Кто ты на самом деле?

      Хэсу только исполнилось 16 лет, когда они с ВанВан решили сбежать из отчего дома. Но дальше аэропорта их никто не собирался отпускать. По крайней мере, одних. Вот тогда и произошла вторая самая крупная ссора их кланов. Пускай тётушка Ада [фанатам резидента приветик/ автор] всегда и была готова принять их в свой дом, обласкать и выслушать, защищая от всех проблем мира, но за предательство, посредством отказа вступления на грязную дорожку лучшего снайпера семьи, стала самым последним вариантом для того, чтобы отпускать наследников в эту дыру под названием Норвегия. [без хейта. Норвегия пиздатая страна/ автор] – Знаешь. – начал Ли – Имея собственный самолёт, так распоряжаться временем и деньгами, чтобы лететь в экономе.. – Слушай, не выдумывай, ладно? Мы бы по-другому никак не попали на рейс – Нет, я имею ввиду, что, когда нас хватятся, то всё будет задействовано.. – Так. – Ван пристегнула ремень – Во-первых, у нас для этого есть не меньше недели. – сняв кепку и распустив волосы, она продолжила – А во-вторых, у тёти столько тайных ходов под городом. – Сколько? – Два. – Ли Ким откинулась на спинку – Не вижу смысла для паники. – Два. Ага. И те по канализации, да? – Нет, ну, ты можешь выйти из самолёта и поехать обратно домой. Я не буду тебя держать. – Ой, спи давай.       Натянув маску для сна на глаза сестры, Хэсу пристегнулся и уставился в окно, в ожидании взлёта самолёта. Поездка, что хотя бы на немного даст вдохнуть полной грудью. Как же он её ждал.

***

      Он заботился о каждом, приходящем в его церковь, человеке, независимо от материального или морального состояния. Помощь ближнему, без сомнений, являлась его главной задачей на земле. В этом мире.       Гладковыбритый кареглазый мужчина в чёрной рясе, сшитой на заказ ко дню благодарения церковью Святого великомученика Иерофея, стоял перед зеркалом и наблюдал, как яркий солнечный свет заливает поляну за окном, зайчиками проскакивая по потолку его коморки. Скудненькое название, но на деле эта комната содержала всё, и даже большее, что следует иметь священнослужителю. Здесь не было вычурных технологий или что-то в этом роде, однако блага цивилизации для работы имелись. Махровый плед, что батюшка привёз с собой ещё в самом начале, до сих пор остаётся таким же мягким и воздушным, будто куплен только вчера. Шёлковые простыни, которые ему подарил отец Понтий на последнее рождество, самыми холодными ночами грели теплее всех, пускай они и предназначены для абсолютно других целей. Может, ночи вовсе не пронизывающие до дрожи в коленях? Может, его сон столь короткий, а тело не успевает полностью остыть? – Доброе утро, Отец! – седовласая женщина, пришедшая на утреннюю службу, уже сидела на ближайшей лавочке около молитвенного алтаря – Доброе утро, милая Дороти. – Ну что Вы, Отец – женщина смущённо посмеялась – В моём-то возрасте. – Стареет лишь тело, но душа всегда остаётся молодой. В Вашем случае, молоды и тело и дух – батюшка улыбнулся – Не знала, что Вы такой дамский угодник – Ох, правда? – ещё пустая церковь наполнилась тихим, но таким заливистым смехом – Знаете, Святой отец, Вам очень идёт. Мне кажется, борода прибавляла несколько лет.       Пока мужчина подготавливал себя и своё место для прочтения и наставления, церковь стала понемногу наполняться звуками утренних приветствий, разговоров и топотом ног по багровому ковру с вкраплениями золота. Словно дорога в рай, сквозь все жизненные терзания, через которые проходят и душа и тело. Или это дорога на пути к чистилищу. Тело вновь приобретает свои истинные краски, становится цельным и все тяготы отпускают.. а затем оболочка становится ещё более израненной, и остатки человека летят на попечение Дьявола. Жизнь полная боли и разочарований, всех смертных грехов и мучений за секунды облегчения и отпущения. Купание в дьявольском котле без возможности перерождения. [я ебанусь с описанием всех этих "божественных" вещей./ автор]       То была Пятидесятница, в этом году к ней готовились более тщательно, и более ответственно, чем обычно. В тот день было много различного контингента людей, вся церковь была заполнена. Толпы народа становились по разные стороны от входа и лавок, небольшая часть наблюдала из-за дверей, имея под собой всё, что угодно, что-либо, что позволило бы видеть сквозь столпившиеся головы горожан. Хотя, вероятнее всего, здесь съехались люди с нескольких провинций, или нескольких городов. Неудивительно, ведь на Пятидесятницу собрались все папы здешних мест.       Именно в этот святой праздник Отец Исаак и забылся. Прочитав молитву, он окинул взглядом зал и заметил его, одетого в чёрную одежду, будто пришёл на чьё-то отпевание. Но не только парень, вся семья выделялась. Айзек тогда задумался о легальности нахождения этих господ не только на службе, а вообще на воле. Но этот голубоглазый мальчишка казался таким чистым и таким грустным. [а шутки про священников-педофилов ещё актуальны? мне кажется, как никогда/ автор]       В этот день прибыло невероятное количество народа, Отец не вспомнит, когда видел такое в последний раз. Было множество различных просьб и разговоров, покаяния перед Господом через его посланников. Айзек очень устал. Всё это мракобесие длилось больше суток, церковь пришлось оставить открытой до самого утра. И когда он направился на выход, распрощавшись со своими, своего рода, коллегами, то на выходе встретил того мальчика, облачённого в чёрное, стоявшим около дверей. С таким смущённым взглядом. Он прождал его столько времени? – Что-то случилось, сын мой? Айзек даже не задумался о своих словах, они вылетели словно автоматная очередь. Большая часть его слов была такой. За годы службы нужное само собой прививается к приветствию, прощанию, при отпущении грехов и душевных терзаний, благословения, цитирования глав библии и прочего рода вещам. Ни одной пули мимо. – Я согрешил, Отец. Почему-то, эти слова показались проповеднику такими грязными. В тот момент времени он не придал этому значения. Мужчина невероятно устал. – Покайся Господу нашему, расскажи, и тогда он поймёт, возьмёт твои плохие мысли и развеет – Святой отец, – он помедлил, – Такие грехи не прощаются. Никогда прежде к Айзеку не приходили похожие люди. Никто никогда тихонечко не ждал завершения службы, чтобы огорошить подобного рода высказываниями. Никто не был так молод. – Почему же? Всякое деяние заслуживает понимания и прощения, если ты действительно сожалеешь о случившемся. – Но я не сожалею, Отец. Father. (ну типа Святой Отец, ага/ автор) Парень произнёс это столько раз, но не ощущался сыном божьим. Не ощущался тем ребёнком, на возраст которого выглядел. Сколько ему? Пятнадцать? Телосложение как у взрослого молодого человека, ресницы длинные и пушистые, рост.. всё это не являлось показателем. Но Айзеку не хотелось, чтобы именно этот мальчик называл его отцом. – Тогда для чего же ты здесь, дитя моё? Дитя. Айзеку уже 32, но ему не стать настоящим отцом. Он и не желал. – Святой отец. – парень снова замолчал – Если тебе сложно говорить об этом вслух.. – впервые за последние годы его прервали – Из-за меня пострадает человек. – Пострадает? – Айзек не понимал – Да. – Можешь рассказать об этом? – он имел ввиду поход в исповедальню, но как же сильно этот день вымотал – Не специально. Я лишь хотел вдохнуть полной грудью. – парень посмотрел на крест на шее Отца – Но она пострадает.. – Тогда.. у тебя ведь есть выбор: ты можешь не совершать это деяние и не страдать неправедными чувствами после? У всякого поступка есть альтернатива – Был. – брюнет опустил взгляд – Отец, я постараюсь не запятнать имя этого человека своим эгоистичным поведением Айзек хотел было ответить, но парень перед ним резко обернулся, пытаясь вглядеться в темноту ночи и услышать тишину. Затем, вернувшись в то же положение, и улыбаясь, обнажая свои белые клычки, сказал: – Меня зовут Хэсу, Святой отец. Спасибо.        И это всё, что он произнёс прежде, чем раствориться в предутренней заре. В утро после Пятидесятницы мальчик по имени Хэсу ворвался в жизнь Святого отца Исаака. Ворвался для того, чтобы исчезнуть.       Весь путь до опочивальни мужчина думал о разговоре, о трёх произнесённых парнем фразах и всё больше понимал, что это неправильно. Ни с одной стороны оно не являлось правильным. Да, Айзек очень устал, но ведь это дело, которому он посвятил оставшуюся жизнь. Всем людям нужен незнакомый человек, чтобы облегчить страдания, оголить свою душу перед Господом. Но он действительно уставший, подготовка к празднику отняла все его силы и время. Однако, как бы сильно ты не был измождён, помощь ближнему своему – твоя первостепенная задача.

В эту ночь Святой отец Исаак спал крепче мертвецов

      После разговора с Хэсу, Айзек не встречал никого возраста миловидного парня, что предстал перед ним в тот праздник. После, папа вернулся на службу, думал о людях и старался отпустить их грехи, наставив на истинно-правильный путь, и просто выслушав. В какой-то момент времени даже удалось позабыть обо всех мыслях, связанных с мальчиком, и почему тот больше не посещает службы. К слову, Отец отметил для себя, что никогда прежде не видел ни Хэсу, ни похожих на него. Пускай люди, что были с ним в тот вечер, периодически и приходили поставить несколько свечек. Всё такие же уставшие и безэмоциональные. Собственно, не особо будешь счастлив, выставляя по 15 свечей за раз.. за упокой души. И кто бы знал, сколько таких душ они отмаливают, устанавливая каждую из них. Тем не менее, Хэсу больше не встречал.       Он пришёл через несколько месяцев. Через сколько точно Айзек не мог сказать, знал лишь, что их было больше шести. Всё такой же улыбчивый и скромный, но уже не в чёрном одеянии. В ранее утро вторника на нём была нежно-бирюзовая рубашка и брюки цвета хаки. И переливающийся в ещё холодных лучах солнца кафф-дракон на левом ухе. – Доброе утро, Отец. – Доброе утро, Хэсу. – Айзек слегка улыбнулся – Удалось тебе защитить имя и честь человека, что мог пострадать?       Не то чтобы мужчина думал о том человеке постоянно. Нет. К сожалению, у него было огромное количество абсолютно разных дел и мучений. Однако, всевозможные мысли, и каждая хуже другой, часто посещали сон служащего церкви пару недель после Пятидесятницы. Запятнать имя другого человека? Что это вообще значит? Какое значение имеет? Исходя из вида семьи парня, можно было надумать столько различного бреда. Но не суди книгу по обложке, да? Вот и Айзек не стал. Чем больше проходило дней, тем больше наваливалось дел и тем меньше хватало времени на разгадку. Так он и забыл. – О чём Вы говорите, Святой отец? Зелёные? Разве тогда они были не голубыми? Может, из-за усталости показалось? – При нашей прошлой встрече ты сказал, что из-за тебя может пострадать человек. – Разве? – Надеюсь, с ним всё хорошо? Нет. Его глаза определённо были яркими. Как океан. – Да. С ним всё хорошо. В тот раз я был готов утонуть в них. – Я рад. Почему ты.. – Святой отец. – это их вторая встреча и второй раз, когда Хэсу его прерывает – Могу ли я приходить к Вам время от времени? – Конечно. Церковь готова принимать каждого, в любое время. – Я не это имею ввиду. Я хочу приходить к Вам, а не к Богу. – Ох. – Айзек слегка замешкался – Ну, я ведь всегда здесь, поэтому... Если что-то будет нужно, то смело можешь обращаться к.. – Я буду приходить только к тебе. – взгляд таких наглых глаз заставил слегка насторожиться – Святой отец. Почему они теперь зелёные, Хэсу? – Конечно. Если это необходимо. – Спасибо. – он направился к выходу – Хэсу. Почему ты не приходил? – Я.. – сегодня слишком мало времени и слишком много запретного хочется рассказать – Я не верю в Бога, Святой отец.

***

      Хэсу только исполнилось семнадцать, он только что навсегда сбежал из мучительного дома, казалось, уже тысячу раз отлежал в ненавистной больнице и столько же в омерзительной клинике для душевнобольных. Иногда он думал, что так и просуществует несчастным человеком, которого запугивают, и всё, чему его учат – это убивать. Защищать и защищаться, выполнять нужные действия и указания. Словно стать пешкой, являющейся королём на шахматной доске. Ли понимал, что семью не выбирают, даже если и есть малейшая возможность изменить мир людей, окружающих его. Люди, в любом случае, не меняются.       Поход в церковь был особенным событием, которого ждала его отчасти набожная тётя Ада. С такой расчётливостью и холодностью убивавшая людей, выслеживающая и наблюдающая за каждым шагом заказанной цели. В какой-то момент она осознала, что нельзя прожить жизнь в скитаниях между любовью и убийством. Когда влюбилась в мужчину, которого ей заказали. Как ни странно, но через раз, смотря все эти сопливые драмы, усмехалась над героями и говорила, что однажды и с ней произойдёт нечто подобное. Пускай девушка и разочаровалась в обоих бывших и понимала, что, весьма вероятно, разочаруется и в этом. Но разве любовь придумали не дураки, чтобы оправдаться?       Ада и Лаури пересеклись взглядами лишь на миг, когда встретились на улице. В тот день она следила за ним и его расписанием. Мужчина был пунктуальным, никогда не опаздывал и жил с своё удовольствие, буквально наслаждаясь каждым вздохом. И Аде предстояло убить его. – Девушка! – Лин слегка вздрогнула – Мне кажется, Вы что-то уронили Ада, помедлив, обернулась и встретилась со светлым взглядом лазурных глаз, что изучающе рассматривали девушку перед ним. – Браслет. Это не Ваш? – Лаури протянул ей блестящий белый браслет – Да, это подарок моей бабушки. Спасибо. – для чего было это уточнение? – Не стоит благодарности, правда. Было бы грустно, если бы такая драгоценная сердцу вещь пропала или, куда хуже, её бы пустили по кругу чужих и не родных рук. Мужчина взял запястье растерянной девушки и застегнул на нём украшение. – В следующий раз может попасться человек более мелочный, и Вы, милая девушка, потеряете эту память навсегда. – Лаури улыбнулся и отпустил руку Ады – Меня зовут Ада. – почему-то она решила представиться – А не милая девушка. – Правда? – блондин рассмеялся – Тогда, Ада, Вы уже знаете моё имя, не так ли? Или это другая очаровательная русоволосая прелесть следила за мной? – Нет.. – Что ж. – Мужчина ещё раз хихикнул – Тогда, меня зовут Лаури Йенсен.       Разве верить в Бога и грешить – не на этом ли завязан этот мир?       Прохладное весеннее утро, но Хэсу не было холодно, он бежал. Машина дяди уже ждала у забора дома двух любящих друг друга людей. – Дорогой, ты сошёл с ума? На улице прохладно, пожалуйста, переоденься. Ты замёрзнешь! Девушка уже садилась в автомобиль, как увидела своего крестника в непозволительной длины шортах и с такой яркой улыбкой. Ей показалось на миг, что именно эта улыбка и спасёт и погубит. Но всё в порядке, пока эти весёлые глаза не сменят свой цвет. – Всё хорошо! Мне тепло. Хэсу быстро запрыгнул в машину, закрыв дверь именно в тот момент, когда Ада собиралась самолично отправиться с ним в комнату и найти там что-то более приличное и тёплое. Чтобы не простыл, как минимум. – Хэсу. Зачем в такую погоду.. – Лаури посмотрел на его ноги, что были обнажены выше колен где-то наполовину. Он не осуждал, нет, ни в коем разе, лишь недоумевал – И куда ты вообще? – В церковь. – Куда? – девушка не могла подобрать слов для дальнейшего разговора. – В церковь. – ещё раз, но уже медленнее, произнёс Ли – Так. Допустим. – она крутила перед собой ладонью, пытаясь придумать уточняющий и отвечающий вопрос – Для утренней службы уже поздно, а.. ты же не веришь в Бога, нахрена тебе туда? – они смотрели друг на друга и молчали – Так. – Ада, перебравшись через мужа, заблокировала двери, следом вынула ключи из коробки зажигания и убрала их в лифчик – Мы никуда не поедем, если ты собираешься в таком виде в церковь, ещё бы знать для чего, но опустим. Вряд ли, чтобы грехи замаливать. Нет, я не спорю, что ты выглядишь неотразимо, но.. стой. Стой. – Мне нравится Айзек. – Кто? – Лаури пускай и посещал церковь, но понятия не имел, как зовут её приверженцев – Ага. Я так и подумала, что ты влюблён. Во-первых, не мне тебе читать нотации, но я продолжу. Во-вторых, шорты и правда короткие для посещения в них.. чего-либо, тем более церкви. И, в-третьих, что это за мальчик? – мыслительный процесс произошёл быстрее, чем мгновенно, поэтому Лин затараторила – О, боже мой, это отец Исаак.. Хэсу, он же тебе в отцы годится! В чересчур молодые, но отцы. – Ну, он всем, своего рода, отец. – блондин улыбнулся и слегка отвернул голову, чтобы подавить все свои редкие грязные шуточки – Какой кошмар.. – Аде ничего не оставалось кроме как понять и принять, что может в итоге произойти – Но, в любом случае, дорогой, ты в таком виде никуда не поедешь. Они действительно слишком вызывающие. – Я знаю. Ему нравятся. – Блять, что? – Лаури испытал все эмоции сразу – Ему, что? Нравятся? Так, Хэсу. – он потянулся расстёгивать ремень на талии – Я хоть и сторонний наблюдатель, но как дам пизды. – Нет, стой! Мы ничем.. ничего такого, клянусь! Я просто вижу, как он.. смотрит. – Погоди. То есть, хочешь сказать, что ты уже не первый раз в этом придёшь? – Ну, Лаури.. он мне нравится.. – И это, типа, твой способ привлечь внимание? – Я хочу, чтобы он смотрел только на меня. – Ты не думаешь, что это как-то эгоистично? – Может быть и так. – Эх. – в попытке понять мысли Хэсу Ада очень тяжко и наиграно вздохнула – Делай, что хочешь. Тебя не переубедить, собственно, мы и не собирались, вроде как. Молодость для того и молодость, чтобы совершать ошибки, а после на них и учиться. Но будь осторожен, хорошо? Если он.. снова появится, то сразу беги оттуда.       Машина остановилась в двух кварталах от церкви, чтобы не нагнетать ситуацию района, в который запрещено было въезжать посторонним, и Хэсу чуть ли не выпрыгнул из неё, наскоро прощаясь и принимая все советы и опасения семьи. Бежал по одному и тому же маршруту уже в миллионный раз, пускай в тех трёх или четырёх месяцах априори не может быть столько дней.       На входе ему перекрыла дорогу русая женщина в одеянии чем-то напоминавшим монашескую. Странно, она в это время должна чистить церковные подсвечники от потухших свечей. – Доброе утро, сес.. – Давай, расскажи какими непотребствами ты там собираешься заниматься?! – Что? С кем? – С Айзеком, Хэсу. – женщина с пренебрежением произнесла имя своего собеседника. На самом деле, она мечтала больше никогда не встречать его – О чём ты вообще думаешь? Что на тебе надето? – разговор начался с криков и возмущений – Прекрати приходить к отцу Исааку и развращать его своими короткими шортиками! Ты словно шлюха, прости меня, Господи. – Что ты несёшь? – не то чтобы у него не было уважения к персоне, что обвиняла его при каждом удобном и неудобном случае, просто, при одном взгляде на неё, это дряблое лицо всё больше и больше раздражало – Что, думаешь, он поведётся на такую малолетнюю шлюшку? Он – уважаемый человек, был женат. Он мужчина, в конце концов! – Да что ты?.. – Он не может опуститься до такого.. до такой твари! Ты даже не порождение Господа-бога! – Я не понимаю в чём смысл претенз.. – Ох, не понимает он! Появился тут, значит, отвлекает Айзека от работы, от помощи и людей, от Бога! – Джилс кричала, но пыталась не повышать тон выше положенного, иначе она привлечёт внимание – Если бы не ты, мы могли бы каждый день открывать церковь и молиться вместе на утренней службе, а теперь.. – Разве он не настолько невинный сын божий, что подобного рода гадости ему неинтересны?       Хэсу буквально выплюнул эти слова в отвратительное лицо, что пыталось что-то предъявить за вещи, в которых принято и не принято приходить в церковь. Он бежал, его ноги на автомате куда-то неслись, а дыхание перехватывало. Казалось, что парень впервые в жизни заплачет не от физической боли, а от душевной. Первая любовь так жестока.       Она просто не понимает.. она ничего не понимает! Айзек единственный человек, с которым ему комфортно, которому он не боится рассказывать все грязные вещи, который поймёт и простит. Который.. который так на него смотрит. Не боится и не отвергает, он жаждет его общения. Ведь это так? Правда ведь, это так?       Может, сестра Джилс права, и одежда сильно развратна? Может, Айзек лишь церковнослужитель, который обязан общаться с людьми. И смотрит он на него так, потому что нет выбора, а сказать что-то плохое о внешнем виде просто не может, ведь Хэсу ещё ребёнок в его глазах?       Парень тихо плакал, сидя за дверью практически законченной прицерковной паперти. Зачем он вообще пришёл в тот день вместе с тётей и дядей? Они же столько раз спросили не будет ли ему там скучно и смешно от всего сборища людей, придумавших небесное утешение всех грехов и вины, которое никогда не увидят. Которые просят у этого божества сил, что никогда не будут посланы свыше, а свои усилия и усилия других людей будут оставлены в небытии, ведь Господ милостив, он сжалился, он помог пережить все трудности.       Их прогулки вокруг церкви по вечерам, все секретные разговоры и улыбки, столько посаженых бордовых пионов в саду, который Айзек однажды захотел обустроить. Вероятно, он никогда не видел таких цветов, пока Ли не принёс их на годовщину вступления пастыря на божественный путь. Всё это идёт к чёрту так же, как и взгляды, обсуждения об искуплении грехов, просьбах жителей и разговорах друг о друге. Рассказах о мечтах и моментах грусти. Всё это больше не стоит и единой монеты.       Хэсу хотелось, чтобы хотя бы один человек смотрел только на него и радовал гнилую душу, отвлекал и был, хотя бы иногда, рядом. К чему были все эти соблазнения неловкими прикосновениями и оголяющими одеждами Хэсу не мог объяснить. Ли никогда не хотел ничего плотского от Святого отца. Он не старался как-то привлечь Айзека, надевая короткие шорты и выкатывая своего внутреннего клоуна, чтобы понравиться. Он не делал вид, что добродушный, мило улыбаясь и смеясь с шуток. Убрать бы все эти "не" и тогда сам поверил бы в это. – Ох, Хэсу, что ты здесь делаешь? – этот вопрос, этот голос.. они застали врасплох – Ты плачешь? Что случилось? – Айзек приподнял парня, взяв за плечи – Всё хорошо. Вам уже.. – жалкий и короткий всхлип сказал, что абсолютно ничего сейчас не в порядке – Вам уже пора на обеденную службу. Ли постарался встать ровно, но пошатнулся. Ещё раз вернув равновесие, он перешагнул через порог и быстро зашагал к белому забору, что окружал территорию церкви. Лишь бы успеть убежать. – Подожди. Исаак схватил Хэсу за запястье и резким движением притянул к себе. Разве это правильно? Пастыри должны проявлять хладнокровие и не вступать в конфликты, которые повлекут за собой рукоприкладство. Только вот здесь другая ситуация.. И всё же, Святому отцу не стоило делать такие вещи. – Что произошло? – Я же сказал, что всё в порядке. – Ты не выглядишь, как человек, у которого всё в порядке. – И какое Вам до этого дело, Святой отец? – Тебе больно. – И что? – Расскажи, что произошло. Я помогу. – Мне не нужна помощь.       Первая душевная боль и первая обида, первые терзания и мучения, связанные с человеком, что не принадлежал ему. Первый мужчина, которым так хотелось обладать.       Священник [если вся эта хуйня имеет за собой разные значения, то просто представьте, что у меня словесный понос из синонимов. а, тут и представлять не надо/ автор] властно тянул за собой мальчишку, будто тот что-то украл у мужчины под носом и был пойман на месте. Как только они оказались в коморке, Айзек отпустил, наконец, запястье, на котором остались красные следы от его пальцев. – Хватит, мне нужно домой. – Что произошло? Ты так и не ответил. – Мне нечего отвечать. – Хэсу.. – Святой отец, откройте дверь иначе я буду кричать. – Что?.. – И.. и я расскажу, что Вы.. – Я ничего не понимаю.. – пастырь лишь удивлённо моргал и не мог даже на секунду представить, что услышит – Я расскажу, что Вы ко мне приставали, Святой отец. – Я делал что? – более шокированного человека в тот момент было не найти – Пожалуйста, объясни, что происходит. – Айзек, мне нужно домой. Открой дверь. – Говори кому хочешь и что хочешь. Я не выпущу тебя, пока не расскажешь, что случилось и почему ты так себя ведёшь. – Обеденная служба. Святой отец Исаак обязан там присутствовать. – Да прекрати уже вечно это "Святой отец" пихать в разговор. – Разве злость не один из семи смертных грехов? Вы не попадёте в рай, отец Исаак. Айзек толкнул Хэсу в сторону кровати не в силах больше терпеть это издевательство. Он знает, что обязан быть перед алтарём ровно через минуту. Знает, что там его ждут, и что сестра Джилс уже сидит на первом ряду, на второй скамейке, и оглядывается в поисках Айзека. Только вот в какой момент ему стало абсолютно всё равно на все свои обязанности? – Айзек!       Парню стало страшно из-за столь резких действий и за то, что, ненароком, может сделать Хису. Но мужчину в рясе это не волновало просто потому, что он ни малейшего понятия о нём не имел.       Айзек уже и забыл каково это чувство. Он так давно не оставался ни с кем наедине, не играл так, кидаясь подушками или исполняя что-то по типу дружеского захвата в пылу шуточной драки. Давно не видел лиц людей так близко. И очень долго по-настоящему никому не заглядывал в глаза. Пускай и такие наглые.       Мужчина вжимал правой рукой парня под ним в кровать, уперевшись левой ногой в деревяшку у края постели, а другой слегка сжимал чужой бок. Не то чтобы воздух вокруг накалился или возникло сексуальное напряжение, к которому запрещено прикасаться, попросту повисло нелепое молчание. – Что такого могло произойти, что ты так рьяно пытаешь сбежать? Хэсу затрясло, ему вдруг стало стыдно и казалось, что всё его лицо сейчас слишком алое, и что Айзек может всё понять. Нависающий над ним мужчина был так близко, что можно было рассмотреть каждую его веснушку, затесавшуюся на переносице. У Ли вновь перехватило дыхание. – Джилс.. – промямлил Хэсу – Что? – Сестра Джилс. – он прикрыл рот пальцами – Что с ней? – Она сказала.. Пока Ли думал, что же именно из их разговора предоставить, как причину немедленного возвращения домой, Айзек всё так же неподвижно стоял. – Она назвала меня.. грязными словами. И сказала, что таким шлюхам, как я, не стоит приходить в таком виде к Святому отцу Исааку, да и в целом приходить не стоит. Поэтому мне так срочно нужно домой. – Ох. – Айзек приложил левую ладонь ко лбу на мгновение и автоматически вернул на место – Ей не стоило говорить такие вещи. Я поговорю с Джилс, может, она что-то другое имела ввиду. – Айзек. – Да? – Открой дверь. Если она придёт за тобой, то придётся вызывать скорую. – Ох, да. Конечно. Святой отец поднялся и направился к двери, до него только сейчас дошло как вся ситуация выглядит со стороны. – Лучше будет, если я пойду не через сад. – Почему же? – Твоя подчинённая уже составила обо мне мнение и даже высказала его. Не хочется, чтобы и о тебе впечатление испортилось. Вдруг эта странная женщина надумает себе ещё большего дерьма и начнёт распространять про Святого отца гадости. – Хэсу посмотрел на него – Вы и так опоздали на службу, так теперь ещё и стоите рядом с таким грязным оборванцем. – Это сестра Джилс такое сказала? – Нет. Но смысл примерно такой же. Вам уже давно пора приступить к своим обязанностям, Святой отец Исаак. Может, однажды мы ещё увидимся. – Хэсу, постой Айзек взял парня за руку и остановил. Ему хотелось услышать абсолютно каждое омерзительное слово, которое ему сказала эта стервоза Джилс, но не успел даже сформулировать мысль. Ли поцеловал его в уголок рта, чтобы потом крепко поцеловать в губы. – Если подойдёшь ко мне ещё раз, Father, я просто взорвусь – Хэсу отошёл от мужчины и бросился наутёк