И горит огонь…

Люциус Малфой, проводив Снейпа к Темному Лорду и пережив первый удар по школе, медленно брёл вслед за Нарциссой к Запретному лесу. Жена тянула его за рукав, но он не мог идти быстрее — ноги плохо гнулись после последнего наказания Повелителя, а бег отнял почти все силы. Заплывший глаз подергивало от напряжения, с каким он заставлял себя идти вслед за женой. Мысли его были обращены к себе. Уже не в первый раз за с того момента, как Волан-де-Морт вернул себе тело, в его душу проникали тупые иголочки сомнения. Его жизнь чистокровного волшебника была прекрасна, пока… И самое болезненное последствие сейчас тянуло его вниз, словно чья-то невидимая рука старалась придавить его ближе к темной земле. Он почувствовал, как все его тело протестует, он едва мог справиться с рвотными позывами. Нарцисса, и без того бледная как полотно, тут же подлетела к мужу. Её руки пробежали по его лицу, она в страхе оглядывалась, не следуют ли за ними другие Пожиратели. — Оставь меня, — прохрипел Малфой, легонько оттолкнув её от себя. — Я немного отдохну и приду. Нарцисса вновь схватила его за рукав, но защитные чары отодвинули её от Люциуса. Она прижала ладонь к груди, пытаясь сдержать рыдания, но поспешила уйти. Малфой лежал, раскинув руки и глядя в темное небо. Он подумал, как бы посмотрел он сам на себя, приди он в самой лучшей своей мантии, с непогрешимостью взглядов на жизнь и без изуродованного лица. Радостного было мало, но в уголках рта Малфоя промелькнула искорка улыбки. И только сейчас он подумал: «Где же Снейп?» Сейчас он бы не отказался от помощи зельевара, поставившего на ноги его сына в прошлом году… И странное чувство вновь кольнуло его сердце. Он закрыл глаза и представил себе бледное лицо Драко, и решительное выражение на лице Снейпа, с которым он вошёл в Визжащую хижину. Разум точно окутала белая пелена, готова потяжелела, а в ушах загремела странная музыка, потусторонняя и тяжелая. Люциус поднял голову и завертел ею, пытаясь определить источник звука. Мир вокруг был застлан пеленой слез. Наконец он протер глаза и заметил перед собой фигуру, с первого взгляда напоминающая призрака. Но когда он взглянул на неё пристальней, из его груди вырвался страшный крик. Перед ним стоял Северус Снейп, одетый в полупрозрачные серебристые одежды. Казалось, что и весь он сам потерял плотность. Вымотанный, Люциус упал перед призраком на колени и закрыл лицо руками. По заросшим щетиной щекам катились слезы, смывая с кожи и остатки крови. Северус же равнодушно смотрел на рыдания старого друга, дожидаясь, пока тот снова поднимет на него глаза. Ждать пришлось недолго; Люциус отнял руки от потемневшего лица, в глазах отражался страх, но не тот, который есть у слабого человека, осознающего опасность, а почти животный, срывающийся до отчаяния при виде более могущественной, страшной и в какой-то мере абстрактной силы, что только можно было придумать в этом мире. Северус поднял руку и медленно расстегнул воротник своей мантии, и Малфой в ужасе попятился — по ткани расплылось огромное пятно крови. Снейп отвёл от своей шеи руку и молча протянул её Люциусу — тонкие серебристые пальцы тоже были покрыты кровью, по оттенку не уступающую хорошо выдержанному вину. — Как видишь, ещё одно подтверждение, что он безжалостен и к своим сторонникам, — голос Снейпа был надтреснут, и теперь приятный тембр перебивался, будто его беспрестанно кто-то тряс за плечо. Малфой почувствовал необычайную жгучую боль, и ему было с чем сравнивать — Круциатусы Темного Лорда были такими же, но эта боль была словно живое существо, вытягивающим из него все силы. Казалось, волосы отделились от кожи, на глаза давила свинцовая тяжесть, а череп готов был расколоться, и тем не менее Малфой открыл глаза и обомлел; вместе с этим ушла и боль. Перед ним предстало совершенно белое светящееся существо, будто состоящее из тысяч тончайших нитей. На миг ему показалось, что он видит перед собой какую-то особую форму Патронуса. Оно застыло перед ним в такой же позе, как и он, но руки его были сложены в молитвенном жесте, будто он что-то просил у стоящего перед ним Пожирателя смерти. Тупая боль, а вместе с ней и новая волна музыки заставила Люциуса дернуться, и существо подняло на него глаза, такие же красные, как и кровь на шее Северуса. В голове загремела музыка и слова на неизвестном языке, а Северус между тем начал тихо петь… Новая волна звуков хлестнула по сознанию Люциуса как плеть, а существо, будто почувствовав эту связь, неожиданно встало на четвереньки, и началась ужасающая трансформация, которую не вынес бы ни один человек. Существо приподнялось в воздухе, и по знаку Снейпа начало извиваться в страшных конвульсиях — из головы пробились рога и тут же исчезли; змеиный хвост с острым гребнем продержался одно мгновение, и тоже исчез; крылья всевозможных размеров и принадлежащие к разным видам животных появлялись и исчезали так, что у Малфоя запестрило в глазах. И вместе с каждой трансформацией по его сознанию точно ударяла плеть, но не обжигая, как было в начале, а словно выбивая странный ритм, и била она глухо, будто по воздуху. …Так беги уж хоть на согнутых, Ты животное особенное, К дикой жизни приспособленное В развороченном раю… Существо бросило на землю, и оно, оставляя за собой пылающий белый след света, понеслось туда, где исчезла Нарцисса. У самого входа в лес оно начало таять, и вскоре оно исчезло, рассыпавшись на тысячи светящихся нитей. Они змеями уползали прочь, освещая темную траву и бесследно исчезая. Онемевший Люциус сел на землю, обхватив голову руками, и опять поднял глаза на Северуса. Тот словно ждал его взгляда. По мановению руки их с Люциусом окутала новая дымка, словно сотканное из тумана воспоминание. В нем отправился страшный красный отсвет и силуэты разбросанных повсюду тел в масках. Из Чёрных меток вытекала странная жидкость, точно кровь смешали с древесной смолой, и она пузырями выступала на коже. И кое-где мелькал светлый отблеск, но не тёплый, а металлический, и Люциус узнал в нем золото. Оно было в различных видах, даже кровь некоторых убитых была золотой. И Снейп снова запел; в такт его словам магический свет выхватывал отдельные предметы в этой дымке, и лицо Люциуса перекашивалось от страха. … Все растратили, все отдали За сокровища холодные, За сокровища холодные Душу продали свою. И горит огонь не гаснет, Только будет ли им счастье, Только будет ли им счастье В развороченном раю… На последних словах Северус резко двинулся к старому другу и прошёл сквозь него. Люциуса обдало жаром, словно на него выжили бочку кипятка, потом холодом, точно его окунули в прорубь. Но тут же он почувствовал в руках, которые он прижал к ноющей груди, слабое тепло. Он взглянут на них — в ладонях он держал едва треплющийся синий огонёк. В его отсветах он увидел себя, Нарциссу и Драко. Лица фантомов были бледными, но у каждого было отражение улыбки. — Надеюсь, ты понял мои слова? Малфой оторвал взгляд от огонька и снова взглянул на Снейпа. Зрячий глаз наполнился слезами, он с усилием кивнул. — Тогда прощай… Береги свой огонь… Очнулся Люциус только в лесу, рядом с костром и Нарциссой. Она трясла его, чтобы вывести из оцепенения, но видела лишь пустоту, будто его что-то сломало. А он лишь старался не смотреть в красные глаза Повелителя и по-прежнему прижимал к груди руки, словно пытаясь удержать огонь, который давно исчез. Теперь он знал, что следует делать, но как?.. Словно во сне он видел смерть Поттера, как Нарцисс пошла к его мертвому телу и вернулась, но стоило ему взглянуть в её глаза, и он понял — Снейп был прав… Спустя несколько лет он вновь услышал эту песню, неумело переведённую с оригинального, как оказалось русского языка на английский. Автор оригинала мел точно так же, как погибший друг, но в ней не было такой насыщенности, как тогда; возможно, сыграло отсутсвие визуальной составляющей. Но с тех пор Нарцисса заставила мужа в саду, слушающего странную музыку в полном оцепенении. Он так и не рассказал ей о том, что услышал у Запретного леса, и не собирался тревожить память о старом друге. Но в душе его разгорался тот самый синий огонь, превратившийся со временем в бушующее золотое пламя, согревая воспоминания и настоящую жизнь.