i'll watch you sleep

***

у симы волнистые и золотистые волосы, россыпью спадающие на узкие плечи; в эти мягкие, словно шелк, локоны постоянно хочется зарыться и ловить ласковый взгляд, пропитанный ее теплотой и чувствами. хочется вкладывать в ненавязчивые движения максимум своей заботы и любви и получать в ответ лучезарную улыбку, обнажающую белоснежные зубы девушки. хочется держать ее за руку, поглаживая большим пальцем ее гладкую ладонь; прикасаться к ней губами, оставляя влажный след, от которого она незаметно морщится. хочется прижать ее к себе, словно маленькую беззащитную овечку, которую хочется защитить от всего проклятого и ужасного мира и никогда в жизни своей не отпускать. хочется смотреть в эти глубокие серо-голубые глаза и взглядом вызывать у той толпы мурашек по всему телу. сима не любила тактильность, но ей нравилось, когда рыжая касается ее. касается везде, где можно: в области лица, шеи, ключиц, рук. от любого касания этой невероятной девушки у антроповой сбивалось дыхание, а пульс неимоверно учащался. юлю и симу связывает нечто большее, чем работа вожатыми в детском лагере. их связывают вечерние дискотеки с кучей подростков и детей, танцующих под все популярные песни. юля обычно не танцует: она незаметно для всех сидит на подоконнике и наблюдает за ребятами, движущимися в такт музыки. но после прихода симы в дискозал все внимание кобзевой переходит невысокой девушке с русыми волосами в блестящем платье чуть выше колена. и она подходит к ней, садится рядом, не издавая ни слова, а лишь кладёт свою голову на небольшое плечо рыжеволосой, отчего та слегка дёргается. зачастую такие посиделки в шумном и душном зале заканчиваются сладкими протяжными стонами в женском туалете, горячим дыханием, обжигающим шею антроповой, и страстными поцелуями, требующими большего. их связывают скучные планерки, на которых они не обсуждают ровным счетом ничего интересного, кроме полюбившихся всем там-тамок. сима почти не высыпается из-за долгого времяпровождения на этих надоедливых мини-собраниях и засыпает раньше положенного, заставляя юлю следить за детьми и выполнять ее обязанности. но кобзева понимает, как тяжело иногда бывает симе справляться со всем, и поэтому совершенно не злится за то, что та не может спокойно выждать отбоя. юля любит, когда антропову выдвигают на роль исполнителя там-тамок, и смеётся, когда она ругается и проклинает весь мир за это. их связывают ежедневные спевки в актовом зале, на которых отряды прогоняют до дыр знакомые им песни для костра. юле нравится слушать пение симы, несмотря на ее картавость. она лишь придает девушке большую индивидуальность, в которую безумно влюблена юля, и рыжая отдала бы все на свете, лишь бы подольше насладиться этим замечательным голосом. а еще их связывают постоянные споры и разногласия, которые всегда заканчиваются приятными примирениями.

***

от симы пахнет весной и непревзойденной лёгкостью, заставляющей кобзеву задыхаться в родном аромате любимой девушки, чьи ловкие руки легонько касаются щек, притягивая к себе и вовлекая в ненавязчивый и детский поцелуй без единого намека на пошлость. на ночном небе не было ни единой звезды, и лишь блеклый лунный свет падал на изумрудную траву, на которой лежали две девушки, глядя ввысь. сима утыкалась носом в грудь рыжеволосой, мирно посапывая. во сне она и вправду казалась такой крохотной и слабой, как маленький грудной ребенок, хоть ей уже и за двадцать. юля любовалась девушкой, перебирая ее русые пряди и аккуратно заправляя их за ухо, открывая вид на сонное личико, и напевала себе под нос строки из какой-то малоизвестной песни.

i don't ever wanna leave, i'll watch you sleep and listen to you breathe.

и кобзева знала, что они были посвящены только этому картавому русоволосому чуду.