Ммм, сливки

Дима лёгким движением руки толкает Алексея в грудь, но этого достаточно, чтобы парень послушно упал на кровать, улыбаясь и отползая назад.  — Швыряешься всем подряд, бесишься, психуешь... — перечисляет старший, ухмыляясь. — По-моему, не особо хорошее поведение, ты как считаешь? — Сегодняшний день прошел довольно весело, особенно когда ты завалился ко мне в кабинет и сосал мне, сидя под столом, прямо во время моего онлайн-совещания. Лёша, как его любит ласково называть Троицкий, обожает провоцировать Диму на работе. Старший всегда так бесится... И невозможно забыть про то самое ощущение,что прямо сейчас вас могут застать или кто-то поймет, почему на совещании директор так странно себя вел. Если подумать о тех словах, которые Дима прошептал младшему после его выходки в кабинете директора... Лёша лишь пожимает плечами, продолжая выводить парня. Он пробегается взглядом по уже знакомой квартире и поджимает губы, уводя их бантиком влево.  Плюс этой квартиры в отличной шумоизоляции, что с Дмитрием, очень даже на руку.  — Так и будешь стоять? По-моему, ты в своем кабинете говорил что-то про намазать, слизать и тут же потрахаться, для чего мы в магазин заезжали? — Старший принимается стягивать с себя футболку под смех Андреева, который идёт в коридор, забирая пакет.  — Ну, лично я, за соком, — Он выкладывает на стол пачку вишневого сока, сливки, два дорогущих йогурта, которые уклянчил купить, ведь: «Дима, ну к ним же игрушка в подарок, давай возьмём!», ту самую игрушку и печенье.  — Ты так испугался, когда секретарь спросиласпросила, что с тобой и почему ты такой дерганый, когда я начал заглатывать на всю длину. Ты там чуть не застонал. — Ты-то? Испугался? Не смеши меня, ты такое вытворяешь тут, — младший указывает на постель. — А насчёт этого… Ну прости, Дим, не мог думать ни о чем другом, кроме как о твоих словах. —До дома потерпеть не мог?  Он подходит к младшему, что уже сидит без футболки, и осторожно целует в шею, а после укладывает на кровать, пробегаясь кончиками пальцев по ребрам. Он нежно улыбается, хотя планировал вставить и без того провинившемуся младшему по самое не хочу за его выходки, но как можно, если он такой сейчас? Лежит, прикрыв глаза, и облизывает пересохшие губы. Все, что Дима может — это доставить как можно больше удовольствия парню, раз тот сегодня не мог совладать с собой. У Троицкого уходит меньше минуты, чтобы оставить партнера полностью обнаженным. Алексей приподнимается на локтях, а после и вовсе встаёт с кровати.  — Я постараюсь побыстрее, — он целует парня в губы и уходит в душ, виляя бедрами, чтобы подразнить.  — Не наебнись, соблазнитель недоделанный, — продолжает смеяться старший. Он отключает свой телефон, чтобы никто не мешал, а после раздевается сам и достает из шкафа презервативы и смазку, кидая их на постель.  Не удержавшись, парень берет сливки и хорошенько трясет их, а после выдавливает себе в рот. Слишком сладко, но ему нравится. Парень прикрывает глаза и ложится так с улыбкой на лице, ожидая своего парня.  — Идёшь в спальню, надеясь увидеть накаченного брутала, а тут это,  — через минут пятнадцать раздается язвительный голос Андреева, и он залезает на кровать, красиво выгибаясь в спине. — Ты чё, страх потерял? — Дима улыбается и треплет Лёшу по волосам.— Не тяну на брутала?  — На брутала, может, и тянешь, а вот на накаченного… — он наигранно поджимает губы и вскидывает брови, опуская руку на живот Димы и щипая его.  Последний закатывает глаза и нависает сверху над слишком сексуально лежащим парнем, целуя его за ушком. Он тихо шепчет что-то вроде «зато я не дрищ и не снизу», за что тут же получает пяткой в колено. Старший фыркает, но решает, что нужно уже приступить к процессу, иначе они опять не потрахаются, а просто будут весь вечер подначивать друг друга, после чего заснут в объятиях. Ему, конечно, нравился и такой исход событий, но все же он соскучился по своему Алексею, его Алексею, слишком сильно и хочет быть намного ближе - проникнуть в него. Раньше ни с кем такого не испытывал, все началось именно с Андреева, когда они первый раз занялись любовью. Дима оглаживает рукой бедро нижнего и чуть сжимает его, улыбаясь:  — Обожаю твои бедра, они потрясающие, — горячо выдыхает он.  — Так нам нужны сливки или ты передумал? — Нетерпеливый Лёша кивает в сторону баночки, что валяется недалеко на кровати.  Услышав от партнера тихое «нужны»,  тут же встаёт с кровати. Дима встает следом и вовсе берет его на руки, под бедра.  — Мы не станем делать это на кровати, я не хочу спать на липком, — договаривая, он уже понимает, как это звучит, а потому смеётся вместе с Лёшей.   — Вроде бы ты никогда не был против спать на липком. Старший закатывает глаза и хватает ещё и сливки, а также смазку и презервативы, унося их и парня на кухню. Он усаживает своего возлюбленного на стол и целует в губы, в этот раз напористо, как бы показывая, что все, теперь они точно начали, и он не планирует больше отвлекаться. Он слегка сжимает руку на горле Алексея и укладывает его на стол, тот смотрит на него из-под полуприкрытых глаз — каждая клеточка тела отдается процессу целиком и полностью. И именно в эти моменты Алексей для Димы самый красивый. Весь красный, взмокший, с непонятным нелепо-милым выражением лица, пытается лечь поудобнее и от этого неуклюже ударяется сам или ударяет парня, но даже не замечает этого. Брови нижнего приподняты, но в то же время самое их начало сведено к переносице, бедра дрожат, как и, впрочем, весь парень. Он краснеет от смущения в такие моменты настолько, что даже кончики ушей заливаются цветом. Старший толком не понимает, на что похожи звуки, которые тот издает в пиковый момент, но решил, что его парень «поскуливает» от удовольствия. Ступни гнутся в полукруг насколько это возможно, колени поджаты ближе к груди, но ноги все равно разведены, чтобы главный мог наблюдать за всем происходящим. Дима так любит смотреть на него, видеть каждую эмоцию, каждую морщинку от того, что он очень активно пользуется мимикой. А когда Андреев поднимает на него умоляющий взгляд… Земля словно уходит из-под ног — старший готов весь мир уложить к его ногам. И вот остаётся пару секунд до оргазма, что обязательно будет сопровождаться протяжным сладким стоном и прогибом в спине. После этого младший лишь сложит руки между ногами, чтобы успокоить все ещё подрагивающий раскрасневшийся член.  Сейчас до такого состояния довести вряд ли получится, но это и не особо нужно. Просто хочется насладиться процессом. Троицкий вновь трясет сливки, а после украшает ими тело Лёши. Он наносит на губы парня, на ключицы, потом следуют соски.  — Согни ноги и раздвинь их, — голос вновь командный, однако глаза наполнены любовью.  Лёша усмехается и делает так, как ему сказали. Старший добавляет сливки на внутреннюю сторону бедра и на головку уже вставшего члена.  — Ты так по мне соскучился? Обычно мне нужно больше времени, чтобы тебя возбудить.   — Во-первых, я хотел ещё с самого утра, ты же знаешь, а во-вторых, если у меня будет что-нибудь с членом из-за твоих сливок, я их тебе в жопу залью, — отзывается Алексей и шумно дышит. Он невольно вздрагивает, когда сливки, что уже подтаяли, так как не стояли в холодильнике, начали стекать по члену,  — Папочка…  , все что смог выдавить из себя младший. — Ты только хотел мне что-то в жопу залить, забыл? А теперь что? — "папочка " ставит щелбан прямиком в головку, заставляя Алексея вновь вздрогнуть и всхлипнуть.  Старший откидывает сливки в сторону и наклоняется к парню, целуя его в губы, параллельно слизывая сливки оттуда. После этого он незамедлительно переходит к соскам. Его пальцы тут же оказываются в волосах младшего, сжимая их. Ему нравится слышать жалобные постанывания своего парня. Вскоре Троицкий добирается до бедер и члена, и через пару минут Лёша уже полностью чистый. Дмитрий надевает презерватив, а  Алексей уже принимается разрабатывать себя, выдавив смазку на пальцы. Старший довольно наблюдает за этой картиной. Как шло время - было незаметно никому, минутная стрелка часов бешено неслась по циферблату.  — папочка, пожалуйста.., — тихо прошептал младший, тут же заливаясь громким стоном и непроизвольно ударяя старшего ногой, что лежит у него на плече.  — Тише, малыш, тише. Не стоит меня бить. Потерпи ещё немного, я хочу, чтобы мы вместе закончили, в унисон, — старший порыкивает, продолжая грубо вбиваться в парня, пока тот лежит на столе, раздвинув ноги уже около пятнадцати минут. В голове не укладывалось, как этому парню может быть только шестнадцать. Если бы Троицкий не знал его реального возраста, то дал бы Лёше около 19. Дима видит, что младший уже на пределе, старается терпеть изо всех сил. Тогда парень начинает водить пальцами по обнаженному подтянутому телу перед собой и слышит то самое поскуливание, которое так любит.  — Папочка… Аах… Пожалуйста! — буквально вскрикивает младший, ударяя по столу рукой и тут же кончает. Папочка замирает и смотрит на парня. От его вида узел в животе крепчает, и стоит сделать пару движений, как и он тоже изливается. — Я хочу чай со сливками и печеньем… — произносит Лёша через пару секунд. — Боже, серьезно? Дай я хоть член из тебя вытащу, — они оба заливаются смехом.