Часть 6
3 октября 2021 г., 20:34
Тэхён уткнулся носиком в грудь Чонгука. Кимовое дыхание помаленьку начало выравниваться, а слёзы переставали течь с его глаз. Он медленно вдохнул аромат Чоновых духов, который парню показался слишком резким и грубым, совсем ему неподходящим. Но Тэхён был готов вдыхать этот запах хоть целую вечность, лишь бы Чон никогда его не отпускал.
Чонгук немного посомневался, но всё же решившись, ласково начал гладить хёна по голове, касаясь его шелковистых волос, чувствуя приятное тепло в груди.
После минутного молчания Чон опустил голову на плечо Кима, обжигая собственным дыханием его бледноватую шею, от чего у старшего пошли по телу мурашки. Его нежная кожа вперемешку со слащавым запахом срывала Чонгуку крышу. Чон нежно коснулся его губами, желая узнать, какая она на вкус. По Киму прошлась молния удовольствия, от чего он невольно прикрыл веки. Всё вокруг сейчас казалось таким волшебным. Они чувствовали прикосновения друг друга, и никто не хотел, чтобы это прекращалось.
Тэхёну так трудно сейчас себя контролировать. Волна возбуждения накрыла его с головой, и никакое сердце не могло помешать. Но Киму всё равно трудно. В нём бьются как будто два разных человека. Один говорит, что нужно отойти, не приближаться к Чонгуку настолько близко. Ведь кто знает, что может случится? А второй, манящей песней убеждает Тэхёна в обратном, сладко щекоча потайные желания, которые так и хочется воплотить в жизнь. Ким верит этому голосу, ведь он звучит куда более желанно, чем первый. Парень приподнял свой подбородок, коротко поцеловав острую скулу Чона. Тэхёну это настолько сильно понравилось, что он сделал это ещё раз. Он медленно опустился к его шее, оставляя сладкую дорожку поцелуев. Ким не хотел больше держать себя в руках. Он медленно приблизился к желанным губам, от чего его сердце начало бешено колотиться. Парень положил свою ладонь на Чоновую щеку. Их дыхание стало тяжелее, а всё тело переполняло яркими, блаженными чувствами. Ким немного повернул свою голову для сладкого поцелуя, только сердце пропустило удар. От внезапной боли Тэхён сморщил своё лицо, сильно зажмуривая веки. Острая боль кольнула ещё раз, после чего парень отшатнулся, берясь за своё сердце.
— Тэхён! — Чон взял того за талию, чтобы Ким не упал, — Что случилось?! — в ответ послышался лишь мучительный тихий стон.
Сердце снова жутко заболело, из-за чего перед глазами начало медленно темнеть, а тело становилось вялым и лёгким. Будто оно ему и не принадлежит.
— Скажи хоть что-то, — послышался голос Чонгука, но почему он казался таким далёким? Словно между ними тысячи километров. Кто-то взял Кима на руки. И лишь горьковатый аромат подсказывал, что это Чонгук, — Прошу тебя, только не теряй сознание! — Тэхён старался изо всех сил, чтобы не упасть в вечный сон, но не из-за того, что ему страшно за себя. Он боится за Чонгука. То, чего Ким остерегался больше всего, сбылось. Навредить тому, кого он любит, только через свои глупые желания. Чимин правду говорил: "Никогда не иди за поводком своих чувств". Ким не послушал его и теперь сожалеет об этом больше всего, — Ты слышишь меня? — Чонгук легонько бил Кима по щекам, отрезвляя его от гнетущих мыслей. Ким устало посмотрел на парня. Даже пелена перед его глазами не закрыла волнующего вида Чонгука.
Тэхён сделал несколько глубоких вдохов, чтобы хоть как-то усмирить своё сердце. Он не готов умирать. Только не сейчас. Не перед глазами парня, что стал ему так дорог. Ким больно прикусил свою нижнюю губу, пытаясь вернутся к реальности.
Сердцебиение постепенно начало выравниваться, что сильно порадовало Кима. Всё вокруг обратно начало возвращать свои цвета, переставая быть одной бледной кашицей.
— Я в порядке, — слабо прохрипел Тэхён.
— Я сейчас вызову скорую, — Чонгук хотел уже вытянуть телефон, но слабая рука Кима легонько взяла его за ладонь.
— Не нужно. Со мной уже всё хорошо. Я просто немного переволновался.
— Тэхён, пойми. Лучше отвезти тебя в больницу и...
— Чонгук, — парень посмотрел со всей серьёзностью в глазах, на которую он был способен, — Нет.
— Но...
— Прошу, не нужно так волноваться. Всё и вправду в порядке, — выдавил из себя улыбку Ким, пытаясь встать на ноги.
Чонгук поднялся, смотря на попытки старшего встать, и протянул тому руку. Глубоко в его душе беспокойство только нарастало, однако прямо сейчас Тэхён вроде бы нормально стоял на ногах, поэтому парень лишь вздохнул, "хороня" опасения где-то в уголках сознания.
— Может, пойдём куда-нибудь? — отдышавшись и приведя мысли в порядок, спросил Ким.
— А куда бы ты хотел? — не сводил с него пристального взгляда младший. Он пытался найти малейший признак того, что его другу всё ещё может быть плохо.
— Не знаю, — Ким слабо пожал плечами, — Я хотел бы туда, где спокойно.
— Пляж? — задумчиво предложил Чонгук, — Туда ведь приходит очень мало людей. Тем более поздним вечером.
— Да, но... — Тэхён взволновано прижал губы — ...Может, пойдём к маяку? Честно говоря, это единственное место, в котором я чувствую себя, как дома.
В голове Чонгука вспышкой прошёлся тот вечер в маяке. Холодный, совсем безжизненный взгляд Кима, что тогда сильно напугал его. Он вспомнил много слёз и то, как заболел. Но... если бы Чон мог знать, что тогда случиться, то всё равно бы пришёл туда без раздумий. Возможно лишь с капелькой страха и волнения.
Коротко кивнув, Чон взял Тэхёна за руку, медленным шагом направляясь к океану.
маленького, уже взрослого сына, но это не значит, что он любил малыша меньше мамы. Просто отец был не из тех людей, кто может на прямую говорить о своих чувствах. Может это из-за того, что когда-то, давным-давно, ещё в раннем детстве, его бросил отец. Ушёл в другую семью, забыв о прошлой. Оставив только надежду на то, что, возможно, он вернётся, поцелует и попросит прощения. Только этого не случилось. Он навсегда пропал, как и все воспоминания о нём.
— Можно к тебе на коленки? — Чонгук с надеждой в глазах посмотрел на него, сделав губки уточкой.
— Конечно, — папа лучезарно улыбнулся, усадив сына на себя. Пусть он и не имел отца, пусть не мог говорить о любви легко, но он будет стараться изо всех сил, чтобы быть настоящим любящим папой, которого его зайчонок будет любить.
— А можно я сам себе что-то закажу? — малыш нежно прижался к руке папы, вложив в его большую руку свою маленькую ладошку.
Одобрительно махнув головой, отец положил перед ним меню, открыв его на странице десертов.
Немного подумав, Чон ткнул пальчиком на одно из блюд.
— Это! — малыш повернулся к отцу, — Я хочу это!
— Хочешь мандариновое мороженое?
Чонгук что-то сказал, только ответа не было слышно. Его перекрыл какой-то громкий грохот недалеко от них. Все гости замолчали. Была гробовая тишина, которая казалась вечной, но вскоре длилась лишь несколько секунд.
— Там что-то горит! — какая-то женщина крикнула, показывая на дым, что просачивался из белых закрытых дверей.
Начался слышаться треск огня, который явно не предвещал ничего хорошего.
Люди резко повставали со своих мест, испуганно смотря друг на друга. Послышался ещё один взрыв, но намного сильнее, нежели предыдущий.
Страх.
Крики.
Сумасшествие.
Всё это окутывало людей, глаза которых говорили больше, чем слова. Все испуганно начали бежать вниз по лестнице, топча и толкая друг друга без доли волнения за других людей. Сейчас ими контролировал инстинкт самосохранения, а на другие жизни в данный момент им было всё равно.
Мама испугано взяла малыша Чона к себе на руки. Крепко притулив его, она тихо шепнула на ухо: "Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы сейчас выйдем", напоследок добавив: "Закрой глазки". Чонгук послушался. Он всё слышал, но не видел.
— Назад! Выхода нет! — крикнул кто-то недалеко от них, — Лестницу завалило!
Послышался громкий треск. Что-то начало падать на пол. И это что-то было очень больших размеров. Раздался ещё один удар, только на этот раз он был очень близко.
— Нет... — мама испугано шепнула. Её руки больше не дрожали, она как будто окаменела.
Не обращая внимания на крики, удары и громкие всхлипывания людей, мама стояла. Казалось, она перестала дышать, лишь изредка сжимая кофточку малыша.
Медленно открыв глаза, Чон осторожно осмотрелся.
Вокруг все расталкивают друг друга. Каждый в этом помещении был готов затоптать другого ради своей жизни. Испуганные возгласы, раскрытые от ужаса глаза. Но взгляды были прикованы на какое-то тело, придавлено чем-то тяжёлым. Он лежал всего в каком-то полуметре от Чонгука. Знакомая одежда, каштановые волосы, рваное дыхание, выходящее из грудной клетки умирающего. Кровь быстро растекалась по полу, доходя до ног матери. Прямо на его глазах умирал один из самых дорогих ему людей. Его отец.
Всё казалось страшным сном, от которого хотелось проснуться, побежать к живому отцу и крепко обнять. Поведать о страшном сне, поплакать и услышать слова о том, что кошмар ушёл и больше не вернётся. Что всё будет хорошо и папа никогда не уйдет. Только время будто бы замерло. Все вокруг тоже остановились на мгновение. Но сразу же после секундного замешательства и всепоглощающего ужаса продолжили расталкивать друг друга и судорожно искать выход.
Нет, это не было сном. Как бы не хотелось, произошедшее не исчезло, не изменилось бы. Оковы страха не сбросились бы.
Прямо над ухом Чонгука раздался сильный всхлип. Он поднял свои глаза, полные слёз и отчаяния на маму. Та свободной рукой зажала рот, сдерживая рыдания. Из её красивых чарующих глаз лились слёзы. Вся она дрожала, и, казалось, готова была вот-вот потерять сознание. Но мысль о том, что прямо сейчас, прямо здесь её ребенок видит всё это, чувствует это, и наверняка не в лучшем состоянии, чем она, заставляла её продолжить бороться. Она развернула малыша к себе, прижимая и поглаживая по спине. Слова не складывались, всё в голове перемешалось.
Внезапно послышался радостный вздох, но тут же сменился на вскрик отчаяния. Кто-то заметил совсем небольшой проход среди обломков, которые перекрыли выход на лестнице. Через него было бы очень трудно пролезть, и был огромный риск того, что он мог в любую секунду обрушиться. Люди, умолкнув, стояли вокруг, осознавая, что это конец. Мама Гука поставила ребенка на ноги и, не теряя времени, повела его к проходу, расталкивая людей
— Чонгук... — она постаралась улыбнуться, чтобы успокоить сына, — Сейчас ты пролезешь туда, — указала пальцем женщина на маленькую щель в обломках, — А я следом за тобой, хорошо?
Чонгук всхлипнул и, соглашаясь, кивнул.
Нерешительно оглянув проход, он снова взглянул на маму. Та беспокойно наблюдала за малышом и, заметив нерешительность, обняла его и чмокнула в лобик, погладив по головке.
— Всё будет хорошо, слышишь? — она смотрела ему в глаза, сдерживая свои слезы, — Всё, давай, иди.
Мальчик медленно подошёл к отверстию и стал аккуратно залазить в него. Было страшно, было очень неспокойно на душе. Мама где-то позади успокаивала его, подбадривала, что заставляло двигаться дальше.
Наконец, оказавшись по ту сторону обломков, Гук радостно вскрикнул, оборачиваясь. Но радость на лице быстро сменилась замешательством. Его мама плакала, смотря на него.
— Мам? — непонимающе взглянул в её глаза малыш.
— Чонгук, я сейчас приду. Не жди, быстренько выходи на улицу. Я всегда честна с тобой. Ты ведь мне веришь? — слезы продолжали скатываться по лицу матери. Они протянули руки друг к другу, но смогли коснутся лишь кончиками пальцев.
— Обещаешь? — обеспокоенно спросил он.
— Обещаю, — слабая улыбка озарила её лицо, придав немного решительности.
Гук быстро спустился по лестнице, которая будто бы была вот-вот готова разрушиться. Страх подталкивал идти быстрее, но ноги были будто ватными, и каждая ступенька давалась с трудом. Малыш после каждого шага оборачивался назад, смотря на свою маму, которая не отводила от него взгляда, всё тщательнее стирая влагу на своих щеках.
Последняя ступень. Малыш аккуратно встал на неё. Глубоко вздохнув, он пытался себя успокоить, но всё было четно. Лестница, которая казалась бесконечной позади, как и мама с папой. Все они так рядом, но назад нельзя, и Чонгук этого понимал.
Первый этаж здания пустовал, лишь небольшие язычки пламени озаряли комнату. Быстро пробежав, Чонгук оказался на улице, которая была заполнена людьми, наблюдающими со страхом за происходящим. Кто-то из прохожих потянул мальчика на себя и начал осматривать.
— Как... Как ты выбрался?
Но Чонгук лишь промолчал. Он болезненно сжал свои зубы, наблюдая за дверями.
Секунды тянулись, будто бесконечно, складываясь в минуты. Но её никак не было. Вдруг прозвучал ещё один громкий взрыв на этаже, где были люди, и здание начало окончательно рушиться. Чон смотрел на двери, ожидая увидеть свою маму. Но время шло, а её всё так и не было.
— Мама! — Чонгук громко всхлипнул, отталкивая от себя незнакомого человека. Он хотел побежать обратно, но кто-то сильно держал его, не давая это сделать.
Чон ненавидел себя сейчас за то, что бросил её там. Что не смог помочь отцу. Что он такой слабый.
Где-то вдалеке слышалась звонкая пожарная сирена, только Чонгуку казалось, будто она понемногу утихает. Уходит прочь от всего ужаса, что здесь происходить. Чон бы тоже хотел уйти. Уйти куда-то очень далеко, но он не бросит свою маму. Не сегодня. Не сейчас. Никогда.
***
Вечер плавно становился звёздной ночью. Людей на улице было всё меньше, а тишина приятно заполняла всё вокруг. Тэхён любил такую атмосферу, ведь он видел в ней что-то волшебное и манящее. Только сейчас Ким не смотрел по сторонам, не разглядывал сияющее небо, ведь он не мог оторвать взгляд от "объятий" его с Чоном ладоней. Понимание того, что это его максимум, мучало каждую Тэхёновую частичку. Только касания, лишь дружеские... ничего большего. Увидев печальное лицо Кима, Чонгук остановился. — Что-то не так? — Чон взволновано положил свою ладонь на щеку старшего, — Тебе снова плохо? — Нет, — Ким опустил взгляд и из глаз полились горькие слёзы, — Я в порядке, — голос непроизвольно дрогнул. — Тогда почему ты плачешь? — Чону было невыносимо смотреть на плачущего Кима, но он не знал, чем помочь. Как будто сердце подсказывало, что это из-за него, а разум не мог вспомнить, что Чонгук сделал не так. — Я... Я в порядке, — Ким вытер влагу на своём лице. — Пошли скорее к маяку, — он потянул Чона за руки, заставляя пойти за ним, но Чонгук твёрдо стоял, не сдвигаясь с места. — Ким, пожалуйста, объясни, что случилось. — Ничего. Просто столько всего произошло за день, но сейчас всё хорошо, — Тэхён широко улыбнулся, однако в душе у него всё разбивалось на маленькие осколки. — Тэхён, ты можешь мне доверится, — младший немного замялся, — Если это я сделал что-то не так, то скажи, и я больше так не буду. — Не смей так говорить. Ты не виноват, — Тэхён искренне посмотрел на парня, удивляясь такой глупой мысли, — Я честен с тобой и могу рассказать тебе всё, каждую деталь своей жизни, — из-за вранья Киму становилось мерзко от самого себя, но он не подавал виду, — Ведь ты стал для меня близким другом, — снова враньё. Ведь Чон ему намного больше, чем просто друг. Но мир вряд-ли даст им шанс быть вместе, и Тэхён это понимал, даже если ему будет сложно держать свои чувства внутри, он всё ровно будет молчать. Ведь так будет лучше. По крайней мере, Ким на это надеялся. — Да... мы друзья... — но Чон ведь помнил, что Тэхён хотел его поцеловать. Ему ведь не могло показаться? Нет, это точно было так. Чонгук уверен в этом... наверное... Парень грустно улыбнулся, — Ты тоже стал для меня очень близким человеком. Тэхён медленно подошёл к младшему, заключая его в объятия. Ким уткнулся носиком в холодную шею и тихо прошептал, чтобы даже Чон не услышал: — Я люблю тебя. — Извини, ты что-то сказал? — Нет, — по коже Кима прошёлся холодный ночной ветер, из-за чего парень сильнее притиснулся к старшему, — Тебе послышалось. Чонгук сильно зажмурил веки, пытаясь унять свои слёзы. Он не хотел больше плакать, но эмоции всегда были сильнее разума. Чон снова почувствовал огорчение, которое раньше так часто затягивало его в тёмную бесконечную яму, беспощадно лишая счастливых красок жизни. Нет, он сейчас не жалеет о том, что влюбился, как ему кажется, безответно. Ведь теперь Чон понимает, каково это любить. Когда тебя как будто тонкой прозрачной нитью тянет к нему. И так приятно осознавать то, что где-то здесь, на земле есть человек, который так важен для тебя. Особенно, когда он так близко, буквально перед тобой в твоих объятиях. Чон вытер влагу с лица и глубоко вдохнул, чтобы успокоится. — Чонгук... — тихо начал Ким, всё так же обнимая того за талию. — Что? — так же тихо спросил младший, крепко прижав Тэхёна к себе. — Мне холодно, — он поднял подбородок, посмотрев на своего тайного возлюбленного, — Пошли скорее, — незаметно для самого себя Тэхён надул губки, сжав в кулачки тёмный пиджак Чона. Младший ласково улыбнулся, видя такую милую мордочку. "Так похож на медвежонка", — подумал про себя Чонгук, отпуская парня. — Пошли, — Чон медленно двинулся вперёд, засунув свои руки в карманы брюк. — Нет. Не так, — Ким быстро подошёл к младшему. Вытянув одну руку Чонгука из брюк, он переплёл их пальцы в замо́чек, — Теперь можно. Если мир запретил целовать, это ведь не значит, что он запретил прикасаться. Верно?***
— Здесь всё кажется таким красивым. Как будто волны здесь сильнее, воздух чище, а звёзды... — Чонгук восторженно рассматривал пейзаж за окном маяка, как в детстве, — ...звёзды здесь кажутся ещё ярче. — Ты часто сюда приходил? — шептал Ким, будто боясь нарушить спокойную приятную атмосферу. — Да, — Чон ласково улыбнулся, опуская свой взгляд вниз, — Я приходил сюда с родителями. — Они, наверное, хорошие люди. Младший коротко кивнул, добавляя: — Они были самими лучшими родителями на земле. Я их очень любил. — Были? — парень моментально прикусил свой язык, жалея о том, что только что сказал. — Они умерли, — Чон нервно сжал пальцы в кулак. Нет, воспоминания о маме с папой уже не приносили такой боли, как раньше. Он пытался вспоминать их с улыбкой. Ведь Чонгук знает, родители не хотели бы видеть их плачущего сына. Пусть даже с небес. Коря себя, Тэхён всё-таки спросил: — А как они...? — Несчастный случай... Ким посмотрел в глаза младшему, но в них невозможно было ничего увидеть от слова "ничего". Ни того ярого любопытства, когда он смотрит на звёзды, ни яркого света, когда он улыбается. Даже боли сейчас в них нет. Глаза кажутся пустыми, безжизненными. Старшего это напугало, но останавливать Чона он не мог. "Ему нужно выговориться", — уверял сам себя Тэхён — Это было очень давно...***
— С днём рождения, Чонгук! — мама радостно вошла в комнату, держа в руках большой торт с девятью свечами, на которых ярко сияли маленькие огоньки. — Я уже такой большой! — малыш Чон радостно запрыгал на кровати, хлопая в ладоши. — Да, мышонок. Тебе целых... — Девять годиков! — именинник счастливо показал девять пальцев, сжав один в ладошку. Мама широко улыбнулась, подходя к Чонгуку. Она поднесла поднос с тортом к Чоновому личику. — Задувай и не забудь загадать желание. Малыш сделал глубокий вдох, полностью наполнив воздухом свои маленькие щёчки, и так же сильно выдул его на огонёк на свечах, после чего они одна за другой начали тухнуть, оставляя тонкий серый дым. — Я загадал! — Чон громко завизжал от радости. — И что ж ты пожелал мышонок? — Я не скажу, потому что оно может не исполнится, — Чон мило надул губки. Мама ласково улыбнулась, взяв в одну руку маленького Чонгука. — Пошли кушать торт? — спросила она, уже направляясь к дверям. — Да! — малыш поднял кулачки вверх, звонко смеясь. Чонгук был счастлив, ведь он стал на год старше, а это значить, что теперь ему можно больше конфет и ложится спать уже в десять часов, а не в девять, ведь он уже такой большой...***
Чонгук неожиданно затих. Воспоминания неприятно кололи его сердце, но одновременно они ласково окутывали его разум. Чон отвернулся от окна, сложив руки на груди. — Моим желанием было, чтобы я никогда не забыл тот день, — младший глупо усмехнулся, скрывая за улыбкой сгусток горькой боли, — И желание сбылось...***
С обеих сторон мама и папа держали Чонгука за руки. Они прогуливались вечером по тихой околице города. Уже не было так шумно, как днём. Стало спокойно. Прекрасное окончание дня рождения. — Я так люблю вас! — немного подпрыгивая, Чон кричал своим родителям. — И мы тебя любим! — так же громко сказал папа, — Очень-очень сильно! Семья счастливо засмеялась. Когда их они вместе, то будто сияют. И все проблемы и недопонимания кажутся пустяками. Они любят друг друга, и что бы не случилось, будут любить дальше. Чону сейчас так радостно на душе. У него будто крылья выросли за спиной. Он счастлив и так будет всегда, ведь у него есть они — его родители — самые дорогие для него люди. На маминых глазах подступили слёзы, которые медленно потекли по щекам. Заметив это, Чон грустно дёрнул её за руку. — Мама, почему ты плачешь? — на глазах малыша тоже начали появляться слёзки, — Всё ведь хорошо. Правда? — Да, мышонок, — она присела на корточки около Чона, — Это я от радости, — мама ласково улыбнулась. — Честно? — Чонгук вытер рукавом свитера влагу на лице. Мама согласно кивнула, заключив малыша в объятия. Поглаживая Чона по головке, она шепнула: — Я всегда буду говорить тебе правду.***
— Она соврала, — сухо отрезал Чон, — Тэхён, она соврала мне! — младший сам не заметил, как перешёл на крик. Медленно ткнув себе пальцем в грудь, прохрипел, — Соврала...***
Посадив Чона на свои колени, мама открыла меню ресторана, в которое они решили зайти по дороге домой. — Здесь всё слишком дорогое, — грустно проговорила мама, виновато смотря на своего мужа. Но тот лишь ласково улыбнулся, положив свою ладонь на её руку. — Не волнуйся за это, — он нежно убрал прядь её длинных каштановых волос за ухо, — Выбирай, что хочешь. Смущённо поджав губы, мама принялась изучать меню. — Папочка, — легонько потянув на себя рубашку отца, буркнул Чон. — Что, зайчонок? Он редко так называл своего***
— Возможно, если б... — младший больно прикусил щёки зубами, пытаясь очиститься от больных воспоминаний. Только Чон знал, что они никуда не уйдут, ни при каких обстоятельствах. Ведь родители — это те люди, которых ты вряд-ли когда-то сможешь забыть. Не дав Чонгуку добавить что-то ещё, Ким тихо подошёл к нему сзади и обняв за талию, прошептал: — Я не знаю, что нужно говорить в такие моменты... — Не стоит, — Чон устало положил свою голову на плечо Кима, — Я уже не чувствую мучений, что испытывал раньше. Нет той боли, тех слез. Всё в прошлом. "Но все воспоминания всё равно останутся у меня в памяти, как и моё разбитое сердце в груди", — мельком проскользнуло в голове Чонгука. Тэхён же крепче прижал к себе Чона, пытаясь забрать всё волнение себе. Старший слышал боль, страх и сожаления в дрожащем горьком от воспоминаний голосе. Слышал, но ничего не мог сделать. Он просто не знал. — Тэхён... — слабо начал младший, — Можно у тебя кое о чём спросить? — Всё что угодно. — Ты мечтал когда-нибудь встретить людей, которых уже давно потерял? — Чон немного повернулся к Тэхёну, вглядываясь в него. — Если человек ушёл, значить так было нужно, — сухо ответив, Ким посмотрел в ответ, — Но я говорю это как человек, который потерял только одного человека за всю свою жизнь. И как человек, который знал только двоих, — Ким слабо улыбнулся, нежно смотря в большие кроличьи глазки Чона. — Что...? — Можно теперь мне задать вопрос? — перебив, шептал Тэхён, немного наклонившись к парню. Тот лишь легонько кивал от любопытства, приоткрыв рот, — Ты всё ещё мечтаешь, Чонгук?
