Прозрение

      Киба Инузука вполуха слушал болтовню своей сестры Ханы и втайне мечтал, чтобы она поскорее убралась из его палаты куда подальше. Его утомили ее охи да вздохи, мол, «слава всем богам, что младший братик Киба не помер раньше времени, хоть и успел всех до седых волос перепугать!» Даже лежа на больничной койке, он не удержался, чтобы не пошутить насчет того, что седина тронет волосы сестры и без его усилий: возраст, как-никак.       Но Хана не обижалась на беззлобные издевки Кибы. Ей было настолько радостно видеть его невредимым, что слезы так и обжигали ее черные глаза. Младший Инузука не мог не заметить этого и мягко улыбнулся сестре.       — Хватит тебе причитать, Хана. Жив я, здоров почти. Скоро встану на ноги. Чего реветь-то без причины?       — Иди ты, Киба, — отмахнулась Хана, втягивая в себя образовавшуюся в носу влагу.       — Рад бы, да пока только лежать тут и могу, — он попытался принять полусидячее положение, морщась от вспышки боли в груди и правой ноге. — Черт бы меня подрал…       — Нельзя тебе резко двигаться! — воскликнула сестра, укладывая Кибу обратно на подушку. — Не спеши, восстановись, как следует! Ты только этой ночью в сознание пришел! Трое суток очнуться не мог! Ты вообще в своем уме?!       — Вот только орать не надо, — вновь поморщился Киба. — Со слухом у меня, вроде, проблем нет. Лучше скажи, как там Акамару?       — Места себе не находит, конечно, — хмуро ответила Хана.       Инузука тоскливо воззрился в потолок.       — Бедолага… Слишком уж он стар для таких нервотрепок.       — Акамару будет в порядке. А вот тебе нужно выздоравливать. Понял меня, братец? — Хана поправила одеяло Кибы и заинтересованно обернулась, когда скрипнула дверь палаты. — О, здравствуй, Хината!       — Доброе утро, Хана-сан, — Хината остановилась в стороне, не решаясь сразу подойти к Кибе. — Я только что узнала, что Киба-кун вернулся в сознание, и тут же примчалась сюда.       Хана любовно взглянула на младшего брата.       — Он нас всех заставил поволноваться.       Хината едва сдержала слезы, когда их с Кибой взгляды пересеклись. Он смотрел на нее чуть хмуро, если не строго, и она трусливо отвела глаза.       — Ладно, Киба, пойду я, — Хана с улыбкой дотронулась до его щеки. — Выздоравливай!       — Успокой там Акамару, Бога ради, — обеспокоенно проговорил Киба. — Не хватало потом его у тебя в ветеринарке откачивать.       — Не волнуйся об этом, братик, — сказала Хана и, попрощавшись с Хинатой, покинула палату.       Узумаки какое-то время оставалась стоять в стороне, изучая глазами то пол, то свои руки. Но потом она посмотрела на Кибу, что тщетно пытался улечься поудобнее, шикая от боли в теле, и решительно сорвалась с места.       — Киба-кун! — Хината упала на стул рядом с другом, бегло разглядывая его перевязанный торс и уже не такое бледное, как днем ранее, лицо. — Как же я за тебя волновалась!       Инузука слабо покачал головой.       — Не стоило, Хина, я в норме.       Когда Хината услышала из уст Кибы привычную для него интерпретацию ее имени, слезы таки взяли над ней верх. Она не заметила в его ослабевшем голосе ни намека на раздражение или злость, и оттого у нее будто камень с души свалился.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Хината, отметив, что сквозь бинты уже не проступает кровь: они были свежими и идеально чистыми. Царапины на руках заметно подзажили, и ей подумалось, что над этим точно постаралась Сакура. Киба, конечно, еще выглядел достаточно болезненно, но, в целом, уже не казался ужасающе безжизненным.       — Как беспомощный ребенок, — нехотя признался он.       Хината сочувственно поджала губы, пытаясь уловить на себе взгляд Кибы, и взяла его за руку. Лежа головой на подушке, он опустил глаза на холодную ладошку подруги, что принялась оглаживать большим пальцем его костяшки.       — Когда Наруто-кун рассказал мне о произошедшем, я на секунду представила, что больше не смогу с тобой поговорить, — тихо промолвила Хината, глядя на пальцы Кибы в своей руке. — Это не… Мне стало страшно.       Инузука никак не прокомментировал слова Хинаты, лишь искоса посматривая, как она гладит его пальцы.       — Киба-кун, я хотела…       — Киба!       Узумаки вздрогнула, когда в палату ворвался Наруто и, переглянувшись с Кибой, быстро отпустила его руку. Отчего-то ее сердце забилось в тысячу раз быстрее, и ладони неприятно вспотели…       — Ну как ты, дружище? — Седьмой остановился у изножья кровати и, опершись на ее металлический каркас, широко улыбнулся.       Киба осторожно пожал плечами.       — Говорят, жить буду.       — Знаешь, а я в тебе не сомневался! — продолжая довольно улыбаться во все тридцать два зуба, воскликнул Наруто. — Ты ж у нас теперь местный герой!       — Какой неприкрытый подхалимаж, — ухмыльнулся Инузука и со всей серьезностью посмотрел на Узумаки. — Лучше скажи мне, Седьмой, что тогда, черт возьми, произошло?       Наруто покачал головой и, обойдя кровать, встал рядом с Хинатой.       — Сейчас не будем об этом, Киба, — он аккуратно дотронулся ладонью до дружеского плеча. — Давай ты сперва поправишься. Идет?       — Наруто-кун прав, — снова подала голос Хината. — Тебе нужно отдыхать. Ни к чему думать о работе в таком состоянии.       — Ну, Хокаге-сама виднее, — не сдержал своего комментария Киба, тут же решив, что сказанное было слегка неуместно. Впрочем, его не сильно-то это и парило.       — Чего там этому недохокаге виднее? — с хитрой улыбкой поинтересовался Шикамару Нара, тихонько прикрывая за собой дверь в палату.       — Надо же, какая честь, — по-доброму усмехнулся Киба, — вся резиденция явилась меня проведать.       Шикамару коротко рассмеялся, скрестив руки на груди.       — Если паясничаешь, значит, недолго тебе тут валяться, Киба.       — Да уж надеюсь, а то Сакура так и не сказала, сколько еще мне здесь прозябать.       — Столько, сколько будет нужно, — неожиданно строго сказала Хината. — Не пытайся покинуть госпиталь раньше положенного.       — Точно, приятель, — поддакнул Нара.       Киба не стал оспаривать очевидное и тяжко вздохнул. Его дико раздражала собственная слабость и беспомощность. Лежать в этой провонявшей медикаментами кровати в окружении взволнованных друзей было Инузуке в тягость. Его самочувствие действительно оставляло желать лучшего: распирающая головная боль выламывала кости черепа, что аж глазницы щипало, в области груди все горело огнем, а в правой ноге Киба неожиданно ощутил непонятный дискомфорт. Он толком-то и не знал всех своих травм, надеясь, что их окажется меньше, чем ему казалось. Сейчас Кибе меньше всего хотелось кого-то видеть. Он мечтал, чтобы этот день поскорее закончился и отпустил его в объятия целебного сна, приближая к желаемому выздоровлению.       Словно читая мысли Инузуки, Наруто с Хинатой совсем скоро ушли, и утомлять несчастного остался один Шикамару. Он охотнее Седьмого поделился информацией касательно возгорания в полицейском участке, но все же остался немногословен. Нара так же придерживался мнения, что Кибе необходимо выздороветь, прежде чем забивать этим голову.       Немного погодя на смену Шикамару явился Шино. Тогда-то Киба окончательно взбесился, а Абураме даже слегка обиделся на не слишком теплый прием. Но вишенкой на торте стала Сакура, которая взялась в очередной раз скрупулезно осматривать Кибу, при этом пропуская его вопросы мимо ушей.       — Сакура, я, случаем, не в психушке? — процедил он, сощуриваясь от боли при пальпации его грудной клетки.       — Что ты такое несешь, Киба? — наконец, заговорила она, как будто специально делая ему еще больнее.       — Тогда почему я сам с собой разговариваю, будто пси… — Инузука резко дернулся и намертво сцепил зубы. — Больно, блин! Ты меня убить хочешь?!       Учиха закусила губу, изо всех сил пытаясь что-то нащупать в его груди.       — Потерпи еще немножко, Киба, я заканчиваю.       — Изуверство какое-то, — коротко кашлянув, он крепко закрыл глаза, при этом стараясь дышать ровно.       — Расслабься, — стягивая перчатки, улыбнулась Сакура. — Ты лихо идешь на поправку. Голова болит?       — Если честно, просто невыносимо.       — Сейчас вколю тебе обезболивающее.       Инузука благодарно кивнул. Сакура выглядела довольно оптимистичной в своих прогнозах, и Киба поверил ей на слово. Разлеживаться здесь надолго он точно не планировал.       — Тебе надо поесть, — бросила Учиха после того, как сделала укол, повыше натянув на Кибу одеяло. — Тебе принесут легкий ужин, и не вздумай воротить нос.       — Как-то не хочется.       — Понимаю, но поесть надо, иначе мне придется применить силу.       Киба в недоумении вздернул бровь, столкнувшись со взглядом Сакуры, который говорил лишь одно: «я не шучу».       — Надеюсь на твое благоразумие, — вновь улыбнулась она, отбросив с его лица взмокшую прядку волос. — Это Хината тут допоздна высиживала, а мне с тобой нянчиться некогда.       Инузука разом нахмурился, всматриваясь в лицо Сакуры.       — Хината приходила сюда до этого?       — Угу, — Учиха выбросила в мусорное ведро упаковку от шприца, шприц и использованную ампулу с обезболивающим. — Очень за тебя переживала.       Он удивленно заморгал, уставившись в потолок. Значит, она действительно волновалась о нем… Киба мысленно усмехнулся и покачал головой, ерзая ею по влажной от вспотевших волос подушке. Когда он перестал понимать Хинату? Казалось, Киба всегда так хорошо ее знал… Теперь же ему было невдомек, отчего она сама на себя стала непохожа.       Он невольно вспомнил, как недавно проснулся под утро в собственной кровати, но с незнакомым ощущением, будто все вокруг стало чужим. Киба не сразу смог осознать, что близость с Хинатой — не один из его до обидного редких сновидений, а реальность, которой еще труднее было найти объяснение. Но не только это не укладывалось в его голове. Главным образом Кибу тревожило не то, почему Хината сама все это начала, а какого хрена он позволил этому случиться? Почему не прекратил все с самого начала и разрешил себе делать с ней все, что ему всегда хотелось?       Инузука злился на себя за безволие и слабость. Разумеется, он понимал, что соблазн был слишком велик. Велик до такой степени, что Киба не подумал вообще ни о чем, кроме безудержного желания познать, каково это — забываться в объятиях любимой женщины, пусть и не твоей. Хината никогда не была его, даже той ночью, и, уж тем более, теперь. Было горько оттого, что все случившееся — не более чем ошибка для нее. А для него? Самые драгоценные воспоминания или же то, что хочется забыть и лучше бы никогда не вспоминать? Киба так и не определился.       Он однажды порывался позвонить ей. Узнать, как у нее дела, а заодно уточнить, почему она ушла от него той ночью, даже не попрощавшись. Но потом Киба приходил в себя, и до него доходило, почему.       Потому что им просто воспользовались.       Нет, Кибу вовсе это не обижало, хоть и должно было. Он изначально обязан был понимать, что Хината просто поддалась эмоциям из-за его фактически признания. А учитывая их разлад с Наруто, все казалось ясным и без лишних разъяснений. Киба мог бы себе придумать, что все выглядело так, будто Хината не меньше него самого хотела этой близости, но опускал себя с небес на землю. Она любила Наруто. Даже если у них там что-то не срасталось в последнее время, Хината была ему женой и матерью его детей. Стала бы она ложиться в постель своего друга, потому что действительно осознанно этого хотела? Киба думал, нет. Ошибка. Случайность.       То, что всем нужно забыть.       Этим он и занимался каждую секунду своей жизни, пока не загремел в госпиталь. Забывал. Забывал, какие нежные у нее объятия, какие сладкие стоны, какое потрясающее тело и какая она внутри — горячая, узкая, влажная. Киба проклинал себя за то, что помнил каждое ее прикосновение. Ненавидел в себе желание вновь почувствовать, как она извивается под ним и кончает, выкрикивая его имя. Презирал за то, что теперь любил ее только сильнее.       — Полегчало?       Киба вздрогнул, когда голос Сакуры донесся до его ушей.       — Что?       — Говорю, подействовало обезболивающее?       — А-а, — он кивнул, сглатывая горечь во рту. — Да, кажется, начинает действовать.       — Славно, — Учиха успокаивающе приложила ладонь к груди Кибы и растянула губы в улыбке. — Отдыхай. Завтра утром зайду.       — Спасибо, Сакура, — провожая ее взглядом, сказал Инузука.       — Спокойной ночи, Киба.

***

      Наруто мог на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз за последний год приходил домой на обед. Может, два? Три, от силы? Но, если уж так случалось, он получал истинное удовольствие от домашней еды и заряд хорошего настроения на остаток рабочего дня: Хината готовила вкусно, много и разнообразно.       Сегодня Седьмому довелось вырваться домой в обеденное время, и он надеялся плотно поесть, но вот уже минут десять он стоял у жены над душой и не мог добиться от нее не то что обеда, даже элементарного внимания. Она была так чем-то увлечена, что даже не слышала, как Наруто к ней обращался.       — Что сегодня с мамой? — хмуро спросил он у дочери, наблюдая за тем, как Хината заталкивает в сумку очередной контейнер с едой.       — Не знаю, папуль, — ответила Химавари, проследив за отцовским взглядом. — Мама все утро на кухне.       — Хината-а-а? — с усталым вздохом Наруто остановился позади нее и заглянул ей через плечо. — Ты где витаешь, даттебайо?       Она обернулась, сверкнув раздражением во взгляде. Отмахнувшись, Хината поставила перед собой тарелку, полную спелых больших клубничин, и принялась укладывать их в небольшую тару с крышечкой.       — Я очень занята, Наруто-кун.       — Эт я уже понял, — поджав губы, буркнул он. — Куда ты собираешь столько еды?       — Это для Кибы-куна, — Хината подхватила со столешницы забитую сумку и аккуратно опустила на пол, вытирая руки кухонным полотенцем. — Я хочу отнести ему в больницу свежей домашней еды.       — О, точняк, совсем забыл сказать, — Наруто нервно почесал затылок, рассеяно улыбнувшись. — Сакура-чан сообщила, что Кибу выписали сегодня утром.       — Выписали?! — воскликнула Хината, выронив полотенчико из рук. — Почему так рано?       — Она сказала, что ему значительно лучше со вчерашнего дня, и он так рвался домой, что было решено отправить его долечиваться у себя, — Седьмой рассмеялся. — Ты знала, что на нем все как на собаке заживает, ттебайо?!       Хината одарила мужа всей строгостью своего взгляда, тут же его одергивая:       — Наруто-кун!       — А что? Это не лишено логики…       — Выходит, Киба-кун сейчас дома?       — Полагаю, да. Он пока не в состоянии находиться где-то еще.       Хината тоскливо покосилась на целую сумку еды и медленно осела на стуле. После того дня, как Киба пришел в себя, Хината дважды приходила к нему, прихватив с собой поесть, но так и не смогла его навестить. В первый раз Сакура сразу же развернула Узумаки обратно, объяснив это тем, что в ближайшие часы Киба будет в ее распоряжении. А второй визит окончился быстрее, чем предполагалось: Инузука крепко спал под обезболивающим. Так, сегодня Хината планировала самолично убедиться, что он идет на поправку, а заодно накормить его домашним обедом, но и этого у нее не вышло. А она так старалась…       — Я думал, ты обрадуешься, что Кибу выписали, но что-то не заметно, — сказал Наруто, доставая из сумки первый попавшийся контейнер. Приоткрыв крышку, он втянул носом воздух и закатил глаза. — Пахнет-то как…       Хината выдернула контейнер из рук мужа и, крепко закрыв крышку до характерного щелчка, положила обратно в сумку.       — Это для Кибы-куна, — повторилась она. — Твой обед на плите. Поешь, пока горячее.       Седьмой довольно потер ладони и бросился к кастрюле с пылу с жару.       — Раз уж тебе так важно, чтобы Киба поел твою стряпню, так отнеси ее ему домой, — он отхлебнул суповой бульон прямо с половника. — Может, ему какая помощь нужна?       — Да, так и сделаю, — решительно произнесла Хината, никак не реагируя на Наруто, что пробовал еду из общей посуды, хотя обычно он получал за это нагоняй. — Боруто! — прокричала она, снимая с себя фартук.       Послышались громкие торопливые шаги, и в столовой показался Боруто. Облокотившись о дверной косяк, он не слишком довольно промямлил:       — Чего, мам?       — Когда отец уйдет, останешься приглядеть за Химой, — распорядилась она.       — Но я собирался встретиться с Шикадаем и Иноджином в бургерной, — запричитал Боруто, поглядывая то на отца, что все-таки решил поесть по-человечески столовыми приборами из тарелки, то на мать, подхватившую сумку для Кибы.       — Позже, сынок, — строго проговорила Хината. — Мне нужно сходить проведать Кибу-сана. Я ненадолго. Просто отнесу ему обед.       — Я могу отнести, — пожал плечами мальчик. — Шикадай и Иноджин сходят со мной.       Хината категорично покачала головой.       — Я сама схожу, Боруто. И не нужно спорить, пожалуйста.       Младший Узумаки раздраженно оттолкнулся от дверного косяка и, сунув руки в карманы, развернулся в сторону своей комнаты.       — Я понял тебя, мам. Я присмотрю за сестренкой.       Хината потрепала сына по голове, смягчив выражение лица благодарной улыбкой.       — Спасибо, мой дорогой.       — Хината! — вдогонку жене крикнул Седьмой. — Я сегодня задержусь. Работы куча. Не теряй.       Она обернулась и задержала глаза на Наруто, что увлеченно поглощал свой обед.       — Не волнуйся обо мне, Наруто-кун, — как-то слишком резко выпалила Хината и сразу же ушла.

***

      Какое-то время она не решалась постучаться в двери Кибы, испытывая что-то сродни дежавю. Хотя, в прошлый свой визит к нему Хината была более решительной, чем сейчас. Сегодня же она топталась на одном месте и несколько раз заносила кулак над дверью, останавливаемая чем-то необъяснимым. Оказалось, непросто прийти сюда снова. Однако тупо стоять у входа тоже не выход. Набравшись смелости, Хината несколько раз робко постучалась в дверь и поправила на плече тяжелую сумку с остывшим обедом.       Киба не ожидал увидеть перед собой Узумаки. Точно как и в тот раз. Но зато Хината не сдержала улыбки при виде него: в ее груди затрепыхалась радость оттого, что все обошлось, и Киба стоял перед ней на своих ногах, а не лежал на больничной койке.       — Здравствуй, Киба-кун. Могу я войти?       Инузука нахмурился и, хромая на правую ногу, медленно отступил в сторону.       — Я хотела навестить тебя в больнице сегодня, — остановившись на пороге, Хината стащила с плеча сумку, держа ее обеими руками, — но Наруто-кун сказал, что тебя уже выписали. Я… — она сделала над собой усилие и подняла глаза на Кибу. — Я принесла тебе обед.       Он нахмурился пуще прежнего, бросив взгляд на сумку в ее руках.       — Как ты себя чувствуешь? — из-за волнения Узумаки заговорила непривычно быстро, без стеснения разглядывая друга: он опирался рукой о дверной косяк, как будто ему было тяжело долго стоять на ногах, и его обнаженная грудь все еще была перебинтована.       — Нормально, — просто ответил Киба.       Хината какое-то время смотрела на него, заметив, что он избегает ответного взгляда, а потом уронила сумку на пол и ринулась вперед, крепко прижимаясь к его груди.       — Киба-кун, я так счастлива, что ты цел! — воскликнула она, обнимая его за талию и осторожно поглаживая по теплой коже спины. Сердце ее в это мгновение порывалось выскочить из груди, а на глаза навернулись слезы.       — Погоди, Хина, — поморщившись, прокряхтел Киба, и Хината резко задрала голову вверх.       — Ой, прости, пожалуйста, — она отстранилась, легонько коснувшись ладонью его израненной груди. — Очень больно?       — Нет.       — Я знаю, что нехорошо было так врываться к тебе, — Хината опустилась на колени, раскрывая сумку с едой. — Но я волновалась о тебе. Ты, наверное, голодный? — она вытащила контейнер и с полуулыбкой обеими руками протянула его Кибе. — Вот, возьми, нужно немного разогреть. Лучше поесть горячим.       Инузука смотрел на Хинату сверху вниз, через боль переступив с ноги на ногу, и ощутил внутри себя тошнотворную тревогу. Как теперь ему себя вести? Кибе до помутненного рассудка хотелось схватить ее за плечи и обнять так крепко, насколько сейчас хватило бы его сил. Он желал вдохнуть ее запах полной грудью, хоть и так явно ощущал его благодаря острому нюху, коснуться нежной белой щеки и без страха посмотреть в лавандовые глаза. Но… черт. Как он может?       — Я не голоден, — хрипло выдавил Киба в кулак, тут же прочистив горло. — Но спасибо, Хина. Я очень ценю твою заботу.       Хината вернула контейнер обратно в сумку и, оказавшись на ногах, подняла ее с пола и заглянула вглубь кибиного жилища.       — Давай я сама разогрею? А ты пока отдохнешь, — Хината потащилась вместе с сумкой в его кухню и тут же принялась там хозяйничать. Она так активно занялась делом отчасти потому, что подобно Кибе не знала, что говорить и делать. Неловкость между ними после случившегося ощущалась очень явно и обоим была максимально неприятна.       Пока Хината накрывала для Кибы на стол, он успел надеть на себя футболку и вернуться. Стоя у входа в просторную светлую кухню, Инузука вместе с Акамару наблюдал за суетливой Хинатой.       — Акамару, — завидев пса, она расплылась в широкой улыбке и присела, чтобы обнять его, почесывая за ухом. — Как ты, мальчик?       Акамару, отчего-то, не светился той же радостью, что и Узумаки, но все же не противился ее ласковым прикосновениям.       — Ты тоже волновался за Кибу-куна, — ворковала она, зарываясь пальцами в густую белую шерстку ниндзя-пса. — Непросто тебе пришлось?       Акамару оглушительно гавкнул, и Хината снова обняла его, будто понимала, что он хотел ей сказать.       — Не переживай. Все скоро станет как раньше, — напоследок произнесла она и встала, чтобы закончить подготовку к обеду.       Киба встретился глазами со своим питомцем и незаметно качнул головой. «Нет, — подумалось ему, — как раньше уже точно не станет».       Инузука вдруг почувствовал, как неприятно в него ударилось осознание, что не будь он таким идиотом, сейчас все сложилось бы иначе. Они с Хинатой бы вместе поели, болтая обо всем на свете, и смеялись над чем-то понятным только им двоим, а не ломали голову над тем, что теперь станется с их отношениями. Киба снова мысленно загонял себя в угол, осыпая самыми последними ругательствами: только он был виноват, что непринужденное общение с этой женщиной отныне будет только в воспоминаниях. И все ради чего? Ради мимолетной близости? Жалкой иллюзии обладания Хинатой? Как глуп он был, как недальновиден…       — Все готово, — провозгласила она, обведя глазами стол с кучей еды, явно не предназначенной только для одного человека. — Садись скорее, поешь, пока не остыло. Тебе необходимо набираться сил, чтобы окончательно поправиться.       — Спасибо, — Киба осторожно сел за стол и придвинул себе тарелку. Есть ему, правда, не особо хотелось, но при виде приготовленной Хинатой вкуснятины под ложечкой все-таки засосало.       — Ешь побольше мяса, — не лишенным строгости тоном проговорила она, выкладывая кусочки говядины в соусе на тарелку Кибы. — И про овощи не забывай.       Инузука отправил в рот очередной кусочек мяса и несдержанно прыснул.       — Что такое, Киба-кун? — хмуро поинтересовалась Хината, застыв с зажатой в палочках маленькой морковкой. — Почему ты смеешься?       Он взглянул на Хинату и улыбнулся.       — Ты со мной точно с дитем малым возишься.       — Вовсе не как с дитем, — обиженно пробурчала она, засунув предназначенную другу морковку себе в рот.       — Нет-нет, — возразил Киба, хитро ухмыляясь. — Так и есть. Не переусердствуй, а то я могу и привыкнуть к этому.       — Да пожалуйста, — хмыкнула Хината. — Все равно я буду заботиться о тебе до тех пор, пока ты не поправишься.       Улыбка с лица Инузуки тут же соскочила.       — Не понял?       — Нам с Наруто-куном будет спокойнее, если я пока пригляжу за тобой, — Узумаки отщипнула палочками немного риса и, быстро прожевав, продолжила. — Тебе нужно много отдыхать, хорошо питаться и…       — Может, я сам решу, что мне нужно? — перебивая подругу, выпалил Киба. Он смотрел на Хинату сердито и, напряженно сжимая в руках палочки, тяжело дышал. «Наруто будет спокойнее? Ну-ну».       Она шумно выдохнула.       — И все же… Ты злишься на меня.       — Злюсь? — вторил Киба, вопросительно вздернув бровь. — На тебя?       — Да, — пролепетала Хината, отрешенно ковыряясь в тарелке с овощами. — Я понимаю, что заслужила это, но…       — Но? — нетерпеливо склонившись чуть ближе к Узумаки, процедил Инузука.       Она покачала головой.       — Не знаю.       — А я знаю, Хина. Ты чувствуешь себя виноватой и ответственной за то, что между нами было. Но я вовсе не на тебя злюсь. Ты ведь понимаешь, что именно я…       — Это нечестно! — вскрикнула Хината, оттолкнув от себя тарелку. — Я не оставила тебе выбора!       — Не оста… — Киба громко усмехнулся и несдержанно швырнул на стол свои палочки. — Не оставила мне выбора?! Может, из чувства вины ты просто сделала мне одолжение?       Хината с шумом приоткрыла рот, полными слез глазами взирая на Кибу. Да, к подобному безрассудству ее, безусловно, подталкивало чувство вины перед Кибой, чьи чувства она непреднамеренно игнорировала, но в конечном итоге она отдалась ему потому, что сама этого хотела. Он был категорически неправ в своих убеждениях, думая, что Хината явилась к нему лишь из-за какого-то долга. И ее поразило, что Киба видел ее такой легкомысленной и беспринципной.       — А-а-а ч-черт… — Киба грубыми движениями рук потер лицо и откинулся на спинку стула, жалея о сказанном. — Прости, Хина. Я сказал не подумав.       — Знаю, я поступила с тобой подло. И я ужасно обошлась с Наруто-куном. И я также знаю, какой теперь являюсь в твоих глазах. Но ты ошибаешься. Я не хотела делать тебе никаких одолжений, я просто хотела… — Хината всхлипнула и опустила глаза. — Я просто хотела быть с тобой близка тогда, и мне трудно объяснить этот безумный порыв. Мне нужно было узнать немного о твоей любви, о которой я столько лет ничего не знала, по собственной глупости, конечно. Я… — она вдруг с уверенностью посмотрела Кибе в глаза, и голос ее стал твердым, лишившись былой дрожи. — я хотела узнать, какой ты. И… какой могу быть я.       Инузука судорожно сглотнул, не в силах отвести свой взгляд. Он впивался глазами в лавандовые омуты, увлажненные слезами, и не мог это остановить. Его сердце вовсю громыхало внутри еще незажившей груди, сбивая и без того тяжелое дыхание. Руки подрагивали: то ли из желания притронуться к женщине напротив, то ли от переизбытка эмоций. Хрупкая надежда, что Хината в действительности хотела его в ту ночь, становилась более прочной, и это заставляло Кибу ненавидеть себя чуточку меньше.       Но все же он понимал: не важно, что она чувствовала в тот момент. Это не могло изменить нынешнюю реальность. После того, что было, Киба не мог смотреть на Хинату как раньше, видя в ней просто друга и только мечтая узнать ее в другом амплуа. Теперь же Инузука познал ее как женщину, понял, какой может быть близость с любимым человеком, и в надежде увидеть в Узумаки прежнюю Хинату не имело никакого смысла. Киба хотел вновь приблизиться к ней, вновь ощутить себя с ней единым целым… И он не понимал, как ему теперь быть. Как, глядя на нее, не вспоминать во всех красках ту ночь.       — Ты не должна приходить сюда, — хрипло произнес Киба. — Я знаю, что ты переживаешь за меня, ведь ты всегда была добра к своим близким. Но так будет лучше, поверь мне.       — Ты что, прогоняешь меня?       — Хина… Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Незачем сейчас искать виноватых и скидывать всю ответственность на кого-то одного. Давай признаем: мы оба не думали наперед.       — Неправда, Киба-кун. Ты думал. Но я просто не дала тебе возможности все остановить. Я… только подумай, я предала своего мужа! Почему ты должен нести за это ответственность? Я опустилась так низко, что переспала с другим. Никогда не думала, что стану столь эгоистичной…       Киба устало прикрыл глаза, вдавливая ладонь в лоб, где почувствовались болезненные ощущения от приближающейся мигрени.       — Может, мы просто прекратим делать из тебя козла отпущения? Хина, давай забудем об этом. Я не хочу, чтобы ты терзалась. Это делает мне больно.       — Думаешь, это возможно?       — Я не знаю, — честно сказал он. — Но сейчас нам лучше не говорить об этом. И приходить тебе незачем. Я смогу сам о себе позаботиться.       Хината молчала, глядя на то, как Киба подтягивает стул поближе к столу, берет разбросанные палочки и подцепляет ими большой кусок говядины. Он был во многом прав, и она действительно это понимала. Хината должна была забыть о них с Кибой, каким-то образом снова проигнорировать его любовь и оставить неразгаданной тайну собственных чувств к нему. Но она не могла позволить ему быть одному в такой непростой период. Не было ни одной иной причины заботиться о Кибе, кроме собственного желания. Он все еще был Хинате другом, чье благополучие имело для нее значение. И, несмотря на все сказанное им, она сдаваться не собиралась.       — Я немного подогрею мясо, уже остыло, — Хината робко улыбнулась, стойко принимая обращенный к ней хмурый взгляд Кибы, и поднялась на ноги.       Подогревая для него еду, Хината решила: пусть Киба упрямо продолжает глядеть на нее так неприветливо и намеренно ее отталкивает, все равно она вернется сюда вновь.       Вернется и будет рядом.