ITcrush

Слэш
NC-17
Завершён
464
автор
eternalgoo бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
17 страниц, 1 часть
Описание:
Дёрнул же чёрт Тэхёна заглянуть в рюкзак компьютерного задрота.
Примечания автора:
Название части — песня, будет желание, послушайте, она крутая:)

Да, я никогда такого не писала и это вообще не похоже на то, что я когда-либо делала. Но… захотелось. Не претендую на оригинальность, сюжета здесь как такового нет, работа просто, чтоб посмеяться и получить удовольствие😉
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
464 Нравится 41 Отзывы 137 В сборник Скачать

you’re special - NF

Настройки текста
      У Тэхёна краш. Возможно, так должна была бы начаться какая-нибудь потрясающая история любви. Возможно, она и начнётся. Тэ понятия не имеет, если честно, как оно там и что будет, но то, что краш имеется и серьёзный — это факт.       Ким Тэхён, двадцать три годика, помощник директора в не самой большой, не самой популярной, не самой перспективной компании в Кванджу. За спиной — школа с хорошими оценками, университет с прекрасным дипломом и отлично пройденная стажировка. А ещё безумно маленький для его возраста, по его мнению, сексуальный опыт. У Тэхёна не было отношений, как таковых, секс был, конечно, но не часто и качеством не блистал, а в силу своей далеко не традиционной ориентации и того, что свободные гей-партнёры не ходят по улицам с надписями «актив», «пассив» на лбу и отсутствия у Тэ времени на поиски большой и светлой… в общем, да, год без секса. Скоро можно будет отмечать годовщину. Можно даже торт со свечками купить. Одну свечку посередине обязательно в виде члена нужно будет поставить, просто потому что это уже невыносимо.       И невыносимо оно по большей части ещё и по той причине, что перед носом постоянно (пару раз в месяц, если честно) крутится Чон Чонгук. Всё, что Тэ о нём известно: двадцать пять лет, работает у них в компании айтишником каким-то с неизвестным простым смертным функционалом, одет постоянно в худи, гоняет вечно со стаканом кофе в руке, в наушниках, а глазами всегда в телефоне.       И нет бы Чонгук выглядел, как секс-символ, тогда бы Ким смог себе объяснить, отчего его так повело-то жестоко, так нет же. Это не альфа-самец, это плюшка какая-то. У Тэхёна когнитивный диссонанс, если это можно вообще так назвать. Плюшевый, слегка помятый и вечно заспанный образ Чонгука никак нельзя было связать с чем-то, что начиналось бы на «г» и заканчивалось на «орячий». В те моменты, когда Тэ удавалось с ним напрямую столкнуться, у него всё больше и больше укреплялась в голове мысль, что нет, у этого парня если и есть секс, то только с его интернетами, не более того.       Вот такой вот парадокс. Разительно отличался образ Чонгука у Тэ в голове от того, что тот периодически перед собой видел, но оба Чонгука: и выдуманный, и реальный, ему нравились безумно. И в конечном итоге Тэхён, будучи пассивом восьмидесятого левела, безумно втрескался в компьютерного задрота, который на актива, нужного Тэхёну давно и сильно, не тянул от слова «совсем». Но представлять, как оно у них могло бы всё получиться, обрати тот на него внимание, ему всё равно нравилось.       Собственно, поэтому ничего не мешало Тэхёну стараться несправедливость жизни исправить и увеличить количество хотя бы «неожиданных» встреч с предметом воздыхания, чтобы выяснить, имеется ли у задрота пара, и если да, то какого она пола, чтобы совсем уж расстроиться, а если нет, то навыдумывать себе на радостях ещё много всякого разного, и тогда массивный вибратор, бережно устроенный в прикроватной тумбочке, будет выполнять свою работу более тщательно с хорошим таким представлением о реальном положении вещей.       Тэхён сам по себе, несмотря на свои мыслишки грязные, на небольшую манию к сталкерству и дичайшее желание заполучить уже чёртов чонгуков член в задницу, парень достаточно скромный. Не получается у него ни ходить по клубам, чтобы найти партнёра на ночь, ни сайты знакомств не помогают, на обычные свидания ходить лениво, страшно и времени нет совсем, а уж со свиданиями вслепую, что постоянно сестра устраивала, и подавно вечно ничего не клеилось. Тэхён неловкий, но очень на своём внешнем виде повёрнутый, он вечно в рубашечках выглаженных и из лёгких материалов, всегда в удобных брюках, которые и в меру облегают, и позволяют коже дышать, Тэхён тоже постоянно в телефоне, только после окончания университета, если нет поручений по работе, у Тэхёна там открыты только «Ночные этюды» да «Банк крови», ну, вы понимаете. И хочется… эх, хочется.

***

      Сегодня на улице Тэ наконец наступил праздник: он в кои-то веки получил задание передать Чонгуку поручение от директора, значится намечался поход в технический отдел, непосредственно к объекту воздыхания. А потому он просидел на работе до полдевятого вечера, зная, что айтишник задерживается по средам, и, дожидаясь, пока остальные сотрудники уйдут.       Сейчас Тэхён нервно сжимает пальцами папку с документами, покусывает губы, чтобы они покраснели и выглядели аппетитно, одёргивает модные, слегка обтягивающие штаны в крупную клетку и, раз пять выдохнув, открывает наконец прозрачную дверь, затянутую изнури жалюзи.       Вот оно. Логово задрота. Обычный кабинет: большой стол с компьютером и кучей к нему примочек, по периметру множество шкафов с документацией, диванчик имеется, пара горшков с суккулентами, на столе стоит открытый рюкзак, а вот самого Чонгука в кабинете почему-то нет. Но запах его дезодоранта (не спрашивайте откуда Тэ его знает) однако витает в воздухе, словно он им недавно напшикался… собрался куда-то?       И где он вообще?       Тэхён, воровато оглянувшись, подходит к столу и одним пальчиком оттягивает край сумки, чтобы оценить содержимое. Чёрт его знает зачем. За стеклянной дверью слышатся приглушённые шаги, хрустит замок, и дверь резко открывается внутрь, Тэ, не обративший на все эти звуки внимания, естественно вздрагивает от неожиданности, дёргает рукой, и сумка, разумеется, валится на пол, рассыпая всё содержимое. Не особо-то и много вещей там было. И привлёк изначально Тэ всего один предмет, да так, что он оторваться от созерцания не смог и рассыпал в итоге тут всё. Смазка, новенький чёрный бутылёк, ещё упакованный в целлофановую оболочку, с черничным вкусом, выкатывается издевательски из чёрного рюкзака. И пара пачек презервативов откуда-то рядом на полу оказываются.       «Он точно гей», — проносится в тэхёновой высветленной и набедокурившей голове. Ну зачем в гетеро отношениях смазка… или там тоже нужна?       — Эм?.. — подаёт голос персональный тэхёнов ужас и выгибает вопросительно бровь.       А Тэхёна в жар бросает. Стыдно до жути. Хочется сквозь землю провалиться буквально. Хочется заорать от несправедливости бытия и сто тысяч раз извиниться за то, что вообще полез. И что теперь? Он будет думать, что Тэ любопытный? Или того хуже клептоман? Не объяснишь же человеку такую выходку своей симпатией неадекватной.       — Ох, я… — роняет ещё и документы на пол, мысленно закричав и застучав ногами по полу, ну почему он такой неловкий в такие-то моменты вечно? Тэ моментально на пол опускается и принимается собирать всё, что рассыпал, а потом делает самую глупую в мире вещь, на которую только был способен. Берёт в руки злополучный бутылёк и замирает с ним в руках, вверх глаза невинно поднимая. Хуй его знает зачем.       Чонгук с места не сдвинулся, стоит: в одной руке стаканчик с кофе, в ухе наушник, в другой руке телефон, в глазах охуевание максимальное.       — Это смазка, если тебе интересно, это как бы съедобно, но есть не советую, — бросает небрежно, проглатывая все вопросы, даже не интересуется что тут происходит, подходит ближе, телефон и кофе на шкафу устраивает, вынимает эирподс из уха, убирает в чехол, кладёт к телефону, облокачивается бедром о стол совсем рядом с Тэхёном и, сложив руки на груди, наблюдает за сгорающим заживо от стыда Кимом, что наблюдал за ним всё это время и мечтал слиться с полом и исчезнуть. Его щёки пылают так, что он всерьёз опасается, что там лопнут сейчас сосуды и он на всю жизнь останется красным, как перец.       Перец… Взору впервые на таком близком расстоянии предстают бёдра мечты, которые Тэ себе тысячу раз представлял, но ни разу в жизни не наблюдал даже в обтягивающих джинсах, тот невольно нервно сглатывает, и приходит осознание — бёдра охуеннейшие, их не скрывают даже свободные треники с резинками снизу, блять… «А если у него и под чёрной толстовкой с эмблемой компании так же?»       — Ну, хочешь — съешь, только на меня так не пялься, мне становится страшно, — сдаётся спустя минуту разглядывания.       До Тэхёна через пелену накатывающего волнами возбуждения, пересиливающего даже вселенский стыд, доходит, что с ним разговаривают. И в голове возникает закономерный вопрос: он пытается растворить взглядом чужие штаны, чтобы, собственно, что?       — Ой, я… — поднимается, так и не выпустив смазку из рук, снова забывается не в силах и слова вымолвить.       — Проблемы с речью? Инсульт? Мне позвать врача?       — Нет! Ну в смысле, всё нормально, я просто поручение пришёл передать и случайно сумку уронил..       — И где оно?       — Кто? — «Ну в целом, ключицы вот выглядывают вполне себе целовальные, а если у него пресс, божечки, а если пресс?», — взгляд туманится, и хоть что ты с ним делай, не может Тэхён соображать. Он сохнет по этой айтишной НЕплюшке уже пятьсот миллионов лет, они работают в разных департаментах, и увидеть его не через стеклянную стенку кабинета, а где-то рядом живого, ну прям совсем редкая ситуация. Нельзя Кима винить за то, что у него отказывает буквально всё сейчас, они даже в туалете не пересекались, чтобы вот так близко стоять.       — Поручение, Ким, — склоняет голову вбок и щёлкает у Тэ перед носом пару раз пальцами. Внезапно хмурится. — Ким же?       — Да, Ким на полу, поручение, да, — растерянно головой мотает из стороны в сторону.       — Ким в облаках, я смотрю, тебя так смутила обычная смазка? Двух слов связать не можешь, — тянет улыбку уголком губ. И один Ким Тэхён конкретно в этот момент как человек заканчивается. Остаётся одна лужа.       Тэхён наконец очухивается и начинает хоть сколько-нибудь бегло соображать.       — Не смутила, просто никогда не думал, что ты, ну…       «Боже, что я несу, замолчи, Тэ, замолчи».       — Занимаюсь сексом? — подсказывает услужливо айтишник.       — Ну, да, знаешь, ты не производишь впечатление человека, который бы, ну, занимался сексом.       «Ну да, конечно, зачем слушать внутренний голос, давай, как обычно, по зову яиц, только потом не надо ныть».       — Что? — Чонгук уже в открытую смеётся над ним и смотрит как на придурка какого-то. — И как ты это определил?       — Ну знаешь, эти твои толстовки, вечно в телефоне там, эм…       — С таким раскладом, ты тогда в своих рубашечках воздушных и с обтянутой самыми гейскими из всех гейских штанишками задницей производишь впечатление человека, который хочет, чтобы его выебали, — поджимает губы Чон, будто бы задумавшись.       — Гомофоб что ли? — бурчит Тэ, глядя неуверенно из-под чёлки.       Чонгук вскидывает брови, смотрит с пару секунд будто бы серьёзно и снова насмешливо фыркает, взгляд отводя. Смешно ему, видите ли.       — Гомофил, — внезапно добавляет со смешком и у Тэхёна в затуманенном присутствием краша ближе чем на пятидесятиметровом расстоянии мозгу наконец проясняется. Над ним тут наглым образом сейчас смеются и издеваются, а он и ведётся.       Тэхён кивает, смущённый, кажется, в сто раз больше, чем до этого, и протягивает руку со смазкой. Чтобы вернуть, наверное.       — Хочешь? — бросает Чон.       — Да, — не задумываясь даже, к чему был вопрос.       Брови Чонгука взлетают ещё выше, кажется, они собираются вылететь за пределы лица точно.       — А, ой, в смысле, я про поручение, бля, где оно? — моментально спохватывается никудышный помощник директора, мотает головой из стороны в сторону, силясь сообразить, что происходит, и какими феромонами Чон в него выстрелил, раз заставил мозги перестать работать совершенно.       Господи, тупее ситуации не придумаешь. Потому что сейчас, если Тэ отсюда выйдет и в ближайшие полчаса не получит секс, вместо дрочки, у него поедет крыша, раз и навсегда, просто соберёт свои нехитрые пожитки, что после вот такой встречи с Чоном останутся, и свинтит в Тибет становиться монашкой. Потому что Чонгук больше не выглядит задротом, каким казался издалека, не выглядит плюшкой, наоборот — от него буквально разит сексуальной энергией и один изголодавшийся по близости Ким Тэхён это чувствует более чем. А вот конечностей своих не чувствует и плакать хочется от безысходности.       Чонгук не помогает. Айтишник внезапно выхватывает бутылек из руки, в которой Тэ его судорожно почему-то продолжал сжимать, заставив того снова смутиться, одёрнуть руку и покраснеть, подносит его к глазам, разглядывая. А потом проводит языком по нижней губе, у Тэхёна подкашиваются колени и он едва сдерживает в себе порыв застонать в голос. Ну что это такое? Разве можно так себя вести? Видишь, рядом кто-то хорни — держи, блять, язык во рту!       — Я вообще-то планировал в клуб погнать после работы, но… не против черники? — смотрит из-под ресниц испытующе.       Тэхёну приходится собрать все остатки здравого смысла, чтобы поверить в то, что обращаются непосредственно к нему. Чонгук раньше буквально казался человеком, который трахается со своим телефоном, а сейчас он стоит, смотрит странно и провокационные вопросы задаёт, да такие, что у Тэ дыхание спирает разом.       — Я вообще ягоды очень люблю, — хрипит в ответ.       — Ммм, — тянет и рукой внезапно тэхёнова стояка — заметного уже, к слову, даже из космоса — касается.       Ким таращит глаза, после блаженно их всё-таки прикрыв, и сладко на грани стона выдыхает через приоткрытые губы.       Чонгук смотрит жадно, на облизывающий пухлые губы язык, на дрожащие пушистые ресницы и манящий поскорее от него избавиться воротник лёгкой шифоновой рубашки. Тэхён этого взгляда голодного не видит, слава богу, иначе бы точно помер, он зависает на пару мгновений в неверии, что всё это чудо из чудес с ним происходит.       — Ты… серьёзно что ли? — давит из себя.       — Могу перестать, — запросто выдаёт Чонгук, тёплую руку от промежности отнимая.       — Нет-нет, — вперёд подаётся, вызвав у старшего смешок довольный, и чувствует новое поглаживание в области ширинки, только уже с лёгким нажимом. Тэхён снова поскуливает словно раненый зверёк, и глаза Чонгука темнеют ещё сильнее, этот момент Тэ уже успевает отметить и возбуждается ещё сильнее, в штанах крепчает, чужая рука, добавляя давления, продолжает осторожные движения по области вдоль ширинки.       — Если ты не перестанешь сейчас так скулить, я тебя оттрахаю прям на этом столе, правда, — констатирует факт, будто бы им обоим тут непонятно, что происходит, и надо бы прояснить.       — Если ты не перестанешь так грязно разговаривать, я кончу, а ты и вставить не успеешь, посмотрим, кому обиднее будет,— вторит в его же манере Тэхён, снова ближе подходя, лишая личного пространства и требуя больше прикосновений.       — То есть, трахаемся? Я правильно тебя понял? Здесь и сейчас?       — Просто сделай уже что-нибудь. Не я это начал.       Чонгук внезапно сильно сжимает в руке член, вставший уже во всю длину, у Тэ разве что звёзды из глаз не сыплются от неоднозначных ощущений.       — Нет уж, давай изобразим хотя бы явное согласие, а то потом распиздишься, что я тебя совратил и заставил, а ты окажешься самым натуральным натуралом.       Тэхён глаза опускает вниз и — блядский ты боже — вполне себе внушительных размеров стояк оттягивает мягкую ткань треников Чонгука сбоку, где карман. Получается, он его тоже хочет сейчас? Ну не стоял бы член по стойке смирно, если бы не хотел, что за вопросы вообще. Смелости добавляется, на странность и почти абсурдность ситуации Тэ решает пока закрыть глаза.       — Я явно сейчас выгляжу как человек, который согласен.       — Ты выглядишь как человек, который слабо одупляет, что происходит.       — И это тоже, но, — Тэхён присаживается на пол, подцепляет валяющуюся там пачку презиков и вручает Чонгуку, поднявшись, — я так долго об этом мечтал, что мне всё равно.       — Мечтал? Ещё скажи, что обо мне.       Тэ легонько головой кивает и плечами жмёт, чего уж теперь скрывать.        Чон неверяще хмурится.        — Но ты пять минут назад заявлял, что я выгляжу как человек, у которого нет секса.       — Это не мешало мне представлять всякое, — чувствует, как щёки краснеют снова.       Чонгук усмехается и, подтолкнув в плечо, заставляет спиной отойти к другому краю стола, отодвигает свой стул подальше и кивает на стол, Тэхён по взгляду понимает, что ему предлагают присесть прям на столешницу, чем немедленно и занимается. Забирается на стол, усаживаясь поудобнее, и поднимает взгляд на Чонгука.       — Я подразумевал секс, который прям секс.       — Я понял.       — Мы вроде как оба сегодня торчали на работе весь день, в душе не были, поэтому это будет достаточно грязно.       — Понимаю.       — У меня тут только влажные салфетки, — достаёт из ящика и кидает на стол.       — Хорошо.       — И у меня уже стоит так, что почти больно, поэтому я долго тебя растягивать не смогу, так что если давно не было, придётся потерпеть.       — Потерплю.       — Какой покладистый, — Чонгук подходит почти вплотную и, обхватив его ноги сильными руками, внезапно слегка на себя дёргает, заставляя ладонями в грудь —твёрдую грудь, у Тэхёна подтекает крыша — упереться и вздохнуть удивлённо.       А потом он ведёт руками по его рёбрам, Тэ обхватывает ногами его бёдра и задыхается от охватившего желания. Ладонь сминает кожу на спине под свободной рубашкой, когда успела туда пробраться — непонятно, вторую перемещает на шею, пальцами слегка надавив, ползёт по затылку, Тэхёна охватывает приятная дрожь, он мычит от удовольствия, подаваясь вперёд и приоткрывая губы.       Чонгук добирается пальцами шкодливой руки до тэхёнова лица и, оглаживая большим пухлую нижнюю, давит на серединку, Тэ в этот момент отчётливо чувствует, что у него горит сейчас буквально всё, от члена в штанах, до кончиков волос на голове.       — Ты целуешься? — хрипит Чонгук, Тэхён растворяется в этой хриплой интонации.       — Ч..что? — глаза пьяные, желание из краёв словно скоро выльется.       — Целуешься, — утверждает Чонгук и контрастно нежно своим предыдущим прикосновениям накрывает его приоткрытые, влажные и накусанные губы своими, принимаясь, распаляя пожар в животе у Тэ, жадно целовать его. Тэхён хватает его за шею, тянет на себя, вжимая в себя словно, Чонгук мычит в поцелуй, неважно что, Ким уже открыл рот пошире и без разрешения ворвался своим языком меж чужих тёплых и податливых губ, моментально зарабатывая тихий утробный рык, и от изначальной нежности не остаётся и следа. Чонгук целует жарко, ничего не стесняется совершенно, кусается, Чонгук вылизывает его рот изнутри и терзает его язык своим, Чонгук не целует, а нападает, словно с каждым поцелуем вгрызаясь в опухающие с каждой секундой и без того пухлые губы, которые перестают поспевать за его темпом. И Тэхён поддаётся, распадаясь внутри на части, ему безумно хорошо, а голова моментально пустеет, он пускает язык Чонгука совсем глубоко, позволяя заводить, целовать нагло и жадно, так, как целуют любимых людей, по которым скучали безумно.       Чонгук же времени даром зря не теряет, по одной расстёгивает пуговки на тэхёновой рубашке и к моменту, как все пуговицы остаются позади, Тэхён уже заведён до предела и в этой битве губ против других губ тоже участвует активно, распаляясь, чувствуя жар внутри и снаружи, а потому, когда рубашка с чонгкуковой подачи осторожно и медленно сползает по плечам, Тэ вздрагивает от невозможности терпеть приятное прикосновение к чувствительным плечам и холодка, полоснувшего по разгорячённой коже.       Чонгук тем временем отрывается от его губ и окидывает Тэ жадным взглядом. Он вообще сегодня весь от и до, судя по всему, будет жадный.       — Ебааать, — тянет поражённо, оглядывая нежные изгибы красивого, стройного смуглого тела, Тэхён всё ещё немного соображает и вглядывается в чужое лицо, силясь понять нравится Чонгуку то, что он видит перед собой или нет, а там и удивление, и желание, и чуточку даже болезненность; Чон облизывает губы, тянется Тэ за спину и сдвигает монитор вбок, сбивая органайзер и рассыпая на пол карандаши и ручки. Он внезапно мягко толкает Тэ в грудь, заставляя немного назад отклониться, и, наклонившись сам, припадает с поцелуями к тэхёновой груди, ползёт к шее, присасывается до боли приятно, кусается, вылизывает кожу у кадыка и принимается за плечи, у Тэхёна отказывает всё, что можно, он слетает с тормозов и, в голос застонав и не рассчитав силу, прихватывает того за волосы.       — Тшш, полегче, полегче, я так лысым останусь… — останавливается, на Тэ исподлобья смотрит. — Ты пиздец какой чувствительный, давно что ли не было или ты всегда такой? — приподнимаясь и переводя дыхание.       — Хз, всегда или не всегда, я в последний раз трахался в две тысячи бородатом году. С человеком в смысле.       — А в остальное время ты не с людьми трахаешься? С жив…       — С вибратором, боже, заткнись, — морщит очаровательно нос и ладошку к его губам прикладывает.       Мда, уж явно не тогда, когда Тэ, распластавшись полуголым по столу, с раздвинутыми ногами валяется, разговаривать обо всякой ерунде.       — Оу, — замирает Чон, губами ладонь от своего рта бодает. Лохматый, красные губы с поплывшим контуром. Бери и целуй только такого. — Может, нам тогда не стоит вот так вот…       — Ну нет уж! — цепляется руками за ворот толстовки и тянет вверх, Чонгук, впрочем, не сопротивляется и помогает себя от неё избавить, и там пресс, да… Тэхён натурально хнычет, потянув Чона на себя и сцепив ноги на его спине, а руками моментально облапив рельеф. — Бляяять, за что мне это, — осторожно лижет вставший от возбуждения тёмный чонгуков сосок.       Чонгук похвалу воспринимает правильно, приподнимает тэхёнову голову за подбородок вверх и снова впивается с поцелуем в распухшие губы, постепенно наваливается на него сильнее, заставляя лопатками на холодную поверхность стола улечься, благо хоть места хватает. Лёжа поцелуи всегда какие-то чересчур глубокие, и спустя минуту Тэхён обнаруживает себя приподнимающим таз над столом в попытке о пресс Чонгука потереться и поскуливающим в глубокий чувственный поцелуй.       Чон ласкает умело. Подумать только, а ведь Тэ думал, что у него совершенно нет секса, да хотя куда там, он умудрился вкрашиться, даже не разглядев толком предмет обожания… А Чонгук кусает плечи нежно-грубо, правильно до безумия, и Тэхёну приходится глаза закатывать от удовольствия, чтобы не вскрикивать слишком громко. Он лижет широко соски, а потом играется с каждым кончиком языка, посасывая, и прикусывает иногда, заставляя заходиться вздохами и дёргаться навстречу в попытке быть ближе. Он не оставляет без внимания губы и всю шею по периметру, и — Тэ уверен — оставляет целую кучу засосов, но и похуй, наверное.       А потом Чонгук подаётся несдержанно бёдрами вперёд, имитируя толчок и прокатив мышцами пресса по тэхёнову члену, и тот сам под немного обескураженный смешок резко тянет вниз свои брюки вместе с трусами, высвобождая перевозбуждённый член, что мокрой уже совершенно головкой бьётся об их животы.       — Чёрт, быстрее, прошу тебя…       — Да успокойся ты, куда ты торопишься? — выдыхает Чонгук.       Тэ притормаживает на полпути от того, чтобы выскоблиться из штанин окончательно.       — А почему нет? — обиженно почти.       — Ну, а куда торопиться, — глаза закатывает, — уже никого нет в офисе, я в любом случае пока тебя не выебу, никуда отсюда не уйду, не дёргайся так, — хмыкает и, обернув руку вокруг изнывающего от возбуждения тэхёнова члена, большим пальцем размазывает липкую смазку.       Тэхён не знает, что ему ответить. На секунду буквально успевает задуматься о том, что выглядел сейчас, возможно, как настоящая блядь, когда извивался тут и набрасывался, но тут же теряет эту мысль, когда Чонгук так же нежно и осторожно, как начинал с рубашкой, окончательно его штаны стягивает и, приспустив свои треники и высвободив ни разу не огромный, но в целом ничего так в принципе член и, сжав их оба вместе в ладони, начинает легонько надрачивать, снова склонившись к Тэ и легонько целуя.       Чонгук орудует рукой более чем уверенно, и Тэхён снова не может ничего поделать с собой и своим возбуждением, он прикрывает глаза и начинает тихонько постанывать, немного подаваясь бёдрами вперёд.       Ему хорошо. Ему очень хорошо. В кои-то веки ласкают чужие руки, а не свои, и так правильно, ко всему прочему, надавливая ровно туда, куда нужно, что ж, в здравом уме оставаться совершенно не получается.       — Ух, сука, почему же я не знал, что ты такой горячий? — бормочет Чонгук, отрываясь от зацелованных, красных и опухших губ.       А Тэхён думает в этот момент, что ему и дрочки хватит вот этой в целом, чтобы взять и умереть от переизбытка эмоций.       Но Чонгук вообще-то подразумевал секс, который прям секс, а потому на полпути к разрядке Тэхёна прерывают и, не давая себя коснуться, сжимают оба его запястья одной рукой.       Тэхён лежит на столе совершенно до ужаса голый. У него, по правде, немного уже побаливает спина от твёрдой поверхности стола, но он и не заикается о смене дислокации. Отчего-то мысль о том, что Чонгук возьмёт его прям на священном месте любого задрота — на компьютерном столе — в животе бабочки просыпаются и отвлекают Тэ от мыслей о том, что Чонгук невозможно горячо выглядит, когда стоит со спущенными штанами и открывает зубами пачки презервативов, раскатывая один по собственному члену, второй — по тэхёнову, чтобы всё тут не перепачкать, и третий, помогая себе зубами, раскатывает по пальцам. И всё это достаточно быстро и одной рукой, потому что другой он всё ещё удерживает запястья Тэ вместе, чтобы тот не вздумал дрочить.       — Так и какое поручение то было? — спрашивает нагло Чонгук, отпуская чужие руки наконец и одной рукой принимаясь оглаживать двумя пальцами поджавшийся вход, а второй рукой обхватывая чужой давно просящий внимания член.       — Ну там, помочь, мхм, — задницей вниз подаётся, в нетерпении стараясь будто бы насадиться на дразнящие пальцы, — я открою смазку, — хрипит, шарит по столу рукой, находит заветный бутылёк не без помощи Чона и суетливо зубами плёнку срывает, выдавливает прозрачную жидкость без предупреждения между бёдер, стараясь интуитивно попадать Чонгуку на пальцы, явно так намекая, чтобы не медлил и вставил их уже наконец.       — Так и какое поручение-то? Опять с вордом помочь? — усмехается и, подтянув Тэ на себя, чтобы немного свисала со стола желанная невозможно задница, закидывает одну его ногу под коленку себе на предплечье, раскрывая того для себя сильнее, и легонько толкается сразу двумя пальцами.       — Айщ, куда двумя сразу, — хмурится Тэ и инстинктивно дёргается.       — Тшш, — удерживает его на месте. — Расслабься.       — Вот ты наглый… И какой ворд вообще, с вордом я и сам могу разобраться.       — Ммм, — проталкивает пальцы сильнее и сгибает их, наградой служит удивлённый и явно не болезненный вздох, — какой молодец, — Тэ снова пытается насадиться сам, пока Чонгук с садистким удовольствием вытаскивает оба пальца полностью и резко вгоняет обратно, в ту же точку, безошибочно угадывая самую чувствительную область, Тэ вскрикивает и выгибается, — может быть, ты ещё и экселем пользоваться умеешь? — шепчет горячо Чонгук, подтягивая его ногу повыше и принимаясь вылизывать икру, дразня отзывающуюся на прикосновения кожу губами и прикусывая периодически.       Тэ под ним выгибается, забив совершенно на неудобный стол и боль в спине, ёрзает и сжимает пальцы в себе в отчаянной попытке заполнить себя изнутри сильнее.       — Я ещё и… ах, да, вот тут, пожалуйста, — несколько раз вскидывает вверх бёдра, заставляя собственный член липкой головкой шлёпнуть по вздрагивающему от удовольствия животу. — Я ещё и, мхм, ммм, да, пожалуйста…       — Что ещё и?       — Ну, в павер поинт могу презентации делать, — скулит, свободной ногой надавливает на чужую ягодицу, к себе тянет, выпрашивая близость.       — Да ты что, почти айти-специалист, получается, — тянет Чон, ускоряясь пальцами в горячем нутре, — а ты не такой уж и тугой… Когда ты в последний раз со своим вибратором игрался, а?       — Утром, — хрипит, чёлку со лба сдувает, — представлял, что ты окажешься качком, а потом случайно оттрахаешь меня в туалете прям в компании, кто ж знал, кто ж знал…       Тэхён не соображает совершенно, во-первых, объект симпатии и причина большинства его мокрых снов сейчас буквально трахает его задницу пальцами, во-вторых, трахает хорошо, задевая всё, что нужно задевать, и выбивает своим запахом и хриплым голосом, даже несмотря на тупые вопросы, все мысли из головы. Возможно, Тэхёну потом будет стыдно за то, что он тут болтает, за то, что открывается вот так, позволяя делать с телом всё, что хочется, но… ему-то ведь тоже хочется.       Болтает и не замечает, как срывает Чонгуку тормоза своими историями о том, как качественно имел себя дома вибратором. А потому момент, когда Чонгук, психанув и резко скинув презерватив с пальцев, меняет его на головку члена, Тэ пропускает совершенно и немного теряется от разом образовавшейся наполненности внутри и немного режущей боли. Это чувствуется куда приятнее вибратора и самую малость больнее, но Тэ наконец затыкается и, задышав шумно, старается расслабиться, потому что Чонгук, его ноги к себе на талию закинув, уже толкается внутрь, сосредоточенно присосавшись к плечу.       — Аааах, — глаза снова грозят, закатившись от удовольствия, такими и остаться, Чонгук полностью внутри, а Тэхён на одну вторую уже в астрале.       Хорошо, господи, как хорошо.       — Давай, двигайся.       — Точно порядок? Я толком не подготовил даже.       — Порядок, давай, возьми ты уже меня нормально, толку мне твои пальцы.       И это последняя связная фраза, что Тэхён из себя выдавливает.       Потому что Чонгук, срываясь на такие же бессвязные «блять, господи, блять» припадает губами к его шее, принявшись вдалбливаться в поддающуюся напору задницу, Тэ пытается подмахивать, перестаёт контролировать свои стоны, ему настолько хорошо в какой-то момент становится, что он забывает о неудобном столе напрочь и, цепляясь отчаянно ладонями за плечи Чонгука, что перестал выглядеть как человек, держащий в руках ситуацию, давно, Тэ выстанывает его имя, активно его член горячий и твёрдый в себе сжимая, чтобы доставить ещё больше удовольствия, чтобы доказать, что он явно получше случайного варианта в клубе, а Чонгук стонет сладко, а не рычит, двигается интенсивно, несмотря на их неудобное положение, впивается губами везде, куда только может достать, и натурально сводит Тэ с ума.       Наверное, Тэхёну не стоило бы вот так откровенно наслаждаться спонтанным сексом с коллегой прямо на рабочем месте, наверное, стоило подумать о том, какое мнение сложится у Чонгука, который на секундочку жуткий тэхёнов краш, о нём прежде, чем раздвигать ноги, наверное, стоило всё-таки держать себя в руках хоть немного. Но Тэхёну по-прежнему двадцать три, и его сексуальный опыт по-прежнему необширный, а то, как Чон двигается внутри него, хлюпая смазкой и рвано выдыхая куда-то в шею, по-прежнему кажется ему воплощённой если не мечтой, так хотя бы сексуальной фантазией.       Внутри горячо, горячо и наполненность эта такая приятная, что только от одного её факта можно спустить бесстыже, не позаботившись о партнёре, Тэ чувствует, что горит и внутри и снаружи, мысли горят, нервы горят, всё горит. И вся его прежняя жизнь, судя по всему, — тоже горит, потому что, познав, насколько с ним бывает хорошо, навряд ли Тэ сможет легко и просто избавиться от своей заинтересованности в этом человеке.       Стол гремит расшатанный ножками по полу, монитор опасно шатается, но кого бы это волновало, Чонгук находит влажные, прохладные от постоянного дыхания через рот, разнеженные поцелуями губы Тэ и, дрожа всем телом, впивается в них с неожиданно нежным поцелуем, продолжая двигаться внутри него, горячего и узкого, а Тэ скулит ему в рот совершенно бесстыдно, внезапно ощущая не то бабочек в животе, не то что-то другое, но то, как Чон его целует — это потрясающе, пожалуй, и так чувственно, что впору поверить, что это не будет единственный их раз, Тэ с чувством и сильной, насколько это возможно, отдачей ласкает его губы своими в ответ, отпускает себя окончательно, позволяя сладкой неге захватить мозг полностью, и в какой-то момент ощущает, как тело наполняется пресловутым электричеством, а яркое удовольствие, прошив током каждую мышцу, дёргает того за нервные окончания, заставляя вскрикнуть настолько громко, что запыхавшийся Чонгук резко ему рот рукой зажимает. А Тэ всего выкручивает от приятных ощущений, бросает в жар и в холод тут же, он гнёт навстречу чонгуковой горячей груди свою и, задрожав всем телом и всхлипывая, оглушительно кончает, растеряв остатки себя, здравого смысла, гордости, чести, судя по всему, и даже зрения, потому что в глазах темнеет, и изображение плывёт, а Чонгук, всхлипнув внезапно, догоняет его, так же забившись в его обнимающих крепко руках со стоном, и валится сверху Тэ на стол от чего тот, обиженный таким отношением к нему, протяжно скрипит, разбавляя тишину, заполненную лишь шумными влажными вздохами.       После длинной и жаркой прелюдии сам секс кажется слишком уж коротким и быстрым. Но это абсолютно точно не портит яркости впечатлений. Ким никогда не испытывал ничего подобного. Никогда. У Тэхёна ноет всё тело от спадающего волнами напряжения, от оглушительного оргазма, от неудобного стола, в конце-то концов, но он едва ли может и два слова сейчас вымолвить. Во-первых, потому что Чонгук лежит на нём сверху, устроившись щекой прям на горячей, вспотевшей груди, дыхание Тэ волнует его волосы на макушке, и Тэхён боится спугнуть волшебство момента. А во-вторых, волшебство волшебством, а они вообще-то здорово кончили сейчас друг с другом, такому синхрону даже парочки позавидуют, но они всё ещё в офисе, всё ещё знакомы лишь немного и заочно, Чонгук всё ещё наглый айтишник и тэхёнов краш, а тот от него совсем чуточку без ума, и факт того, что Чонгук вот так вот хорош в постели, лучше не делает, когда до Тэ доходит, что сейчас это всё закончится, и дальше Чонгук будет с чувством трахать уже кого-нибудь другого, возможно, даже на этом самом столе, чем уж чёрт не шутит.       — Ффух, это было… ух, — Чонгук, по-прежнему немного дрожа и тяжело дыша, поднимается наконец с горячего и влажного тела, выходя из него.       Тэ морщится и старается сообразить, как бы ему сейчас максимально нестыдно и самому от презика и остальных последствий избавиться. Неловкость накрывает с головой.       Да уж, это было грязно, горячо, но грязно. И странно, да, пожалуй странно.       Самостоятельно подняться тоже не то чтобы просто, у Тэхёна оказывается затекли все конечности на этом блядском столе, и он, неловко пошевелившись, отрывает себя от столешницы, чувствуя, как начинает гореть лицо и печёт от смущения уши.       Чёрт, он отдался ему прям в офисе, стоило пальцем поманить, каков позор-то…       — Ты в порядке? — подходит ближе Чонгук, уже успевший избавиться от презерватива и разводов смазки и вернувший бельё и треники на их законное место.       Тэхён сводит колени вместе и морщится от неприятных ощущений в чувствительном после оргазма члене, поднимая на Чонгука глаза после.       Чонгук красивый даже сейчас. Его волосы растрёпаны в разы сильнее, чем обычно, контур губ поплыл совершенно, кто бы знал, что у него такая нежная кожа, по его красивым покатым плечам тут и там рассыпаются красные пятна от тэхёновых перестаравшихся пальцев, их дополняет пара царапин, что он же ему оставил, крепкая грудь всё такая же красивая, а низко сидящие треники смотрятся словно самая подходящая его фигуре вещь на свете. И в этот момент Тэ почему-то особенно остро чувствует себя уязвимым. Он-то ведь наверняка сейчас выглядит как распоследняя отвратительная шлюха у дороги. Растрёпанный, голый, весь липкий…       Ему и невдомёк, что Чонгук смотрит и почти любуется. Потому Тэхён такой красивый даже без своей идеально подобранной одежды, без укладки этой его, он потрясающе красивый в принципе раздетым и растрёпанным, а с кучей засосов, что Чон ему случайно (умышленно) рассыпал по шее и плечам, и вовсе выглядит… потрясающе?       — Давай помогу, — и не успевает Тэ сообразить, с чем именно, и возмутиться, как Чон совершенно беззастенчиво его от презерватива избавляет, швыряя тот в мусорное ведро к его собрату, что ранее снял с себя. Дальше вытаскивает салфетки и бегло протирает поле битвы на тэхёновом теле, тянет того за руку на себя, избавляет от разводов липкой черничной смазки ягодицы, Тэ осторожно выворачивается, едва тот ползёт по заднице ниже, намереваясь вытереть всё остальное.       — Я дальше сам, дома уже, — бормочет тихонько.       Чонгук, впрочем, не настаивает и, кивнув и избавившись от салфеток, поднимает с пола тэхёновы вещи, вручая их ему. Пока Тэ натягивает на себя бельё и штаны, отчаянно жмурясь от дискомфорта в растраханной заднице, Чонгук вытирает стол и собирает всё, что они раскидали, с пола, выпивает залпом оставленный им ранее и давно уже остывший кофе и снова подходит к явно выглядящему расстроенным Тэ, что безуспешно дрожащими пальцами пытается пуговки на рубашке застегнуть.       — Давай я лучше, — мягко его ладони перехватывает, отводит и быстренько застёгивает все до горла почти.       — Спасибо.       — Ты чего?       — В плане? — смотрит вопросительно.       — Ну, смурной такой… Это оказалось хуже, чем ты там себе напредставлял? Я не оправдал ожиданий? — хмыкает.       — Мда уж… — улыбается невесело совсем. Не говорить же ему, что оправдал их, пожалуй, тот слишком уж сильно. — Мне пора, я, наверное, задерживаю тебя, ты ведь в клуб собирался, — бормочет и оглядывает помещение, вспоминая с чем и зачем он сюда вообще приходил. Вспоминает про бумаги с поручением, замечает, что Чон успел их собрать с пола и сложить на стол, пока он одевался и, кивнув, спешит ретироваться.       На душе как-то паршиво очень, и Тэ сам себе не может объяснить природы своих вот этих чувств непонятных. Стыдно, стыдно невозможно за то, что тут произошло. А ещё Чонгуку, наверное, хорошо вот таким уверенным быть и классным, а Тэ себя чертовски плохо чувствует, когда знает, что его внешний вид оставляет желать лучшего… а сейчас — он уверен — выглядит отвратительно. В общем, положительные эмоции от коитуса закончились тогда, когда оборвалась последняя ниточка оргазма, пожалуй.       — Куда побежал-то, подожди, — слышится за спиной, и Тэ внезапно оказывается развёрнут за руку от двери за секунду до того, как вышел бы из заветного кабинета. Чонгук напирает и заставляет к двери спиной прижаться. Да что у него за мания к любым вертикальным и горизонтальным поверхностям прижимать?       — Ну… домой?       — Ну пиздец, может, номер хотя бы дашь? Или настолько всё плохо было?       — Я… нет, что ты! Наоборот, я никогда… ты очень хорош…       — А чё сваливаешь тогда?       Тэ глаза вниз опускает и молчит. Ну не говорить же ему, что стыдно невозможно.       Чонгуку в целом и не нужно, чтобы ему что-то говорили, он то ли всё понимает сам, то ли слушать вообще не намерен. Потому что Тэхёна внезапно в щеку носом тычут, заставляя голову приподнять, а потом нежно-нежно целуют, осторожно ладонью за тонкую шею обхватив. Тэ опешивает знатно, но отвечает. Так же нежно, стараясь не перебарщивать.       — Как насчёт свидания? — тихонько бормочет ему Чон, спустя пару минут сладких, тягучих поцелуев.       — Ты хочешь со мной на свидание? — ошарашенно переспрашивает, щеками семафорит и не верит совершенно, что это всё с ним происходит. Это даже нереальнее, чем секс с Чонгуком. Впрочем, в реальности последнего он уже убедился, может, и интерес того сейчас неподделен?       — Слушай, я ни с кем не встречаюсь не потому, что не хочу или не могу из-за работы, например, у меня никого нет, потому что мне никто обычно не нравится настолько, чтобы на свидания ходить и прочее. А тут представь ситуацию: захожу в кабинет с недотрахом месячным, наверное, если не больше, а там кое-кто очень красивый и совершенно точно не гетеро по рюкзаку моему шарится. Я не виноват, что у меня от твоих глазёнок больших и испуганных крыша поехала, ты прости, что я тебя вот так вот на столе совсем не романтично… Но мне понравилось пиздец как. Я бы хотел, ну, продолжить. Начать сначала. Мы можем всё переиграть, ты только номер дай, мы на свидание сходим, куда захочешь, а потом я тебе в нормальных условиях докажу, что и получше могу, тут просто реально было неудобно, я серьёзно и дольше могу и лучше…       И Тэхён плывёт, плывёт, растаявшей шоколадной лужицей, его что, сейчас реально сам Чон Чонгук уговаривает на свидание сходить?       — Эй, ты меня вообще слушал?       — Ты правда хочешь со мной на свидание? — глаза большие-большие, губа недоверчиво дрожит.       «Глупыш, кто вообще посмел тебе сказать, что кто-то не захочет с тобой на свидание. Ты же самый красивый в мире!»       Чонгук смотрит строго. Кажется, его слова пропустили мимо ушей.       — Не слушал.       — Что?       — Ничего, красивый ты, говорю, ужасно, целовал бы тебя сутками напролёт, — а потом делает страшное: берёт и, перехватив за бёдра, на плечо себе одного, кажется, уже не просто вкрашившегося, а в конец поплывшего Тэ закидывает, шлёпает легонько по обтянутой модными штанами в крупную клетку аппетитной заднице и, не обращая внимания на полные негодования возгласы и миллион вопросов, забирает свои вещи и из кабинета со своей ношей выходит, вызывая такси на ходу на свой адрес. Успеют ещё поближе познакомиться. И посмущаться. И на свидание успеют.       А что добру пропадать? Чонгук лучше себе такое замечательное, прекрасное заберёт. В конце-то концов, по клубам ходить энергозатратно, на свидания вслепую — лень, а свободные гей-партнёры почему-то по-прежнему по улице с надписями «актив», «пассив» на лбу так и не ходят.       — Гомофоб, ага, как же…

***

      Просыпается Тэхён под аккомпанемент редкого щебетания птиц в парке у дома, шума проезжающих где-то далеко внизу по автостраде машин, лёгкого ветерка, что создал сквозняк, врываясь в приоткрытое окно небольшой однокомнатной квартиры на тринадцатом этаже, и чувствуя, как чьи-то тёплые пальцы мягко поглаживают его по животу, выводя замысловатые узоры подушечками.       — Мхм, — тянется спросонья и поворачивается под устроившейся на боку тяжёлой рукой.       — Проснулся? — Чонгук выглядит бодрым, он подпирает рукой голову и смотрит на него сверху вниз.       — Угум, а ты давно встал?       — Полчаса назад где-то.       — Ты что, пялился на меня всё это время, пока я спал? — хмурится, с трепетом вспоминая нежные поглаживания по животу, которые чувствовал через сон.       — Дааа, — тянет насмешливо и ниже склоняется, — самым наглым образом.       А потом мягко губами с утра припухшими и суховатыми к тэхёновым прижимается. И Тэ чувствует, что этот засранец успел почистить зубы, чего не скажешь о нём самом.       — Эй, — отстраняет от себя и быстро ладонями рот себе зажимает, не давая снова приблизиться.       — Да ладно тебе, что ты теперь, таких вещей смущаться будешь? Вчера ты был совсем бесстыдным.       И Тэхён вспоминает, как его вынесли вчера из офиса, как странно смотрела охрана на КПП, пока тот лупил ладошками Чонгука по заднице и просил отпустить, заверяя, что в состоянии идти сам, но до такси его всё же донесли, усадили и в неуютном молчании довезли до чьей-то квартиры, спасибо хоть не в отель. А там его опять долго и много целовали, снова доводя до предела, аккуратно раздевали, шептали комплименты, укладывали в постель уже голым абсолютно и ласкали в разы нежнее, чем там, в офисе. Этой ночью было всё. И Тэ сверху на крепких, желанных бёдрах, и чонгуков плывущий взгляд, когда тот принялся на нём прыгать остервенело, то и дело срываясь и впиваясь тому в отместку за то, что было в офисе, с поцелуями в шею и плечи, и Чонгук, который долго терпел, но всё же сорвался и, обхватив обеими руками за талию, окольцевав, принялся вдалбливаться грубо и, насколько это возможно, размашисто. И яркий оргазм, сначала у одного, потом следом у второго, по-другому и быть не могло, они какого-то чёрта шутками ли вселенной или чистым везением в постели друг другу подошли от и до. А потом был совместный душ, Тэхён до последнего смущался и отбивался в попытках помыться самостоятельно, по итогу сдавшись, конечно, чужим сильным рукам. А Чонгук оказался заботливым партнёром, и спать Тэхён лёг абсолютно чистым, накормленным и даже выпившим изрядное количество чая, чтобы спалось лучше. А ещё с тщательно отмытым лицом, несмотря на то, что порывался спрятать лицо от воды, чтобы выравнивающий тон бб-крем и лёгкие тени на бровях остались на утро, хотелось ведь хоть немного быть во всеоружии, но Чонгук со своим «успокойся, и так красивый» не выпустил, пока не удостоверился, что ни грамма косметики не осталось. Единственное — одеться Тэхёну не дали. Пришлось спать абсолютно голым. Ибо «днём в одежде находишься, а замёрзнуть я тебе не дам, иди ко мне». И когда Тэ такое ещё скажут, чтобы он сейчас отказывался?       — Да ну, тебя, — лупит по плечу массивному, пытается отвернуться.       — Завязывай, ну, — целует легонько куда-то в бровь, в щёку, снова чмокает тёплые губы, шею. — Мы, кстати, на работу опоздали.       — Чон Чонгук, — выдыхает почти спокойно, — ты только и делаешь, что зависаешь в своём блядском телефоне, где бы ни находился, и ты до сих пор не научился пользоваться такой замечательной вещью, как будильник?       — Неа, не научился.       — Зачем он тогда тебе нужен?       — Манхвы читать, — хмыкает довольно и прикусывает Тэ за плечо. А тот в целом в эту секунду решает, что лучше уже и быть не может.       — Я…       — А ещё для того, чтобы ты на него позвонил мне вечером, — а потом он всё равно лезет целоваться, и Тэ перестаёт сопротивляться. Хер с ним, пусть целует, раз такой извращенец, — не дай бог, не позвонишь.       — Я позвоню.
Примечания:
Спасибо, что уделили работе время, буду рада вашим отзывам💕
Миллион поцелуев моей бете и гамме, которую вы не видите, но она была😄💓

Стримьте ptd:)

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты