Расскажи мою историю

Не думать о ней было самым сложным. Даже под неумолкающий треп Эрая, который рассказывал про очередную любовь своей жизни всю дорогу, пока они ехали до Стамбула, Сонер не мог не думать о Наз. Его сознание будто бы раздвоилось: одна часть воспринимала окружающую действительность, а другая — существовала поверх, будто тонкое шелковое одеяло, обволакивала его реальность. И в этой второй действительности была Наз: его воспоминания о ней и мечты, которые уже успел нарисовать, соединялись в причудливом коконе, преследуя своего создателя. Эта часть сознания приносила ему и боль, и радость, и ни от одного, ни от другого Сонер не хотел отказываться. Сонер и сам не понимал, как у него получилось так вляпаться. Сначала Наз, потом Акгюн, еще и маленькая Ягмур — из-за них всех он стал слишком много чувствовать, слишком много отвлекаться от того, что нужно, в сторону того, что хочется. Однажды он поймал себя на мысли, что начинает понимать сопливые песни, что крутят по радио. Жизнь учила его быть другим: жестким, бесчувственным, безжалостным, демонстрировать силу даже там, где это не нужно, а так, на всякий случай, никогда не показывать слабости, отшучиваться и язвить, даже если душа хочет кричать и плакать. Но похоже, что все принципы, которые он накапливал последние десять лет, рухнули, как подкошенные, под гнетом простой и древней, как мир, вещи — любви. Уж что-что, а влюбляться Сонер точно не планировал, когда ехал в Измир. Он наивно полагал, что справится с Акгюном за пару дней и вернется обратно, домой в Стамбул. Но как показала жизнь, его планам не суждено было сбыться. Даже их первая встреча с Наз была, мягко говоря, не романтичной и уж точно не запланированной. Разве можно это запланировать — отойти на пару минут отлить в кусты и встретить любовь своей беспутной жизни?.. Сначала Сонер негодовал, что Наз забыла их случайное знакомство: так возмущалась, места себе не находила, а при встрече даже не узнала. А потом Сонер подумал, что так даже лучше — пусть ее первое воспоминание о нем будет как о хаме в кафе, чем как о писающем мальчике. Он даже посмел подумать, что такую историю можно рассказывать детям — о том, как познакомились мама и папа. Но в ту ночь, когда Наз осталась у него, она рассказала, что на самом деле всегда помнила их первую встречу, просто ... —...Просто ты был таким самодовольным, что мне захотелось тебя подразнить, — сказала тогда Наз, устроившись на его плече. — Я? — только и спросил Сонер, стараясь не выдать своего удовольствия от близости с девушкой. — Ты, ты, кто же еще?.. К тому же, у меня была еще одна причина... — Ты думаешь о ней? — внезапно спросил Эрай. Сонер немного встряхнул головой, выплывая из воспоминаний в реальность. — О ком? — Ты знаешь, о ком! — раздражено бросил Эрай. — О Наз, о ком же еще! — Нет, с чего ты взял? — спросил Сонер, чуть не пропустив нужный поворот. — С того, что ты не отвечаешь уже на третий мой вопрос. Сонер мельком взглянул на друга, стараясь не отвлечься от дороги. — Правда? — Правда. — И что же ты спрашивал? Когда ответа не прозвучало, Сонер повернулся к Эраю, насколько позволяло вождение. — Эрай, что ты спрашивал? — Уже не важно, — ответил Эрай, указывая рукой куда-то вперед. — Мы почти приехали. Сонер посмотрел туда, куда указывал Эрай — на дорожную табличку «Добро пожаловать в Стамбул». Они вернулись.