Соседи

      Птица только закатил глаза, когда Серёжа с удивлённым и испуганным вскриком забрался с ногами на его кровать.       — Чего, опять паук?       — А-ага…       - Ну так тут их тысячи, не считая клопов и тараканов.       - А мне этот конкретный не нравится!       — Ну так давай я его прихлопну, — он даже соизволил подняться с подоконника, но Разумовский на удивление решительно пресёк этот порыв:       — Не-а!       - А ты тут иначе со страху не сдохнешь?       - Чего?! Не надейся.

***

      — Господи, выруби эту гадость, — пробормотал Серёжа, накрывая голову подушкой, чтобы хоть как-нибудь приглушить бесконечные басы, которые изрыгал ноутбук соседа.       — Молишься на ночь? — насмешливо вздёрнул бровь Птица. — Не знал, что ты религиозен.       — Я тоже! Но клянусь, ещё одна ночь в компании Данила Степанова — и я поведу тебя в церковь…       Сосед тихо рассмеялся — этот смех частенько пробирал до мурашек, — но, медленно и как будто надменно проведя пальцем по корпусу ноутбука, увеличил громкость.       Подушка поглотила полный бессильной ярости стон Разумовского.

***

      «Восхищайся эстетикой, ведь я Данил Степанов… Я взял твою… У моей охраны есть охрана!»       Поняв, что слушать профессора всё-таки не получится сегодня, Серёжа сполз беспомощной лужицей на стол и лежал так до конца пары.

***

      — Твою…       Только зайдя в комнату, Серёжа стиснул зубы и вышел обратно, почувствовав, как дым и неподражаемый запах сигарет с ментолом наполнили каждый кубический миллиметр.       Вслед ему донёсся мелодичный, но слишком уж издевательский хохот.

***

      Серёжа работал на опережение и включил старый добрый рок-н-ролл ещё до того, как припозднившийся Птица вернулся в общагу с гулянки. Друзей у него не было, и Разумовский полагал, что странный парень напивался сам с собой, потом начинал с собой же спорить и драться, потом решал переспать, резко передумывал и возвращался «домой».       Но на этот раз он выглядел вполне прилично — и даже внятно объяснил, что обстановка в комнате ему не понравилась:       — Ооо, я пошёл обратно…       — Нет, сука, ты будешь сидеть и слушать! — рявкнул пытающийся быть злым Серёжа, хватая соседа за запястье и усаживая рядом с собой на протёртый ковёр. — Всё равно позже тебя Марфа Иванна не пустит…       — Лааааадно, умник… Пожрать у тебя есть чего-нибудь? — лениво осведомился Птица. На этот счёт Серёжа был у него в долгу, потому что однажды, в особенно сложный период студенческой жизни, съел три последних пачки его чипсов с острым перцем. Чуть не умер, честное слово…       — Мармеладки есть. Мишки. Будешь?

***

      — Да когда ты уже поймёшь, что девочкам нравятся плохие мальчики? — вздохнул Птица, наблюдая за Серёжей, внимательно наблюдавшим за Людмилой Высокоостровской, его одногруппницей, чуть ли не из-за угла.       — Этот комментарий ни к чему, мне тоже они нравятся, — огрызнулся Серёжа, игнорируя недоумённый взгляд Птицы. — А ещё мне нравятся адекватные конспекты по экономике, а больше их списать не у кого.       - Да хочешь у меня спиши...       - Что списать? Картинки с воронами? - устало осведомился Разумовский. - Благодарю.       - Не-е-ет. На мои картинки художественного таланта у тебя не хватит.       Серёжа прикусил губу, пытаясь уговорить себя хотя бы не сильно орать на Птицу. Получилось. Вместо неистового крика души, с его губ сорвалось только запальчивое:       - А вот спорим?       - Мы не в детсаду, Разум. Естественно, спорим.