вцепился в него мертвой хваткой. Тот дышал судорожно в его руках, всхлипывал и с отчаянием пытался прижаться сильнее. Чонгук смотрел на него влажными глазами и трепетно обнимал, напевая тихую мелодию под нос, чтобы поскорее привести старшего в чувства. Когда в здании начали гасить свет, Чонгук понял, что им уже пора идти. Стоило ему попытаться сделать шаг в сторону, как Пак по-собачьи взвыл и притянул его обратно, прижимаясь носом к шее и жадно дыша его запахом. В данную секунду Чимин дышал им, и младший наконец ощутил, что по нему действительно скучали. — Чимин-а, нам надо идти.— Ласково обращается к нему Чон, впервые увидевший Пака таким сломленным и нуждающимся. Несмотря на его слова, старший не двигается с места и мотает головой из стороны в сторону.— Хён, я никуда не уйду. Нам надо поговорить. Хочешь, пойдем сегодня ко мне? Чимин в его руках успокаивается, поднимает взгляд на чонгуковы глазки Бэмби и улыбается уголками губ, делая крохотный шаг назад и кивая. Чон ему улыбается в ответ и берет за руку. До дома они идут молча. Или почти. Чимин вконец распускает нюни, и Чонгук поднимает того на спину, слыша жалостливые всхлипы у своего уха и прерывистое дыхание. Он не мог даже пытаться злиться на такого Чимина. Сейчас Хён нуждался в его поддержке и внимании, и Чон был совсем не против дать ему это. Рыжий всегда казался ему крепким, стойким и властным парнем. Чего только стоит вспомнить редкие моменты их спора за позицию. Пак никогда не показывал своей слабости перед ним. Все, что он видел — секс с Чимином и никогда — настоящего Чимина. Уже дома, усадив парня на диванчик в гостиной, Чонгук принес им по чашечке горячего чая и сел напротив старшего, ожидая, когда тот решится на разговор. Но тот только прижимал к себе подушку и осматривался — он ещё никогда не был у Чонгука в гостях, обычно они оставались у Пака, и младший понял, что в этот раз начать должен он. — Мне очень жаль, что я не захотел выслушать тебя тогда, Чимин. Прости, что подслушал вас сегодня, но, если бы не этот разговор, мы вряд ли сидели бы здесь прямо сейчас.— Чимин на его словах вздрагивает и переводит отчаянный взгляд на младшего, собираясь что-то сказать. —Н-нет, подожди. Ничего страшного, я.. Ничего бы не было, если бы я рассказал тебе о своих чувствах сразу же. — Старший придвигается ближе и хватает Чона за руку, свободно лежащую на коленке. — Ну так почему бы тебе не рассказать мне обо всем сейчас? Пожалуйста, я должен это услышать,— отчаянно просит брюнет, сплетая их пальцы между собой. Чимин, точно зачарованный, смотрит в его глаза и робко кивает. Он молчит ещё с минуту, прежде чем набирается смелости на продолжение разговора. — Я влюбился в тебя почти сразу, знаешь? В наш первый раз я.. я был так очарован тобой, Чонгук. Не только твоим телом. Твой смех! Твои сверкающие глаза! Твои зевки! Я запомнил столько деталей, что ты даже снился мне! Мои мысли были просто атакованы тобой и все последующие дни я чертовски скучал по твоему голосу, губам, глазам. По твоему теплу. По тебе. Я попросту не мог выбросить тебя из своей головы. Мне было жизненно необходимо снова пересечься с тобой. В общем, поэтому-то я подкинул тебе ту записку, помнишь? Чон кивает. Конечно же он помнит. Чтобы позвать его на встречу, Чимин подкинул ему в шкафчик сопливую записку на розовой бумажке, где вежливо попросил того прийти к нему. — Когда ты пришел, я понял, что мы можем..Ну, понимаешь, можем часто видеться вот так и заниматься сексом? Почему-то я думал, что могу тебя удержать только так. Я не мог сдерживаться на людях, если видел тебя. Боже, Чонгук, я так чертовски сильно влюбился в тебя, что мое сердце делало сальто всегда, когда я видел тебя в университете. Ты такой.. неземной, такой потрясающий! Я не мог оторваться. Готов был часами смотреть на твое сонное личико, когда ты случайно засыпал у меня. Прости.. да, я пялился.— Чимин тихо смеётся и прижимается ещё ближе, обвивая руку Чонгука вокруг своих плеч. Тот ласково целует старшего в макушку и подначивает того продолжить.— Но я так боялся сказать тебе о своих чувствах. Ты никогда не показывал мне, что можешь чувствовать что-то в ответ. Знаешь, когда я называл тебя своим парнем, мне казалось, что ты понимал. И если ты не поднимал эту тему, я продолжал молчать и думать, что тебе это, ну знаешь, не интересно? Да. А потом ты перестал оставаться на утро. По чуть-чуть избегал меня в коридоре. И я подумал, что мои чувства просто не могут быть взаимны. — Он делает томительную паузу и, судорожно вздохнув, ласково целует Чонгука в линию челюсти, чтобы напомнить себе о том, что тот рядом.— Тогда появилась Мия. Я никогда не обещал ей ничего. Мы не занимались сексом. Даже не целовались до того дня. Она сама пришла и вцепилась в меня. Думаю, это ты уже слышал. В тот момент я подумал, что это мог быть мой единственный шанс притупить свои чувства к тебе. Чонгук освобождает вторую руку от кружки и обнимает Чимина полностью, заглядывая тому в глаза и видя в них искренность. Старший полностью открыт перед ним. Сидит и преданно смотрит на него. Все эмоции читаются в этих чёрных омутах. О таком доверии Чон даже не мечтал. — Ты нравился мне ещё до нашей встречи в клубе, и, когда ты ответил на мои действия, я был чертовски счастлив. Каждое мгновение с тобой делало меня счастливым, пока я не понял, насколько мои чувства к тебе сильны. Я не мог и дня представить без твоей улыбки, но оставаться с тобой после секса стало для меня ещё сложнее. Я не хотел показаться тебе размазней, понимаешь? Но я всегда хотел расплакаться, когда ты целовал меня перед сном. И все это время.. эти три недели были мучительны, мне было так плохо, потому что я лишился того, что боялся потерять. Я не говорил о своих чувствах по той же причине — не думал, что могу получить взаимность. Мы ведь не договаривались ни о чем и ничего не обещали друг другу. Так что.. когда я увидел тебя с Мией, подумал, что ты никогда не чувствовал того же, что и я. Мои чувства начали приносить мне огромную боль.. И я решил закончить это. Под конец он переходит на шепот, медленно склоняется к лицу старшего и прижимается своим лбом к его, сохраняя небольшую дистанцию между их губами. Чимин же, почувствовав облегчение после своих откровений, не выдержал и жадно прижался к губам младшего, сминая их в нежном и трепетном поцелуе. Чонгук ответил ему с особой лаской и приподнял, опуская на свои колени. Чимин обвил руками его шею и вцепился пальцами в волосы на затылке. Этот их поцелуй разительно отличался от тех, что были раньше. Чувственный, нежный, трепетный и будоражащий. Чонгук скользит языком по губам старшего, и тот, призывно раскрывшись, впускает его дальше, сплетаясь с ним в медленном танце. Они целуются долго, заново изучают друг друга, скользят руками по бокам и сминают между пальцами корни волос. Чонгук не помнит, когда переместил Пака на кровать и оказался над ним. Но он помнит, каким нуждающимся показался ему Чимин, когда остался без белья, полностью открытым перед ним. Они давно не стесняются друг друга, потому как успели разглядеть себя с самых разных ракурсов. Однако Пак все равно смутился, и Чон понимает, почему: как и поцелуй, каждое их движение ощущается как новое. Чонгук уверен, что им необходимо это сейчас. Им необходима эта близость. Чонгук плавно дошел поцелуями от самой шеи до сосков парня, ласково обвел ореолы языком и погладил пальцами напряжённые и призывно раздвинутые бедра. Пак максимально открыт перед ним. Чимин вцепился пальцами в его волосы на затылке, запрокинул голову назад и издал парочку совершенно запретных сладостных стонов, когда Чон раздвинул его ноги чуть больше и прижался губами к сжатому колечку мышц. Они делали римминг друг другу, но не то что бы часто, поэтому каждый раз ощущался как первый. Чонгук вытворял что-то нереальное своим языком. Присасывался к мышцам, ласкал пальцами и проталкивал их поочередно в жаркое нутро, добавляя к ним язык и сводя Чимина с ума своими умелыми действиями. Чон сминал в свободной руке упругие бедра, с улыбкой замечая, как парень под ним обвивает ногами его шею. И когда Чимин чувствует, что готов принять в себя нечто большее, прежде чем кончит, он ласковым шепотом даёт Чонгуку знать об этом. Но тот играется, поднимает на него игривый взгляд и касается подушечками пальцев простаты, дьявольской улыбкой реагируя на встрепенувшегося на месте Пака. Чимин хнычет, тянет Чонгука за волосы и просит, молит о большем. Чон приподнимается и дарит его губам трепетный поцелуй, пока пристраивается смазанной головкой у сфинктера и со стоном толкается внутрь. А дальше сплошное сумасшествие. Чонгук входит то долго и мучительно, то резко и рвано. Чимина на кровати так и подкидывает от импульсов, которые распространяются по его телу всегда, когда Чон задевает простату. Они несколько раз меняют позу, не позволяя друг другу кончить раньше того, как насладятся этим мгновением полностью. Играются, целуются, расслабляются. Отдаются друг другу полностью, распахивают свои сердца. Чимин делает Чонгуку минет, с особым удовольствием наблюдая за тем, как Чон рушится от его ласк. А потом Пак седлает его, и больше они позы не меняют. Толкаются друг другу навстречу, жмутся грудями и самозабвенно целуются, прерываясь лишь на громкие стоны. В эти часы для них не существовало никого, кроме них. Они отдавались сполна, делили стоны, улыбки и касания, держались друг за друга и тонули в пучине любви без надежды на всплытие. Когда они, едва отдышавшись, обнимаются в кровати, совершенно не обращая внимание на липкую и вязкую жидкость, обоих не покидает безграничное чувство любви и преданности. Сейчас им надо поставить последнюю точку на "i". И Чимин, кажется, готов это сделать. Он укладывается на плече младшего и ласково целует в скулу, когда тот поворачивает к нему голову. — Ты свободен завтра после пяти?— Шепотом интересуется старший, ослепляя брюнета своей улыбкой. — Да, думаю да. Для тебя я всегда свободен, Чимин,— со смешком отзывается тот, закидывая бедро на ногу рыжеволосого. —Ах, ну тогда я буду ждать тебя после университета у главных ворот. Мы идём на свидание, Чонгук-и,— приторно лепечет Пак, осыпая щеку младшего мелкими невесомыми чмоками. — А разве ты не должен был спросить, хочу ли я пойти с тобой на свидание, м?— Издевается младший, пакостливо улыбаясь. — Разве ты против? Не вижу ни одной причины, по которой ты бы мог мне отказать.— Старший разбавляет тишину своим заразительным смехом и растягивается на кровати в стиле морской звезды. — Вот же..—По-доброму шипит младший.— Конечно я приду, Хён. У меня пары к четырем закончатся, я подожду тебя в кафе напротив, хорошо? — Отлично,— со счастливой улыбкой отвечает Пак, прижимаясь к губам Чонгука и обнимая его щеку ладонью. Брюнет отвечает той же улыбкой в поцелуй и накидывает на старшего теплое одеяло, не желая дать тому промерзнуть. Немного позже они собираются в душ, откуда выходят обновлёнными и счастливыми. Чонгук быстро меняет им постельное белье и прыгает на кровать, с наигранным возмущением ловя Чимина, который собирался плюхнуться прямо в него. — Ты можешь сказать это?— В минутах от заветного сна, интересуется младший, зарываясь носом в волосы парня, обнявшего его за талию и прижавшегося всем телом. Чимин после его вопроса чуть двигается, шурша при этом простынями, и целует Чона в плечо, куда с улыбкой и без капли сомнения шепчет: — Я люблю тебя. Чонгук чувствует, что все его осколки возвращаются на место, не оставляя за собой трещин. Чимин не был виноват. Чимин его любит. Он счастливо пищит и целует макушку Пака, пока тот тихо смеётся с его реакции. — Я тебя тоже люблю, Чимин-а. И Чимин от радости смеётся вновь, поднимая голову и заглядывая в глаза своего парня, до одури счастливого и окрыленного. Им есть, о чем подумать этой ночью. Но желания на это совсем нет. Все, чего они хотят — сна. Крепкого и долгого сна в объятиях друг друга. У них все также нет договора. Но теперь они есть друг у друга.