To live forever

— Ты какой-то странный вампир, — изрекла Катя, и вновь посмотрела на свое запястье. На белой коже красовалось свежее тату, сделанное незадолго до обращения. «To live forever» гласила надпись. — Почему? — спросила Надя, хотя уже знала ответ. Она неправильно питается. Вроде как. — Сама знаешь, почему. Ты почему-то не любишь прокусывать шеи своим жертвам и пить кровь через укус! — Брезгую. — Брезгует она! Ты же вампир е-мое! Кровь есть кровь. — Мне легче пить уже принесенную… — Ты ненормальная! — возмущалась Катя. — Ну как так-то? Ты мне напоминаешь героиню из «Впусти меня», которая сама не хотела охотиться, но потом пришлось. — Ей лет было дохрена, а я… я еще молодая, неопытная… — Ой, да завали! Катя раздраженно отмахнулась и плюхнулась в кресло с такой силой, что оно отлетело к стене. — Тише ты! Ночь на дворе. Соседей шумом разбудишь, возмущаться начнут, — предупредила Надя, понуро потягивая из бокала темно-алую жидкость. — И что? Если сунутся, пойдут мне на ужин, — плотоядно улыбнулась Катя, беззаботно покачивая ножкой, на что Надя чуть ли не с испугом взглянула на молодую женщину, которая перестала стареть вот уже несколько месяцев назад. — Омерзительно… — Что?! — Я не знаю, я… — Ты же хотела эту жизнь! — Кать, да, хотела. И хочу ее. Но так сложно ею жить! — Привыкнешь, — ответила Катя, как показалось Наде, с убийственным к ней безразличием. Она смотрела на привлекательную женщину, на вид которой было под тридцать, а может и того меньше. На ту, которая, наконец, добилась цели — не быть человеком. Жить вечно. Как гласит и надпись на ее изящном запястье. Они познакомились в сети недавно, понравились друг другу. Их сплотила одна общая тема… — Возможно, я знаю, кто сможет мне помочь, и если поможет, я приду за тобой. — Еще раз припомнила Надя. Вспомнила, как говорила Катя, как ей сложно будет без солнца, вкусной человеческой пищи, алкоголя, но обещание вечности ничего не заменит ей. — Как можно так от всего отказаться, от того, что тебе так привычно? Катя лишь раздраженно закатила глаза и ответила, что Надя ее не до конца понимает, или плохо слушает. Сама Надя вовремя прикусила язык насчет материнства. Что вот если бы в будущем та захотела стать матерью, а обращение навсегда отобрало у нее эту возможность. Помнила, как когда-то получила ответ: — Если бы я хотела родить, я бы давно родила. Кандидаты были, и навалом. Я не стремлюсь к этому. Как и моя сестра не стремилась. Как и многие другие, которых, к сожалению, общество не понимает, и считает, что должны быть все одинаковы — замужем и с выводком за плечами. Или разведенки и с выводком. Фу так думать. — Они просто не понимают, что есть множество причин этого не делать, — аккуратно добавила Надя. Она тоже, к слову, не особо жаждала этой женской доли. — Или выходить замуж совершенно необязательно. — Без нас родят, — легко и непринужденно заметила Катя. — И выйдут замуж. А потом разведутся на славу! Куда лучше свобода от этого бремени! — Абсолютной свободы теперь для нас тоже не существует, — сокрушенно изрекла Надя. — Мы рабы крови. И ночи. Не можем выходить на солнце, так как поджаримся как шашлык, лишены других человеческих благ… — Не ной, — скривилась Катя, — не ной, пожалуйста, — уже мягче. — Лучше подойти и поцелуй меня. — Ишь чего удумала? Но Надя подошла. И послушно поцеловала алые губы, которые теперь стали такой же температуры, как и у нее, и теплели лишь после выпитой крови. Наливались алым, на щеках появлялся румянец, глаза загорались ярче, а тело становилось более теплым, почти человеческим. Обычно оно по температуре напоминало согретый на солнце мрамор. Надя медленно моргнула, совсем как человек. И глубоко вздохнула, хотя им и не нужен был воздух, но она все равно продолжала инстинктивно дышать, как и Катя. — Почему нас бросили? — Не знаю… Думаю, не хотели с нами возиться. Он сказал мне кратко, что я должна была знать. Основные правила выживания для нам подобных в современном мире. И свалил в туман. Я и не тоскую. — Но… — Кочевник одиночка, что от него ждать? Ему не нужна компания, тем более бабская. Катя хрипло рассмеялась, а Надя допила остаток крови и задумчиво посмотрела на пластиковые бутылки, в которых хранились еще запасы. Эти месяцы стали для нее настоящим испытанием. Нужно было учиться быть хладнокровным демоном, убивать без сожаления, а Наде это куда сложнее давалось, чем ее спутнице. И еще она не могла вгрызаться в горло людям… Не могла и все, хотя чувствовала их кровь, от жажды горело в горле, крови хотелось до ужаса почти каждую ночь, но Надя так и не научилась убивать как вампир. Она убивала как человек, а затем сцеживала из ран в емкости такой теперь необходимый для нее напиток. Из запястья она почему-то тоже не могла пить, и Катя раз за разом злилась все больше. — У меня какой-то ступор, — Наде аж стало стыдно, — извини. Я не знаю… Я словно боюсь укусить… — Ты и убивать вначале не могла, даже без укуса! — Разочарованно воскликнула Катя. - Мне приходилось все делать за тебя! — Прости… — Ты сама хотела стать такой, — уже мягче напомнили ей. — Ты думала — это легко? Ха! Наивная! Искать, кого бы сожрать, прятать или сжигать трупы, если не все, то хотя бы большинство, чтобы скрыть укус и обескровливание… — Вот этого вообще не понимаю, — призналась вампиресса. — На нас вряд ли смогут выйти, а если выйдут, то вряд ли поймают. Это практически нереально! Люди не верят в вампиров, и будут думать на все что угодно, но не на них. — Согласна, но лучше на всякий случай подстраховаться, если мы задерживаемся долго на одном месте. Нужно все же быть осторожными. Прятаться, не привлекать лишнего внимания. Уметь выживать как вампир не так легко как я думала. — Это ад… — Не драматизируй, — Катя снова скривила губы, — научишься. Со временем. А вот чего-чего, его у нас теперь предостаточно. — Я должна убивать как вампир… — Ты видно забыла, что ты хищник, дорогая. Теперь один из самых сильных в мире, — с откровенной гордостью заявила Катя. — И ты должна уметь кусаться. Не бояться этого! — Но я умею кусаться! Мне просто почему-то противно пить кровь через укус! Не знаю, что со мной… Может сходить к вампирскому психологу? Последняя фраза вызвала у Кати приступ смеха. — Если найдем, то обязательно, — смеясь, произнесла Катя. — Хорошая шутка. А вот что некоторые примочки, как оказалось, нам недоступны, это да. Или это придет с возрастом? Он не сказал… — Мы не можем читать мысли, не обладаем даром левитации, не можем внушать то, что хотим… — Да, это печально. Но зато ни чеснок, ни святая вода, ни распятия нам не страшны. Надеюсь, осиновые колы тоже, но я не проверяла. Ха! Я все равно довольна. В зеркалах отражаемся. Зубы не вырастают как у саблезубого тигра. С приходом утра не наступает сонливость. Можем прыгать с большой высоты и не травмироваться. Силы куда больше чем у человека. Скорость быстрее, острее слух и зрение… — И вечность впереди… — Вечность! — Воскликнула победоносно Катя. — Вот! — И мы не можем заболеть никакой заразой вроде бы, да? — Ну, пока ничем не заболели, — неожиданно Катя нежно улыбнулась девушке. — Ты своим унылым видом мне одного перса напомнила, если честно. — Луи из Вампирских Хроник? — догадалась Надя и грустно улыбнулась. — Ну да… что-то есть… — И глаза у тебя зеленые как весенняя трава, — Катя обняла спутницу за талию, а носом уткнулась ей в плечо. — Зато ты не блондинка, — смазано улыбнулась Надя. — Как хорошо, что ты хотя бы крыс не ешь! — Фу-у-у! Какая гадость! Катя рассмеялась, и этот смех прозвучал слишком громко в тишине спящего дома. — Тс-с-с! Будь потише, — чужой пальчик оказался на губах, и Катя тут же аккуратно прикусила его. — Не отдам. Надя против своей воли почувствовала волнение где-то глубоко в груди. Они слышали сердцебиения друг друга. Да, сердца у них продолжали биться, и сильное вампирское сердце Нади забилось чуть быстрее, а Катя это услышала. — Я слабая, да? — спросила она тихо, всматриваясь в холодные серые глаза. — Нет, — в тон ей ответила Катя, удерживая зрительный контакт. — Ты особенная, моя дорогая. — Правда? — еще тише. Неожиданно Катя коснулась губами костяшек пальцев спутницы и та еле ощутимо вздрогнула. — Ты такая непредсказуемая, — призналась Надя. — Это плохо? Надя не ответила и спросила совершенно о другом: — С соседями нет проблем? Я помню, что у вас дружный подъезд и все друг друга знают. — Квартир мало, пять этажей, дом небольшой, да… Соседка, с которой я всегда была в хороших отношениях, уже не раз задавалась вопросом, почему она перестала видеть меня днем. Звонит, пытается навестить, спрашивает, что случилось? Я своих не трогаю. Есть парочка алкашей, но они безобидные. — А в моей высокоэтажке всем на все плевать. Годами нормально общалась лишь с парочкой соседей, и часто захаживала к милой пожилой женщине, которая разводила мей-кунов. Точнее, она и сейчас их разводит. А вот дебошира соседа по лестничной клетке хочется прибить. Всегда меня бесил. — Так сделай это, — совершенно легко предложила Катя, будто предлагала купить новую понравившуюся шмотку. — И мать еврейка у него отвратительная… Такая гадина, до жути! Может нахамить, или сказать то, что тактичный воспитанный человек себе не позволит, а она… — О! Так отлично! Теперь у нас есть море возможностей для того, чтобы есть тех, кто нам не нравится. И очень часто вполне заслужено не нравится, я не права? — Права, — согласилась Надя, уже думая, как провернет очередное убийство. — Ну во-о-от, — довольно протянула Катя и потянулась. — Чем займемся? — Ты надолго планируешь остаться в этом городе? — Ты что как еврей? — Катя широко улыбнулась, показывая опасные зубки. — А? — Вопросом на вопрос отвечаешь. Не знаю. Здесь у меня имущество и не маленькое, с ним надо будет что-то делать… — Можно сдавать… — Можно. А можно и продать. Не знаю еще… — Я попутешествовать хочу… — Я тоже. Думаю, что достаточно пожила в этой несчастной стране. — Твои родители еще живы, так что пока они живы… — Не все им принадлежит, — сухо перебила Катя. — Как нам удалось скрывать от своих родных столько времени? Все время поражаюсь. — Они уже давно поняли, что с нами что-то не так. Естественно, они уже давно поняли, что их дети изменились. Что что-то произошло поворотное и крайне серьезное. Не могли не понять. И как бы новоявленные вампирши не выкручивались, можно было бы заметить изменения в их поведении и даже внешности. — Родня. Это очень сложно. Очень. И сейчас, когда мы другие, когда не можем вести тот образ жизни, который вели до это, но и не можем рассказать, кто мы, лучше уйти. Исчезнуть. Я тоже уже не могу со своими общаться и врать бесконечно! Это изматывает! И это притом, что я живу отдельно! Если бы жила с ними, страшно подумать, — Надю аж передернуло. — Тогда стоит быстрее продать эту квартиру, где я провела пол своей жизни, и свалить, наконец. Часть денег отдам родне, часть оставлю себе. Мы все равно можем разбогатеть легче и быстрее, чем когда были людьми. Мы уже богаче, чем были до обращения. «Воровать у жертв такое себе, но деньги все же нужны», — подумала Надя, а вслух сказала: — Что это за вампир и без денег? — Действительно. Наступило недолгое молчание, во время которого маленькая аккуратная кошечка проникла в комнату и с опаской посмотрела на женщин. — О! Муся явилась! — Стала сторониться тебя, — Надя взглянула на черную беспородную кошку, а та большими медовыми глазами смотрела настороженно, даже пугливо, и не подходила ближе. — Совсем изменилась с тех пор… почти не подходит ко мне, и уж тем более не спит со мной в постели. Животные нас обходят стороной теперь. — Отдашь ее родителям? — Надя стала накручивать темную прядку чужих волос себе на палец. — Разумеется! Не выкину же я ее на улицу, откуда и подобрала! — Хорошо, что мы животных не едим, а? — Просто не представляю, как можно есть животинок. Любых! Одних есть жалко, аж сердце разрывается, других противно. Ну вот как?! Надя охотно улыбнулась и сама придвинула губы, чтобы коснуться бледной кожи. Иногда на нее нападала нежность и желание коснуться, вот как сейчас. — Как думаешь, мы всегда будем помнить наше первое убийство? — Думаю, да. — Это как с маньяками. Они всегда помнят первое. — Хм… — Не хмыкай. — Почему это? — Потому что. — Дурила! — Сама! Женщины засмеялись, весело и беззаботно, как дети. У Нади внезапно поднялось настроение, она даже не знала, как так получилось. В который раз поразилась, как это Кате так повезло, что она натолкнулась на вампира, который не полакомился ею, а сделал то, что она хочет! В который раз задалась вопросом, сколько же кровососов ходит по земле? Они не знали. Скорее всего десятки, если не сотни мужчин и женщин. Америка, Европа, Азия… Надя соскочила с кресла, чтобы выудить из холодильника еще порцию холодной крови — она ее обожала больше всего, но низкий приятный голос остановил ее: — Стой. Давай на этот раз попробуем иначе. Надя обернулась и увидела протянутую к ней руку ладонью вверх. — Я пила от тебя во время обращения, — сказала, а у самой взгляд будто пригвоздился к тонкой коже, под которой виднелись голубые прожилки вен. Обращение. Вот этот ужас она сейчас точно не хотела вспоминать лишний раз. Коктейль из дикой, многочасовой непрекращающейся адской боли, ужаса и мыслей, что она так и умрет человеком — окончательно и бесповоротно, и станет лишь воспоминанием. — Надкуси мою кожу и сделай пару глотков, — тоном хозяйки сказала Катя. — Рискни. Надя медлила, но затем все же подошла. — Хочу почувствовать, как твои зубки проникают в мою плоть. Думаю, нам обеим понравится. Катя соблазнительно улыбнулась, а Надя машинально облизнула губы и взяла протянутую руку в свою, чувствуя, как сердцебиение снова ускоряется. Совсем как у человека. Забавно. Наверное, с возрастом оно будет биться все реже и реже. Или нет? И протянут ли они хотя бы пару сотен лет, или их все равно настигнет смерть? — Пей. И Надя неуклюже, неуверенно, но все же вонзила клыки в нежную кожу. — Можешь глубже, — разрешила Катя. — Вот так. Молодец. Боль от укуса, которая заменилась странным наслаждением. По телу прошла приятная дрожь, и она еле слышно застонала. — Твоя кровь… — удивленно прошептала Надя оторвавшись, хотя хотелось пить еще. — Она… не такого вкуса как у человека… — Может потому что я уже не человек? — расслабленно улыбнулась Катя, смотря на окровавленные губы своей спутницы. У нее немного кружилась голова. — Понравилось? Надя медленно кивнула. В голове появилась странная легкость, по венам и сосудам разливалось приятное ощущение тепла и спокойствия, а в висках застучало — сильно и громко. А еще она увидела обрывки воспоминаний, событий и образов, которые яркими быстрыми картинками пронеслись перед глазами. Примерно такие же картинки она видела, когда пила кровь своих жертв. — Ой, как наши щечки порозовели! Ну, не страшно? — Не издевайся. Ты — это другое. В ответ Катя нежно погладила вампиршу по щеке, а та спросила: — Почему тату не сходит? Глупый вопрос, но все же. Разве не должно? — Мои шрамы, морщинки, сеточки сосудов и даже растяжки тоже не ушли, например, — повела плечам Катя, любуясь немного озадаченным личиком напротив. Сейчас они стали еще немного ближе друг к другу. — Вампиры в реальности куда менее идеальны, чем показано в большинстве фильмах. Мы остаемся ровно такими, как при обращении. Краше не становимся, а просто застываем во времени. Поэтому, если можешь, лучше обращаться молодым и красивым. Пока не совсем поздно, чтобы потом без содрогания вечность смотреть на себя в зеркало.  — To live forever, — задумчиво, с немного мечтательной улыбкой снова прочитала Надя. Ей нравилась красивая, аккуратная надпись. — Ты как знала… Катя многозначительно улыбнулась и прикрыла глаза. Сейчас, когда у нее забрали немного крови, ей самой захотелось еще. Благо, в холодильнике хранилось немного. Охлажденная кровь на вкус была тоже весьма сносной, даже очень. Ей стоило это признать и согласиться в этом с Надей, а та ее просто обожала. Больше, чем самую свежую, теплую и ароматную, только что полученную. Ее создание оказалось весьма странным вампиром, ничего не скажешь. — Плохо, что мысли не читаем, так бы мы могли убивать больше разных гадов и приносить пользу обществу. Катя, услышав это, хмыкнула где-то с кухни. — Да и вообще от этой способности много плюсов. Я бы некоторые другие отдала, только чтобы она у меня появилась. — Может быть со временем. Когда-нибудь. Он не сказал.