Зверь на Охоте

       Большой могучий лес скрипел и стонал, ветки отдельных деревьев вот-вот грозились сломаться от бушующего ветра. Кучевые облака, с утра казавшиеся такими далёкими, белыми и пушистыми, к полудню уже бескрайним тёмным фронтом покрыли почти всё видимое человеческому глазу небо. Лес тревожно шумел, звери и их подобия тревожно пытались найти хотя бы временное укрытие, пока не стало слишком поздно. Ветер - не единственное, что предвещало грозу. Неуловимое напряжение охватило и близлежащее поле, и маленькую деревеньку, где молодухи судорожно кого-то искали и загоняли по подвалам, и даже рощицу, куда могли беспрепятственно ходить за травами и зверем живущие в этой деревеньке люди. Духота, на удивление спёртый воздух и ощущение пекла способствовали всеобщей лени и расслабленности, но люди прекрасно знали что грядёт после Бури.       Сама деревенька переживала не лучшие времена. Торговцы уже который год обделяли своим вниманием находящееся на отшибе поселение. Единственная роща, куда они могли ходить на сборы трав, а то и на редкую охоту, как будто оскудела. Яркие, солнечные деньки пропадали, посаженные растения вяли, ну а люди стоически выносили удары судьбы, хотя многие уже еле стояли на ногах. Пара слабеньких магов, что раньше помогали с бытовыми проблемами, слегла от непонятной болезни, а ведунья пропала без вести при очередном сборе полезных травок для дочки старосты, что захворала.       В последние несколько сезонов царила засуха, водоёмы пересохли, а дичь словно почувствовал что-то ушла из рощи вглубь леса. Бедные жители деревеньки порывались пойти за помощь к ближайшему селу, да только все смельчаки, что отправлялись в дорогу , не возвращались. Ни весточки, ни помощи, ни-че-го. После седьмого "гонца", что пропал за сезон, староста принял решение не посылать за помощью. Вот только, непонятное сокращение численности населения не сократилось - будь то поход за травами и кореньями, выпас скота или ещё что-то, но люди стали пропадать. Низенький, неказистый и, что уж скрывать, непрочный заборчик, хоть и был откровенно бесполезен, но он дарил чувство защищённости, а потому, староста принял решение, эмм, внимание, цитата: " Из деревни как ночью, так и днём ни ногой, ни рукой, ни прочими частями тела! Ишь, чего удумали, деревню родную бросать! На поиски лучшей жизни унесло их, тьфу!". Сколько бы он не ругался, сколько бы не запрещал, но пугливый народ в тайне всё же продолжал по нужде выскакивать в поле или рощу. В одну из таких вылазок в рощу Марфа нашла обрывки тряпья у дерева, а потом и останки. Рассказав об этом своему молодому мужу, вскоре о находке знали все. Снарядив всех мужиков и баб покрепче на поиски, в роще скоро были обнаружены остальные "гонцы" и пропавшие без вести. Прада, опознали их по одёжке, да по вещам личным. Огромное скопление мух, оводов, трупоедок и прочих насекомых, что надеялись поживиться человеченкой, показывали, что трупы появились недавно. Но и трупами их назвать ни у одной бабы язык бы не повернулся - разломанные, будто псами грызенные кости с редкими гнилыми кусками мяса, общая "растащенность" костей и различных "остаточных" органов - в простонародье требухи, создавали видимость того, что задрал несчастных Зверь. Вот только, трусливые обыватели предпочли об этом не думать, а "подзабыть". Нет, конечно бедняг похоронили, но расследования не было.        Гроза уже начала подавать первые признаки своего присутствия - лениво загрохотал гром, особо непоседливого мальчишку, умудрявшегося уворачиваться от своей неловкой сестрицы, что звала и пыталась привести в безопасное место, резким порывом ветра сбросило с плетёного забора. В лесной чащобе отрывисто и безнадёжно начал выть волк, возможно ощущая, что для его стаи грядёт ещё одно испытание.        Ливень, что обрушился на деревеньку, был словно манна небесная. Потоки воды лились словно из бочки медовуха у зажиточного трактирщика. Капли, сплетающиеся в единые потоки воды, прибивали пыль к земле, да размывали натоптанные дороги, что вели в небольшие домишки и на маленькие огороды. Казалось, что этот дождь - помощь им, в их нелёгкой судьбе. Шанс на оживление давно уже высохших рек, на наполнение колодцев, на наполнение озёр...        Сидящие битый час в погребах или под лавками и столами содрогнулись от очередного раската грома. Те, кто не озаботились рытьём погреба или подвала могли бы при свете нередких вспышек молний заметить одинокую фигуру всадника, что выехал из рощи и двигался по направлению к деревне.        Тук. Тук. Тук. ...... БАМ-М-М!!!! - Звонко что-то колотило, а после и вовсе звучно ударило в дверь дома старосты. Полноватый ранее, но теперь здорово исхудавший мужчина, с серыми водянистыми глазами, в которых нет-нет а мелькнёт алчность, со страхом вылез из погреба и приблизился к толстой деревянной двери на массивных петлях. - Кто там, дорогой? - спрашивала его жена из погреба, торопливо пихая последнего сына обратно, чтобы даже голова не выглядывала - чужак или упало что? - Не знаю, милая. Ежели чужак, то спроважу как блохастую псину! Нечего ему тут делать, ой нечего...       БАХ! БАХ! БАХ! - прозвучало ещё выразительнее и нетерпеливее чем раньше. От мощных ударов дверь содрогалась, а петли скрипели. - Эге-е-ей! Есть кто живой? Пустите путника! - раздался снаружи хрипловатый голос - Мне бы только непогоду переждать, да узнать где я, а то заплутал малёк!       Староста со страхом снял тяжёлый засов, тяжело сопя и прилагая усилия чтобы его не уронить едва ли не простонал: -Зах-ходи, путник! - не приютить нежданного гостя он не мог. Мелькнувшая было в дверном проёме стена из дождя тут же скрылась. Незнакомец помог закрыть и запереть дверь. Одет он был в тяжёлые, неизвестного тёмного цвета доспехи, истинный окрас которого был обезображен грязью. Тяжёлый капюшон плаща скрывал лицо таинственным, а может и зловещим мраком, добротные кожаные перчатки были насквозь мокрыми, а сам же плащ буквально выливал на досчатый пол потоки воды. Одиноко горящая лучина, невесть когда разожженная подходила к концу, а потому странного путника рассмотреть более не удалось - всё погрузилось во мрак. Громко, пугливо заверещала скотина, раздался горестный волчий вой, а небо озарилось громадной вспышкой молнии, которую вскоре догнал гром.       Тяжело прошедший внутрь помещения гость уселся на одну из немногочисленных лавок, попутно скинув что-то с неё. Эта вещь упала с глухим стуком и покатилась. В установившейся тишине даже дышать было странно. Было в ней, в этой тишине, что-то неживое, мёртвое. - Так, как говоришь, часто у вас такие погодные условия случаются? - светским тоном задал вопрос незнакомец, когда тишина начала усиливать нервную дрожь у старосты. Тот вздрогнул - голос незнакомца был хриплым, тихим и похожим на шипение грымзы. (прим. Грымза - огромная четырёхметровая двухголовая змеюка, что обитает в Истинной Чаще. Является опасной Тварью, но до высшей не дотягивает) Сглотнув откуда-то взявшийся комок в горле, староста ответил: -Да вот впервые за шесть сезонов, господин...? -Можно просто Даг. Не господин. Не сэр. Не милор-р-рд... - последнее слово он буквально прорычал, что в темноте было довольно устрашающим для обычного деревенщины. Хоть хитрого, изворотливого, но деревенщины. - Ах, да-да, конечно, Д-даг... Впервые за шесть сезонов, а во.. - Заткнись. - спокойно приказал незнакомец, чей силуэт на секунду осветила ещё одна молния - Твари водятся? - продолжил он свой допрос. - Твари? Н-нет кон-нечно, у нас тут хоть и близость с Чащей, но мы туда ни ногой, у нас есть Роща, там и собираем всё, а скот пасём на... -Довольно. - прекратил словесные излияния старосты гость - Ответь мне чётко: Когда, сколько и где пропадало народа у тебя в дереве?       От вопроса староста дёрнулся как от удара, но тут же, хоть этого в темноте и не видно, подобострастно зашарив глазками по силуэту, что время от времени вырисовывался от вспышек, залебезил: -Да вот по неосторожности... Всего парочку... Волки задрали, да... Не Твари это, господин, не-е-ет, не Твари.... - Дэржесвы панталоны, я спросил СКОЛЬКО. ГДЕ. КОГДА. А не то, что ты блеешь! - злобный тон и упоминание одного из Забытых богов напугали суеверного старосту не меньше, чем фиолетовый блеск звериных глаз, отчего он затрясся ещё больше и не вымолвил ни словечка.        Поняв, что от него толку мало, незнакомец сплюнул на некогда чистый пол. Угрожающе зыркнул, как показалось жене старосты, на неё и её дочь, после чего развернулся и без труда снял тяжёлый засов и исчез в опустившейся тьме под грозовым ливнем.        Конь, которого путник оставил под покосившимся навесом, всхрапнул, ткнулся мордой в плечо хозяина, от чего тот пошатнулся, но погладил такую родную морду. Абсолютно чёрный, с массивными тяжёлыми копытами, он, не смотря на разыгравшуюся непогоду, абсолютно спокойно стоял под держащимся на честном слове навесом. Даг, как он представился старосте, почесал своему боевому другу за правым ухом и поправив седельные сумки вскочил на коня. Накинув капюшон так, чтобы вставшая стеной вода хотя бы чуть-чуть не попадала ему в нечеловеческие глаза, он легонько ударил коня пятками по бокам и двинулся в сторону Рощи. Похолодевшая проклятая метка в виде Розы Ветров чётко показывала направление, в котором скоро произойдёт порыв. Тогда Твари, не сдерживаемые более Чащей, кинутся пожирать всё на своём пути, дабы унять хоть частичку голодного проклятого огня, что пылает у них в подобии души. Голод, что гонит их за добычей, голод, что подстёгивает их ярость, голод, что направляет этих существ терзать человеческую плоть.        Роща встретила путника тёмным нутром. Под некогда дружелюбными лесными сводами царил мрак, мягко скрывая следы присутствия Тварей, если они конечно уже добрались до этого рубежа. Тёмные ветки угрожающе скрипели, лесная живность, попрятавшаяся по мере своих возможностей, оставляла свои следы поспешно, неосторожно. Нетрудно было догадаться, что она почуяла приближающуюся опасность.       Верный друг и товарищ, в виде его коня, неторопливо ступал своими массивными копытами, ломая валяющиеся ветки, продираясь сквозь кусты и молоденькие деревья. Протоптанная некогда тропинка уже заросла, а потому проходимость была почти никакая. Но не для Дага. Хоть ливень и стоял стеной на открытой местности, в Роще некоторую его часть закрывали листья и ветки тонких и не очень деревьев. Под копытами довольно чавкала, словно добравшийся до падали шакал, грязь. С каждым пройденным шагом, она становилась всё темнее и темнее, пока не стала угольно чёрной. То тут, то там начали поблёскивать белёсые останки тех, кто не успел убежать из леса.        Маленькие обглоданные скелетики некрупных лис, волков, разбросанные перья и пух не успевших упорхнуть птиц, показывали, что его изначальные предположения оказались верны. В преддверии прорыва, земля постаралась дать шанс людям уйти, скрыться, переселиться, но те не поняли. Не разглядели знаков, что так отчаянно подавала природа. А наличие уже угольно-чёрной грязи означает то, что земля уже пропиталась тёмными эманациями и яростью Тварей.        Это означало, что тут не просто прорыв, а полноценное вторжение, разлом, который мог подготовить только демонолог-недоучка или некромант-отступник, коих в последнее время развелось оче-е-ень много. Всё же Светлая Гильдия зря решила притеснить Некромантов и прочих магов, которые идут по "тёмному" пути Знания.        Чавкающие звуки грязи, которые раньше издавал конь, ступая копытами по размытой дорожке, прекратились. Его друг тоже чувствовал опасность, а потому остановился. А ощущение того, что за ним наблюдают появилось, а точнее наконец стало ощутимо. Интерес существа, скорее всего Твари, и, Твари далеко не последней в их извращённой иерархии, был ненавязчивый, осторожный, но всё такой же голодный.        Роза Ветров ощутимо похолодела, погрузив в мёртвый холод половину правого запястья. Глаза путника метались из стороны в сторону, стараясь уловить то незаметное обычному глазу марево, что неким "заклинанием" скрывает того, кто охотится на них сейчас.        Левая рука привычно взялась за рукоять любимого полуторного меча, что был выкован при его рождении. Покрытая мельчайшими чешуйками рукоять нагрелась, будто приветствуя хозяина, а полуторник чуть-чуть зазвенел, выражая нетерпение.        Наконец уловив искомое марево справа, Даг не спешил бросаться. Тварь явно из осторожных, а значит рангом или Высшая или на уровне Адепта, готового к обращению. Марево занимало большую площадь. Оно почти опоясывало хлипкое деревце остролистника, который часто используется для заготовки болванок под простейшие амулеты.        Свистящие, почти незаметные звуки, заставили его немного напрячься, а после мгновенно выпрыгнуть из седла, одновременно уходя от атаки гибким хвостом со смертоносными ядовитыми шипами. Его конь, будто предугадав действия хозяина, одновременно с его прыжком согнул колени и отскочил назад, где грязь была светлее.       Метнувшись в сторону, Даг попытался сбросить иллюзию с Твари. Она рассыпалась словно луковичная шелуха, явив путнику гибкое, покрытое чешуёй и перьями тело, с костяными наростами вдоль всего позвоночника и ядовитыми выростами.        А теперь немного теории: Цверг - а это был именно он, является Тварью почти высшей. Его ранг - Адепт, но развиться до Высшего может, если отожрётся на прорве энергии жизни. Для этого ему понадобится уничтожить 10 средних деревень, с населением в сотню человеческих голов, не считая скот. Предпочитает сухое пространство для жилья, однако охотиться предпочитает в грозу, ведь тогда он может вплотную подползти к деревне и остаться незамеченным. Имеет гибкое длинное тело, которое благодаря почти змеиному позвоночнику может выгибаться под немыслимыми углами. Его шкура - помесь чешуи и полос покрытых перьями. Более развитые Твари могут иметь до 8 лап, если расцвет их шкуры угольно-чёрный. Ядовитые выросты и шипы находятся вдоль полос с чешуёй и является прекрасной добычей для охотников на Тварей, так как в любой Гильдии можно срубить порядка 300-400 золотых, что зависит от возраста Цверга, его ядовитости и количества наростов. Окрас у них в основном варьируется от светло-серого, до угольно-чёрного, причём чем темнее Тарь, тем сложнее её убить. В одиночку по крайней мере, хе-хе. Повадки в основном змеиные, то есть напасть из засады, скрутить\задушить\раздавить или полностью проглотить. Но самое ценное - костяной гребень на змеиной башке. Из него получаются отличные атакующие и защитные амулеты, которые о-о-о-чень хорошо работают и бонусом поглощают магическую энергию, какого бы вида она не была. (прим. Это значит, что вручную такие амулеты заряжать не придётся - амулет сам найдёт подпитку от любой стихии: будь то свет, смерть, вода, огонь и т.д.)       Вернёмся к Дагу. Спавшая маскировка позволила рассмотреть Тварь во всей красе. Тёмно-серая, с вкраплениями чёрного, она смотрелась достойно на фоне пропитанной тёмной энергией земли. Янтарные глаза с узкими зрачками рассматривали ещё одну жертву, что попала к ней. Дождь, а точнее ливень, ничуть не мешал ей рассматривать добычу, хотя она бы прогулялась до деревни, ведь там добычи больше, чем одна коняшка и непонятный тип в плаще.       Голодно заурчав, она предприняла ещё одну попытку схватить жертву в смертоносный захват, стараясь спеленать руки и шею, ведь тогда двуногие жертвы начинают панически трепыхаться, кормя Тварь на энергетическом уровне отборнейшим ужасом. Даг увернулся и прицельно метнул заговорёный нож в глаз Твари. На осквернённую землю начали капать голубые капли, расползаясь уродливыми узорами. А получившая такое ранение "змейка" растеряла свою сытую лень - теперь она яростно металась и пыталась поймать двуногого, который ужалил её. Ядовитые шипы выдвинулись и угрожающе начали выделять смертельный яд, который она, извиваясь и вертясь в попытках увидеть добычу и покарать, разбрасывала по округе. Попадая на стволы деревьев, листья, ветки, землю, яд тихо шипел и как кислота разъедал поверхность, на которую попал.       Вертясь как уж на сковородке, Даг плясал с этой змейкой ему слышимый танец смерти. Полуторник в его руке сверкнул, нагрелись руны на выплавленной особым образом стали и Рощу огласил последний полурык-полустон. Голова, достаточно массивная, откатилась в сторону, разбрызгивая кровь как недавно яд, а тело оставшись без неё начало судорожно дёргаться в агонии.        Спустя примерно пару часов, последнее движение умирающего тела Твари было сделано. Ливень утих, а тучи начали неторопливо расползаться, потихоньку открывая закатное солнце. Даг, терпеливо ожидавший конец этой безумной пляски и уже успевший окропить особым составом заражённую землю, спокойно разжигал костёр - ему следовало разделать её быстрее чем она сгниёт. Увы, Твари несравнимо быстро в сравнении с животными разлагались, а значит стоило поторопиться. И набраться сил для дальнейшей Охоты