Ruler of Shadows/Повелитель теней

"Я любил до безумия, то, что называется безумием, то, что для меня является единственным разумным способом любить." ~Франсуаза Саган

1 год спустя. В наши дни мир превратился в дерьмовую дыру. Каждый день уходил окутанный тьмой и густым туманом, давившим на окна пустых домов. Многие из них были покинуты на заре перемен, еще больше подверглось набегам с течением дней. Дома рухнули под воздействием магии, настолько темной, что многие не осмеливались думать об этом, и их руины остались позади в качестве напоминания для тех, кто хотел выступить против нового режима. Большую часть дней с черного неба лил густой, проливной дождь, погружая мир в бесконечное чувство печали. С деревьев сорвали листья, и костлявые ветви, казалось, цеплялись за невидимые силы, окружающие их. Поля остались бесплодными. В стране тьмы ничего не росло. Невозможно было сказать, когда закончился один день и начался другой. Темнота была полупостоянной. Рейды оставляли улицу за улицей заброшенными. Очень похоже на город-призрак. Давно прошли ужасающие крики разрываемых на части семей. Дети разлучались со своими родителями; по слухам, их крики были слышны в особенно тихие ночи. В Азкабане теперь жили те, кого считали недостойными носить волшебные палочки, и те, кто когда-то был связан с Гарри Поттером, Мальчиком-Который-Выжил. Их жизни были спасены только для того, чтобы быть доведенными до безумия ужасными событиями, происходящими в тюремных стенах. Многие умоляли дементоров прийти и забрать их души, так как сама жизнь превратилась в пытку. Те, кто сопротивлялся спасению смертью, обнаружили, что сами не способны желать этого. Шли месяцы, и почти никого не осталось, чтобы вновь присоединиться к тем, кто когда-то был на стороне Мальчика-Который-Выжил. Их лица расплылись в темноте. Она просыпалась каждый день, все еще задаваясь вопросом, почему ее пощадили. Каждый день ее взгляд был прикован к окну, ища в небе солнечный лучик. Теперь она уже знала, что никогда больше не увидит солнечного света. Ночь, когда мир изменился, была свежа в ее памяти, хотя прошел долгий, бесконечный год. Год, который казался вечностью. Многие едва могли вспомнить, как это было до того, как она изменила мир; до того, как воплощение зла вышло победителем из битвы и обрушило на них всех настоящий ужас. Она видела ночью фигуры в плащах, больше не преданные Темному Лорду, но вместо этого преданные Правителю Теней. Их лица больше не скрывались за масками, и в их глазах читалось невидимое никем чувство зла. Они были безжалостны и не щадили никого, кто стоял у них на пути. Их руки были постоянно покрыты кровью. Много раз она ожидала, что они постучат в ее дверь. Они так и не пришли. Это оставило в ней живое чувство страха. Пэнси Паркинсон не знала, почему Гермиона Блэк или Эрис - как ее теперь называли - пощадила ее той ночью в Хогвартсе. Почему она попросила ее уйти. Но именно этот безумный выбор сделал ее все еще живой сегодня, чтобы встретиться лицом к лицу с ужасным адом, в который превратился этот мир с тех пор, как Эрис пришла к власти. Больше не вызывало страха воспоминание о лорде Волдеморте. Именно существование Эрис заставило мир рухнуть. Она знала, что многие другие были мертвы. Но каждый день, когда она смотрела на себя в зеркало и слышала, как дождь стучит по стеклу, она задавалась вопросом, почему ей пришлось столкнуться с другим днем. Эрис знала о ее крови, и все же она решила оставить ее в живых. "Некоторым из нас придется жить со стыдом за то, кто мы есть и кем мы хотели быть..." Именно воспоминание об этих словах каждый раз отвечало на вопрос "почему". Остаться в живых с осознанием того, что кровь в ее жилах была испорчена, было истинным наказанием. Знать, что Эрис, Повелительница Теней, стояла перед ней и позволила ей жить, сделала ее своей должницей. Долг, который, как она знала, она никогда не сможет вернуть. Она была Грязнокровкой, и ее оставили жить, потому что Эрис так решила. Это было напоминание о дружбе. Извращенное, отвратительное воспоминание о том, как она однажды подружилась с застенчивой девушкой в Хогвартс-Экспрессе и помогла ей обрести уверенность в себе. Каждый день ей оставалось жить с осознанием того, что именно ее собственный жест доброты открыл Гермиону и позволил ей стать Эрис и в конечном итоге превратил мир в ту дыру, в которую он превратился. Если бы она шла в тот день, игнорируя то, что видела, все было бы по-другому. И она жила с этим бременем всякий раз, когда слышала очередной крик ночью и находила в сточной канаве газету сопротивления, в которой сообщалось об очередной смерти. Список тех, кто умер, теперь был длиннее, чем у тех, кто жил. Скоро она останется одна. Она была ответственна за создание монстра, который теперь управлял миром. Но больше всего эти слова были напоминанием о том, что она никогда не станет той, кем когда-то мечтала быть. Ее пощадили только для того, чтобы она стала пленницей в этом мире. Мир был пустым местом. Эрис, с Беллатрикс на ее стороне, забрала последнюю крупицу надежды, которая была у мира после падения Темного Лорда. Те, кто не знал о Пророчестве, поверили, что их кошмар закончился, но обнаружили, что он только начался. И Пэнси в ужасе смотрела, как в ту же ночь Хогвартс был разрушен дотла. Даже самая высокая башня не устояла. После смерти лорда Волдеморта погибло больше людей, чем раньше. Эрис больше никого не оставила в живых в замке. Присутствующие кричали и плакали от страха, когда рухнули стены. Никто не вышел из пыли живым. Хогвартс был единственной крепостью на протяжении всей истории, которая противостояла всему, чем был лорд Волдеморт. Теперь, когда он исчез, ничто не стояло между Эрис и миром. Это было ее право. И она взяла его. И она уничтожила его. Пэнси выглянула из своего крошечного кухонного окошка. Остальная часть ее улицы была тихой. Было еще рано. Те немногие люди, которые все еще жили здесь, спали. Все они были чистокровными, и все были преданы Эрис. Они даже не знали, что среди них живет Грязнокровка. Ее так и подмывало рассказать им об этом. Они убьют ее. Мысль о том, что большинство дней казалось лучше, чем быть живым. Еще больше дождевых капель скатилось по стеклу, и Пэнси вздохнула. Ее глаза были устремлены в небо. Она должна была искать солнечный свет, этот крошечный осколок надежды. Она знала, что никогда не найдет его. Эрис забрала все. Но если бы она не цеплялась за тошнотворную надежду, Пэнси тоже только молила бы о смерти.