Остановка

Рабочий день закончился. Оля закрыла программу и отключила компьютер. Коллцентр гудел, как разбуженный улей. Но ее рабочий день прошел. Она облегченно вздохнула. «Вот уж правду говорят, что на работу с гордостью, а с работы с радостью» - подумала Оля. За окном уже было темно, рано темнеет зимой. Оля устала, но домой не спешила. Хотя дома ее ожидали два любимых зверя, которых Ходжа Насреддин называл: «Зверь, именуемый Кот». После смерти мужа прошло много лет. Много лет одиночества, без особых возможностей и при отсутствии каких-либо желаний. И бывало, ей казалось, что вот промелькнул среди прохожих силуэт ее мужа, и что можно побежать и догнать его. Но это только был мираж. И после каждой такой «встречи с мужем» наступала раздвоенность: ее тело было на земле, а вот душа блуждала не понятно где, И конечно согласия в такое время между ними не было, все на автопилоте. И это состояние раздвоенности, не постоянного, но все же, только добавляло дискомфорта и так в не очень веселую жизнь Ольги. За эти годы, горе потери притупилось, уступив место неуверенности и боязни, что дальнейшая ее жизнь пройдет также без изменений, то есть без радости и желаний. И все было бы так, если бы однажды судьба ей не преподнесла сюрприз, который отвлек Олю от ее автопилотных действий. Он подмигнул Оле огоньком, который и протянул ей лучик уверенности в обратном. Кстати, умение Ольги уходить в себя всегда поражало окружающих. Как сейчас - пора идти домой, а она сидит и вспоминает о слабом огоньке, который своим маленьким теплом смог растопить лед ее опасений и изменить ее жизнь ….Мысли улетели в то зимнее утро темное и холодное. В ожидании первого троллейбуса на остановке стоят несколько человек, среди них и Оля. Люди кутаются в свои одежды – ветер просто пронизывающий. Качающиеся ветки деревьев рисуют светом фонарей причудливые узоры на асфальте и людях. Зима, а снега нет. И от этого у людей ощущение, что они находятся в безвременном, космическом пространстве. Где-то на Марсе или Луне, да где угодно, но только не на Земле. На остановке три скамейки. Под одной из них сидят бездомные кот и собака. Холод и голод объединил их и их многовековая вражда была съедена безысходностью их положения. На остановке они сидели уже не первый день. Оля поежилась. Те крохи, которые она принесла брошенным зверям, были ими проглочены за секунду. Оле было жаль зверей: « Ни угла с теплом, ни миски с хлебом. Вот жизнь!». Время шло, а вот троллейбус, в отличие от него не шел. «Как ветром сдуло. А может я выскочила рано?»- подумала Ольга. До работы не так далеко, несколько остановок. Но холод и темень, несмотря на светящиеся фонари, создавали не уютную обстановку. Нет, пешком идти не хотелось. А настроение ну просто поганое. Оля всматривалась в темную даль города. Кое в каких домах засветились окна кухонь. «Нормальные люди еще спят и сны видят. А я уже на остановке. Нет, все как то не так, все не так должно быть» - про себя ворчала Оля. Из темноты, в которую так она вглядывалась, вышел мужчина в темной куртке. Походкой он напомнил Оле ее мужа. Когда человек подошел поближе, Оля смогла рассмотреть его повнимательнее. «Лет прилично, держится ровно, походка легкая, выправка военная» - констатировала Оля. Она сама была из семьи военных. Детские и юношеские года промоталась вместе с семьей по гарнизонам и военным городкам. Поэтому четко могла отличить по выправке и умению «держать спину» военного человека от штатского. Но более всего она поразилась, когда человек подошел к скамейке и, что-то приговаривая, поугощал зверей. «Да, не часто увидишь участие к звериной судьбе» - размышляла Оля. Наконец–то к остановке подошел троллейбус. Люди вошли в него и троллейбус тронулся. Олины мысли переключились на предстоящую работу. Опять компьютер, опять клиенты. Для ее работы должен был быть определенный настрой, позитивный, жизнеутверждающий. И никого не должно волновать, да что там волновать, никто не должен заметить, что настроение у тебя сегодня « не того….». С плохим настроением нужно сидеть дома, стоять на остановке, быть где угодно, но только не на этой работе. Клиент тебя не поймет, у него и своих проблем множество. Время поездки для перестраивающей свое настроение Оли пробежало быстро. Вот и работа. Ожидая лифт, она с удивлением обнаружила человека с остановки, который ожидал соседний лифт. « Значит, тоже работает где-то здесь» - подумала Оля. А на следующее утро все повторилось: то же время, те же люди, те же звери и тот же троллейбус. Оля и не заметила, что в какой-то момент, одновременно встречающиеся на остановке люди, сблизились и что обязательным стало приветствие друг друга. Так пробежали и зима, и весна. И наступило лето. Теперь время ожидания на остановке было просто замечательным. Раннее утро радовало ожидающих остатками ночной прохлады. Встававшее где-то там, за многоэтажными домами солнышко, отправляло на законный дневной отдых фонари – и без них светло. Умытый троллейбус, блестя своими лупоглазыми окнами, резво подкатывал к остановке. Сдружившиеся пассажиры первого троллейбуса, обменивались городскими новостями, премудростями и советами дачной жизни. Сообщество, основанное на ожидании, было постоянным и приветливым. Иногда приходили и чужаки. Особенно часто в конце июня и в начале июля. У молодежи заканчивались выпускные экзамены и начинались всевозможнейшие школьные и университетские вечера. Молодежь, совершенно обалдевшая от обрушившейся на нее свободы, влюбленная во весь мир и готовая его обнять, вела себя шумно. Она ждала этого часа кто пять, кто шесть, а кто и 12 лет. И вот он пришел. Содружество не роптало, шумность не осуждало, а просто загадочно улыбалось. Оно точно знало, что молодые люди сегодня обрели не только свободу. Они, сами того не зная, прощаются с самым лучшим, беззаботным этапом своей жизни и даже больше. Кто-то из них скоро также будет приходить на остановку для ожидания первого троллейбуса. К радости Оли на работе ей предложили другую должность, при которой рабочий день начинался позже. «Ну, наконец – то буду высыпаться» - ликовала она. И Оля выпала из обоймы, покинув остановочное сообщество. И теперь только случайные встречи со старыми знакомыми напоминали ей об «остановочном братстве» Прошло два года, когда однажды возвращаясь с дачи, она услышала за спиной радостный возглас. Обернувшись, она увидела «человека с остановки». « Ну конечно это же вы, а ведь я два года ждал этой встречи. Ведь не могли вы совсем пропасть. И я ждал». Оля в ответ улыбнулась. Сердце застучало. Она была тоже очень рада этой встрече. Что вызвало у нее эту радость непонятно. Встреча ли со старым знакомым? Или это была ответная реакция на его радость? А может еще что-нибудь? Они присели на скамейку, под которой когда-то кусочничали подружившиеся братья по несчастью - кот и собака. « Где вы, что вы, где работаете, почему так потерялись?»- старый знакомый завалил Олю вопросами. Оля улыбалась, ей была приятна такая заинтересованность собеседника. И она просто спросила: «Скажите, а как вас зовут? Ведь мы так и не познакомились, хоть несколько лет каждое утро проводили в совместном ожидании?» Человек с остановки, так же просто ответил: «Саша, то есть Александр». После знакомства, обменявшись номерами телефонов «поди знай, может и пригодится», они разошлись по домам. Настроение у Оли было приподнятым. Что ни говори, а все же мужское внимание очень приятно. А потом были звонки, а потом гости на ее территории. Пили чай с конфетами. И разговоры, разговоры. А потом была поездка на Олину дачу. А там уже был и глоточек вина. Разговаривали много и только одной темы почти не касались – семьи. Семейное положение Оли было как на ладони. А вот о Сашиной жизни - ну если только чуть-чуть. Узнав, что Саша служил в танковых войсках и был командиром, ну совсем как ее муж, Оля позволила себе обращаться к нему - Командир. А если сказать по правде, то с именем Александр Олю связывали негативные воспоминания, и она просто не переносила это имя. Время шло, встречи с чаепитиями повторялись. В какой-то момент эти отношения должны были перейти в другую фазу. И вот здесь Оля испугалась перемен. За все эти годы одинокого жития она привыкла быть себе хозяйкой, зависеть только от неизбежных обстоятельств и своих желаний. И впускать в свое пространство кого-либо не захотелось, как и не захотелось и перемен. «Да, никакой логики. Пока ты одна, то хочется, чтобы кто-то был рядом. Как только грядут возможные перемены, то и общество двух котов для жизни – просто замечательно» - рассуждала Оля. В откровенном разговоре с Командиром она сказала ему, что ценит их дружественные и доверительные отношения. Что для нее самой они были неожиданными, после стольких лет одиночества. Что она не ханжа, а они взрослые люди. Но есть конкретная ситуация, через которую, к сожалению, она сегодня переступить не может. Что при любой вспышке чувств, эмоций, симпатий сразу же включается разум и начинаешь думать, что дальше? Что это только в 16 лет идешь на поводу у своих чувств и бросаешься в омут. И что отношения между людьми - это мостик, который должны пройти оба человека вместе. У одних этот мостик короткий, у других длинный, но он есть. Командир молча выслушал Олю и только спросил: « Так может быть мне и не звонить больше?». «Это тоже мужчина, то есть ты, должен решать, что делать дальше, а не задавать такой вопрос мне. На сегодняшний день наши отношения могут быть только дружественными. А что будет дальше – поживем – увидим» Тот разговор тяжело дался обоим, но Оля была абсолютно уверена, что этот ее поступок был правильным. Но самым главным для нее было то, что эта встреча принесла ей уверенность в том, что все чувства, которые есть на земле, никуда у нее не пропали. Они просто спали до поры до времени. Что у нее есть желание жить, нравиться, быть любимой и любить. «Оля, ты домой идешь? А может, останешься на вторую смену - спросила подошедшая к ней коллега. Оля стряхнула с себя пыль воспоминаний, собрала вещи и двинулась к выходу. « Домой, домой. Дома ждут два голодных зверя. А еще нужно пробежать три километра пешком, чтоб разогнать кровь и разогреть мышцы, после сидячей работы. А потом еще забежать в магазин. И вообще еще как минимум полжизни впереди и все должно быть очень хорошо» ….Ну а с Командиром они больше не встречались. Ни в городе, ни на остановке.