Когда-нибудь, но точно не скоро

18 декабря, 2010 год. Из темного коридора доносились тяжёлые шаги, приближающиеся к двери комнатки Оливии. Девочка со страхом, медленно, дрожащими руками накрылась одеялом, поворачиваясь к стене. Послышался скрип дверцы, и комнату озарил свет свечки, которую в руках держал человек. Лив робко попыталась изобразить сопение спящего человека, подразумевая, что после ее побега из дома к ней в «гости» частенько будет заходить мама, дабы проверить, не сбежала ли ее дочь. Хотя мамой назвать эту женщину у Оливки язык не поворачивался. Чаще всего использовались синонимы: мать, мамка, предок и тому подобное. Избиения, оскорбления от родной матери и многое другое — все это не давало Оливии покоя долгие годы, хотя даже несмотря на это Лив любила ее всем сердцем. Маленьким, твердым, как камень, но способным на любовь. — Эй! Ты спишь? — раздался шепот человека, вошедшего в комнату. Оливка сразу же узнала знакомую интонацию, и поняла, что это не мама. Перевернувшись лицом к женщине, девочка ответила с улыбкой на лице: — Нет, как видишь. Улыбнувшись, Барменша закрыла дверь в комнатку и включила свет. — И что это мы не спим? — Да так, бессонница. На самом деле, тетя Оливии была единственным человеком, который понимал и любил ее. Ну, почти единственным… С ней не всегда удавалось пообщаться, но как только такая возможность выпадала, Оливка говорила с ней сколько могла, рассказывала о своих проблемах, которые почти сразу решались. Единственный минус барменши, как считала Лив, это небольшой алкоголизм. То есть без алкоголя женщина не могла ну никак. Ее сестра — няня, мама Оливии, оказала большую услугу в качестве крыши над головой, поэтому тетя была благодарна ей. Хотя напряжённые отношения так и остались между двумя сестрами. — Эх, Оливушка моя, Оливия… Думаешь, я не знаю о твоих ночных похождениях? С лица Лив сошла улыбка, и та серьёзно спросила: — Ты же няне не расскажешь? — Да нет конечно! — немного помолчав с усмешкой ответила Барменша. — И что же ты там делаешь? — Ну, чаще всего… — Оливия замялась. — Просто гуляю. Тетя вздохнула, достала из кармана кожаной куртки пятьсот рублей, протянула их Лив и подмигнув, сказала: — Рассказывай. — Ух… — Оливия снова улыбнулась. — Ладно. Ну, есть у меня друг, и мы ночью гуляем часто. Обычно чипсы едим, ходим по парку, а потом расходимся. — А почему ночью? — Мне мать с ним не разрешает общаться. Не знаю почему так. Это ее шиза. — А в чем-то ты права. Удачи тебе с тем пацаном. На, держи. Барменша дала в руки Лив купюру, и встала с кровати. — Уже два часа ночи, ты давай спи, а то потом встать не сможешь в школу. — И вправду, спокойной ночи. Заходи ещё. — Конечно, спокойной ночки. Тетя вышла из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь. Оливия снова осталась одна, наедине с собой. Слеза покатилась из глаза девочки, а шрам на коленке ужасно заболел. Все воспоминания связанные с мамой вызывали боль, а ранки одна за другой начинали болеть и напоминать о прошедшем. «Надо заснуть. Серьезно, надо заснуть. Или все заметят что мне плохо, и подумают, что я слабая. Ради Владика.» Владик. Влад. Владюша. Все эти варианты имени крутились в голове Оливии, которая только и думала о своем друге. Ну и о матери, хотя в принципе, на уровне подсознания не хотя этого. Все время сама рвется в голову. А вот Влад, как и Барменша, вызывал только теплые чувства и положительные эмоции. Хочется о нем думать и думать вечно. Ну не вылезает из головы, и что с того? Приятно. В размышлениях и представлении образа Влада, Оливка прикрыла глаза, и через минуту провалилась в сон, даже не переодевшись в пижаму и не сняв куртку. Чувствуется, завтра ей будет ну очень плохо, но хочется спать, а ведь во время сна ты ничего не чувствуешь, не думаешь. Значит это отличный способ отвлечься. Пусть и зная, что завтрашний день не приведет ни к чему хорошему. Кроме Владика, конечно… 19 декабря, 2010 год. — Подъем, тварь! Живо встала и топай в школу! Няня влетела в комнату, открыв дверь ногой. Грохот был не хилый, и Оливия резко открыла глаза от внезапности. Несмотря на то, что так было почти каждое утро (за исключением того, когда няня была пьяна), Лив испугалась от неожиданности. Забыв про то, что она заснула в уличной одежде, Оливия убрала с себя одеяло и встала. Няня посмотрела на вид Оливки, и ее глаза сделались огромными, злыми. Она взяла дочь за волосы и ударила головой об стенку. — Почему ты в куртке! — больше не вопросительно, а обвиняющие заорала женщина. — Я… — Тоже попыталась ответить Оливия, но ее прервала резкая боль в руке: няня сжала и вцепилась в нее ногтями так, что костяшки побелели, а на коже Лив выступила кровь. — Ай! — Отвечай! — Мать снова ударила Оливку головой об стенку, и на этот раз на виске девочки появился огромный порез, а через несколько секунд вокруг него образовался синяк, как бы это назвать. — Я просто пришла со школы и заснула, и забыла снять куртку! — Лив зажмурилась, готовясь получить очередной удар, но как оказалось, няня поверив отпустила дочь. Быстрым шагом она вышла из комнаты, и через несколько секунд пришла обратно. — На, замазывай давай! И если хоть кто-то узнает о том что произошло… — Няня с грозным взглядом кинула на кровать Оливии тоналку и салфетки. — Х-хорошо… Оливка со слезами на глазах проводила взглядом выходящую из комнаты маму, а та захлопнула дверь ногой, демонстративно уйдя на кухню за водярой. «Ну вот, опять. Хах, Оливия, что, решила отдохнуть от шрамов? Нетушки, не получится!» Резко и со злостью Оливка взяла с кроватки тональник и начала аккуратно замазывать синяк на виске и кровоподтёк на запястье. Получилось довольно реалистично, как будто ничего и не было. Лив вытерла кровь с лица и руки, пытаясь сдерживать плачь. Она откинула голову назад, будто подумав, что слезы закатятся в глаза и все обойдется. Девочка посмотрела на часы: 7:48 — Черт! Я опаздываю! Действительно, занятия начинались в 8:30, а до школы полчаса идти. Надев бордовые брюки и рубашку, Оливия схватила портфель и побежала, стараясь не попасться на глаза матери. Не хватало ещё раз замазывать порезы, тогда она уж точно опоздает. Снег скрипел под ботинками Оливки, щеки от мороза покраснели, солнце не грело, а холодный ветер, казалось бы, насквозь продувал тело Лив. «Брр… Холодно. Ненавижу такую погоду. Как говорится — мороз и солнце, холодно сука.» Почему-то именно это продолжение стиха Пушкина в тот момент больше всего подходило к ситуации и всплыло у Оливии в голове. Дорога казалась длинной и холодной, будто каждый шаг тянулся вечно, а минуты шли только быстрее. Обветренные губы Оливки покрылись красными пятнами — от нервов девочка вцепилась в них зубами. Шрамы болели, так хотелось приложить к ним какой-нибудь предмет, после которого они не будут сильно ныть, и Лив наконец-то забудет о болячках. Но нет, не все так просто… 8:26 — Бля бля бляяя! До урока меньше пяти минут! — нервно говорила для себя Оливия. Чувствуя, что скоро она заплачет от отчаяния, Лив ускорилась, дабы успеть хотя бы добежать до школы к 8:30 и пожаловаться на охранника, будто он ее задержал. "Черт, черт, черт, Оливия, если ты опоздаешь, тебя изобьют до полусмерти и Влад все узнает..." Как только издалека показалось здание школы, Оливка совсем побежала и остановилась уже у порога, чтобы отдышаться. "Наконец-то пришла." 8:39 Лив стояла напротив двери в класс. "Так. Надо успокоиться, постучаться и зайти в класс. В первую очередь успокоиться. Давай, соберись, тряпка." Мысли девочки натолкнули ее на поднятие руки, внутри все сжалось. Смелость взяла верх, и Оливка постучалась. Звонкая тишина "послышалась" из класса. Казалось, секунды длились вечность. Раздался строгий голос учительницы. — Входите. — Она будто специально растягивала все буквы, нарочно добавляя ученикам напряжения. "Твою мать! Я забыла, что первый урок ведёт эта сучка! Она же ненавидит опоздавших... Теперь мне точно пиздец." Медленно приоткрыв скрипучию дверь, Лив зашла в класс и остановилась возле стола учителя. — Здравствуйте, извините пожалуйста за опоздание, я... — Оливка встала в ступор. Оправдание она-то так и не придумала. А с охранником не прокатит, уже поздно. — Что "ты"? — строгим голосом спросила Галина Николаевна (так звали учителя) — Я... Подскользнулась. И мне пришлось ещё и заходить в аптеку. — Мне нужны доказательства. — Учительница ужасным взглядом, как показалось Оливии, умеющим превращать в камень, смотрела на нее. — В-вот. — Весь класс вопросительно посмотрел на Лив, а та быстренько стёрла с руки тоналку и показала учителю синяк с порезом. Он презрительно взглянул на рану, но в конце концов ответил: — Ладно. Но за опоздание ты будешь наказана. Я ставлю тебе два, а ты встань к доске. Оливия закатила глаза, но всё-таки подошла к проклятому объекту неприязни. И тут учительница, увидев жест Оливки, резко выдала: — Глазки закатывать у своей мамки будешь. А в школе нормально себя веди. Друзья Лив с ужасом посмотрели на Галину Николаевну, а потом перевели взгляд на Оливию. Они знали о ее напряжённых отношениях с матерью, так как были очень близки. Ноги стали ватными. Оливка схватилась за доску, стараясь не падать и не давать слабину. Хотя нет. Уже было плевать на всех и что они подумают. Слезы, грусть, страх, ненависть - все это волной накрыло Лив, и та просто отключилась. Слишком много всего в такой маленькой девочке. Слишком много переживаний в ее сердце. Слишком много она терпела. Слишком долго... Хочется так и путешествовать по темноте, без сознания, без чувств и эмоций, без мамы и людей, которые ей неприятны. Целыми днями проводить время с Владиком. Часто разговаривать с Барменшой. Слишком много она хотела... — Оливия! Оливия! Очнись, пожалуйста! — После этого крика послышался плачь мальчишки. Он эхом раздался в голове Лив, и та сделала попытку открыть глаза, но она не увенчалась успехом. Чтобы как-то подать признаки жизни, Оливка пошевелила рукой. Это ей удалось с трудом, но получилось довольно-таки заметно. Как только Владик заметил движение подруги, мальчик просто взвизгнул от счастья. — Она жива! — Он крикнул это так, чтобы слышно было врачам из коридора. Доктора поспешно зашли в палату, серьезно смотря на Оливию. — Это конечно хорошо, но она пока не сможет очнуться. Если быть точнее, сейчас ваша подруга находится в сознании, но не может открыть глаза, пошевелиться и что-либо сказать. — А как она рукой двинула? — Это может быть сокращение мышц, или попытка подать сигнал. На эти слова Влад кивнул, взял Оливку за руку и сжал ее. — Выздоравливай... — Шепотом проговорил мальчик. — Сейчас ее должна навестить мама и тетя, поэтому выходите. На эти слова перепуганный Владик, почти не соображая, что делать, спрятался под кровать. — Что вы делаете? Выходите немедленно! — Доктор наклонился чтобы достать мальчишку. — Тише! Пожалуйста, подыграйте, я вам заплачу́. Нам с Оливией просто нельзя общаться, и если ее мама узнает... — Влад закрыл глаза, на него нахлынули воспоминания о первом знакомстве с матерью Оливки. Отчётливо помнится голос няни, обращающийся к Лив: "У такой неудачницы не должно быть друзей!" Врач снова поднялся и прошел к выходу. Подмигнув лежащему под койкой Владику, он ответил: — Ладно. Просто так, не за деньги подыграю. Мне не сложно. Главное, подвиньтесь глубже, а то сейчас вас видно. — Спасибо... — Уже шепотом поблагодарил Влад, услышав шаги за дверью. В палату вошла Няня. Ее лицо не отражало ни одной эмоции. Будто ничего и не было. Как робот. — Ну и что с ней случилось? — Мама Оливии закатила глаза, всем своим видом показывая что ей "по барабану". — Во первых, на ее теле обнаружены многочисленные шрамы и порезы. А во вторых, слишком много стрессовых ситуаций, недосып, небольшая депрессия. И ещё много мелких диагнозов, каждый из которых уж точно вас не обрадует. — Доктор подошёл к столику с лекарствами, и что-то взял. — Побудьте тут одни. Влад приоткрыл рот в состоянии шока. Он всегда считал, что Оливка сильная и дерзкая, что она может пережить все ссоры с мамой и другие неприятные ситуации без последствий. Но сильно ошибался. А няня? Она просто пожала плечами и подошла к Лив. Женщина посмотрела на лицо дочери. — Как она похожа на меня... Эх, Оливия, Оливия... Ты мне потом спасибо скажешь. Ботан немного взбесился. За что спасибо? За издевательства? Но недолго еще постояв, няня молча развернулась и ушла. Тут уж Владику стало по настоящему жаль Оливку. Ее мать взяла и "убежала" от лишних слов, пожеланий. Или она считает, что скрывать эмоции - правильно даже перед собственной дочерью? Убедившись, что мама Оливии больше не зайдет, Влад вылез из под кровати и встал перед ней. Ему так нравилось разглядывать спящую Лив, которая мило посапывала и как будто улыбалась. В голове смешались грусть и блаженство, хотелось обнять, прижать к себе какую-нибудь мягкую игрушку, которая пахнет как Оливка, выглядит как она, и вообще, желательно не плюшевую, а настоящую. И не игрушку. Хотя она казалось такой хрупкой, лежащей под капельницей, с побледневшей кожей и разбросанными во все стороны черными красивыми кудрями. Поняв, что слишком долго он стоял перед подругой как истукан, Влад выбежал из палаты и мысленно попрощался с Лив. В голове крутились все его мысли. Неужели втюрился? Черт, как же так... Надо хотя бы научится держать чувства под контролем... 28 декабря, 2010 "Здравствуй, дорогой дневник. Позавчера меня выписали из больницы. Мама какая-то странная, все время молчит, а за эти два дня била только три раза. Что с ней не так? Барменша мне купила шоколадку, так классно :), она очень добрая! И Владик еще, мы с ним виделись несколько раз, прикольно погуляли, и он так же ко мне в больничку часто приходил. Все хорошо, я себя нормально чувствую. Кстати, скоро новый год, мне интересно посмотреть на реакцию мамки, особенно после больницы. Хотя вряд-ли будет что-то новое, она всегда напивалась в хлам еще с утра, а я в комнате сидела. Ну и Барменша уходила на работу, у них в баре куча акций и посетителей, особенно 31 декабря или 1-2-3 января. И я сижу одна. Ну иногда если Влада отпускают мы гуляем, хотя он обычно проводит время с семьей. Повезло так повезло. Вот бы мне так..." Оливия с ненавистью посмотрела на последние три предложения. Почему кому-то достается хорошее, а кто-то наслаждается протухшими макаронами и валяющейся на полу матерью? Слеза невольно покатилась из глаза и спустилась по щеке девочки и спустился вниз, а на грязной рубашке остался мокрый след. Ужасно грустно стало, и тоска свалилась камнем на душу. А что же должно быть в мыслях одиннадцати летней девчонки с нормальными родителями перед новым годом? Оливии было не понятно. Но крыша над головой и хоть какая-то еда не давала Лив полностью обвинить судьбу в плохом исполнении, всё-таки, хоть что-то у нее есть. 29 декабря, 2010 На улице пред новогодняя суета, Питерские улицы сверкали ярко-синими огнями. Несмотря на то, что уже близилось к 12, магазины работали и люди закупались подарками, запускали хлопушки, некоторые нервно бегали по набережной в поисках магазинчика. Оливия и Влад прогуливались по улице, обсуждая прошедшие события. Оливка наслаждалась прогулкой, вдыхая аромат духов Влада. Слава богу, в этот раз няня выпила и заснула рано, а Владику удалось сбежать от выбирающих сюрпризы родителей. — Ты как новый год отмечать будешь? — Мальчик смешно поморщился, ему на нос упала снежинка. Оливия засмеялась. — Ты так смешно выглядишь! — Она убрала снег с лица друга, и он улыбнулся. — А на счет нового года.... Не знаю, может из копилки достану рублей двадцать да шоколадку куплю какую-нибудь. Правда денег жалко. Ну и все. Влад остановился и вздохнул. Оливка встала рядом и спросила: — Ты чего? Жестом показав, чтобы Лив немного подождала, он полез в карман. Через несколько секунд мальчик вытащил оттуда сверток с бантиком. — Я знаю, что на новый год мы увидится не сможем, поэтому решил подарить тебе кое-что заранее. — Владик протянул в рук удивлённой Оливии подарок. — С-спасибо... Девочка посмотрела в глаза друга, а потом перевела взгляд на вещь. — Открывай! — Влад улыбнулся, наблюдая за реакцией подружки. Та тонкими пальцами потянула за ленточку. Когда бант снялся, Оливка медленно, дрожащими руками раздвинула края бумаги и заглянула внутрь. Там лежал малюсенький конвертик с открыткой на внешней стороне и несколько миниатюрных шоколадок. Первым делом достав конверт, Лив прочитала: "От Влада, для Оливии" И снизу большими буквами: "HAPPY NEW YEAR!" — Блин... спасибо огромное! — Девочка была в шоке. Она с улыбкой посмотрела в глаза Владику. — Смотри дальше... — Мальчишка немного попятился, чтобы не мешать. Из конверта Оливка достала письмо. Она начала читать: "Здравствуй, дорогая Оливия. Хочу от души поздравить тебя с наступающим новым годом, пожелать всего самого лучшего. Никогда не плакать, наконец-таки поладить с мамой, получать хорошие оценки в школе. Здоровья, красоты (в принципе ты и так красивая), любить себя и не унывать. Сюда я положил все деньги, которые накопил за полгода. Надеюсь, тебе понравился мой подарок :) С новым годом!!!" На глазах у Оливии выступили слезы счастья. Так неожиданно. Она удивилась прочитав о деньгах, и внимательно заглянула в конверт. И вправду, там лежало несколько купюр. Лив вытащила их и аж подскочила. — Пять тысяч?! Влад! — Глаза у нее сделались по пять копеек, эмоции переливались через край. — Да? — Владик ухмыльнулся. — Ты какой банк ограбил? Это же так много! — Никакой. Просто копил с обедов в школе, откладывал часть карманных денег. Вот и набралось. Даже не думай не принимать деньги, специально для тебя же копил! Оливка конкретно охренела. Еще никто и никогда не делал ей таких подарков, это была большая неожиданность. И приятная. — Божечки, спасибоо! — От счастья Лив бросилась в объятия другу. Тот с удовольствием принял ее и раскрыл руки. Оливка уткнулась носом в плечо парнишки. Она судорожно всхлипывала, плача то-ли от радости, то-ли от грусти. Человек столько сил и времени потратил на нее, а все, что она может сделать - это обнять и поблагодарить. — Ну ты чего? — Влад осторожно положил руку на голову Оливии, немного поглаживая. — Не плачь... Мальчик задумался. Примет ли она то, что он хочет сказать? Была не была. Хотелось пользоваться каждым моментом. — Не плачь, пожалуйста, солнце. — Владик крепче сжал хрупкое, как показалось ему на тот момент тело Лив. На лице Оливки показалась слабая улыбочка, видимо, ей понравилось то, как назвал ее друг. — С-спасибо тебе большое... За все. — Да не за что. Если что, я всегда готов помочь. Только попроси. Пока ребята гуляли, они не заметили то, что стоят прямо напротив дома Лив. Тогда они минут пятнадцать обнимались, не замечая этого. Девочка тихонько плакала на плече у Влада, ей не хотелось больше ничего, кроме как вдыхать запах его рубашки, чувствовать объятия и поддержку от него.

***

— Оливия сучка такая, какого хрена она еще не дома?! — Ходила по квартире мать Лив и орала. Барменша же стояла и смотрела в окно, выходящее на набережную. С ее лица не сходила улыбка умиления. Няня заметила это и подошла к ней. — Че пялишься так долго? Она тоже выглянула в открытое окошко. В глаза сразу бросились обнимающиеся Оливка и Влад. — Какого... — Женщина перевела взгляд на улыбающуюся сестру. — Правда мило смотрятся? — Барменша посмотрела на няню. — Я запретила ей с ним общаться... — Да ты только посмотри! — Она резко перебила ее. — Что ты сделала с ребенком? Она стоит и плачет даже во время обнимания с другом. Но видно же, что ей нравится. Стоят так уже минут двадцать. И ты собираешься портить этим детям такой прекрасный вечер? Няня одумалась. А ведь в чем-то Барменша действительно права. — Нет. Не буду... — Она взглянула на ребят, которые только отстранились друг от друга.

***

— Знаешь... Можно я скажу тебе кое-что? Ты наверное либо не захочешь со мной общаться, либо... — Влад замялся. — Хотя, забудь. Тебе это не надо. — Да нет, что ты, скажи! Я в любом случае не хочу прекращать общение с тобой. Пожалуйста. — Окей, ладно. Не буду ходить вокруг да около... — Владик дрожащими пальцами вытащил из кармана куртки бумажку. А на ней было написано: "Оливия, ты мне нравишься. Не как подруга..." Сам мальчик отдал записку подруге и прикрыл лицо ладошками. Он понял, что надо уже признаться в чувствах. Иначе они разорвали бы его изнутри на кусочки. Пока не поздно. Оливка ошарашенно посмотрела на друга. Неужели свершилось? Неужели это взаимно? — Ты... Ты... — Она убрала одну руку Влада с его лица и поцеловала в щеку. — Ты мне тоже... Это... Н-нравишься. Владик так и застыл. Его переполняли эмоции, он был напуган от неожиданного поворота событий и в то же время сгорал от счастья. — Оливия... Давай будем вместе... Всегда-всегда? — Неловко делая паузы между словами спросил Влад. — Я согласна. — Уверенно ответила Оливка. Она знала, чего хотела уже несколько месяцев. Ещё несколько мгновений друзья смотрели друг лругу в глаза со слезами счастья. Владик взял за руку Лив, и так они вместе пошли дальше, гулять и наслаждаться предновогодней атмосферой. Оливия чувстовала то, что нельзя описать словами. Это был ее самый счастливый день. Свободная рука быстро вспотела, сжимая ткань в кармане. Сердце колотилось часто, но никакого напряжения не было. Все проблемы Влад смахнул рукой в глубочайшую яму, как ее, так и свои. Оливка долго не хотела и не могла их доставать, но примерно в 12 ночи вся романтика резко прервалась. — Владислав! Сюда, быстро! — Издалека послышался строгий высокий голос. Владик обернулся. Сзади к ним шла его мама. — Ты куда ушел, болван?! А если бы мы тебя потеряли? — Она подбежала к нему и постучала по голове. — Это кто с тобой? — Мам, успокойся. И да, это Оливия, моя подруга. — Здрасьте... — Робко ответила Оливка, стараясь не смотреть в глаза женщине. — Здравствуй. Так, но нам сейчас не до разговоров. Попрощайтесь, мы с Владом уходим. Лив грустно улыбнулась и посмотрела на друга: — Пока, еще увидимся. — Пока, не грусти, и хороших тебе праздников! — Уже убегая вслед за матерью прокричал Владик. Опять домой. И снова эта невероятная тоска. Слезы как-будто специально "резали" глаза, медлеено стекали по щекам Оливии. Она смотрела в спину мальчишки до тех пор, пока он не скрылся за каким-то домом. Но на морозе стоять было холодно, поэтому девочка решила все же осмелиться и пойти в квартиру. Хоть там и было всего на несколько градусов теплее, чем на улице. А все из-за дешёвого и слабого отопления. Улицы потихоньку пустели, криков стало меньше. Суета прекращалась. Лив уже подходила к подъезду. Она крепко сжимала в руке сверток который подарил ей Влад. Спрятав его в карман на всякий случай и вздохнув, Оливка открыла дверь. Холод, исходящий из мрачного коридора пробрал девочку изнутри. Она съежилась, но отдаленные шаги из комнаты заставили ее быстро закрыть железную, ледяную дверь. Вдруг мама, тогда точно бить начнет. Лив сняла с себя курточку и кроссовки, практически на цыпочках пробежала в свою комнату и села на кровать. Она достала телефон из кармана потрёпанных, дырявых джинс и увидела на главном экране: <<Три непрочитанных сообщения от контакта "Владик💖">> Быстро нажав на уведомлениа, она посмотрела на текст. <<Здравствуй, Оливия. Я надеюсь, ты не сильно расстроилась потому что мы не смогли погулять подольше. Но это ничего. Я не знал, как тебе сказать. Хотя и сам-то знаю об этом только неделю. Ты просто быда такая счастливая при встречах со мной. Не хотелось портить тебе настроение. Но родители приняли окончательное решение без меня... Мы переезжаем в Москву. Это ужасно, и я надеюсь, что тебе не будет так же плохо как мне. Вообщем-то, и все. Уезжаем второго января. Мне очень жаль.>> От этого сообщения у Оливии в глазах потемнело. Плакать не хотелось. Хотелось умереть, но перед этим закатить истерику. Просто потому что было плохо, единственный человек, который ее радовал, любил, уделял внимание, поддерживал. Последующие сообщения Оливка читать не стала. Было понятно их содержание. Да и не хотелось. Она почувстовала боль в груди, ее тело медлеено спустилось на пол с кровати. Само. В тот момент девочка не контролировала движения. Она смотрела как будто в пустоту. Стало плохо, начались судороги. Последней каплей стало очень сильно болящее сердце. Не в переносном смысле, именно сердечко. Ощущалась странная пустота. И Оливия закричала. Плевать было, что услышит мать и тетя. А может кто-то еще. Закричала, прерывисто дыша. Тут слезы хлынули из глаз ручьем. Лив упала на колени, она билась в истерике. Няня и Барменша, сидящие в соседней комнате, конечно же услышали крики. Дверь в комнату Оливки была приоткрыта. Тетя заглянула туда, и увидев всю картину жестом сказала сестре "посмотри". Няня ужаснулась. Крик смешанный с плачем вырывался один за другим из девочки, ее тело дрожало, она сидела на полу и и рыдала. Сквозь плач слышались слова. — В-вл... Влад... П-пожалуйста, — Оливка на несколько мгновений замолчала, и после этого посышался душераздирающий крик: — Нет! Н-не-ет... Барменша посмотрела на Няню, стоявшую с глазами, полными страха, сожаления, ужаса. Всего чего угодно. Но не злости, не злорадства. —Пойдем... — Взяла под руку сестру Барменша и потянула от двери. — Я думаю, ей лучше выплакаться и побыть одной. — Думаю, ты права... — Няня мысленно размышляла, почему же у Оливии так резко началась сильная истерика. — Ты знаешь из-за чего это? — Я слышала, что тот мальчик с которым она сегодня гуляла переезжает в другой город. Он не единственный друг. Она его любит, я знаю. И тут такое. Скорее всего, из-за этого. Няня просто промолчала. Ей было ужасно жаль девочку, она понимала ее чувство. Несмотря на натянутые отношения в семье. Паршиво.

Спустя полчаса, когда Оливия хоть немного устала плакать, сорвала голос и вообщем чуть-чуть успокоилась, она открыла чат с Владом. Она почти не видела букв на клавиатуре из-за слез в глазах, но у нее получилось написать один вопрос: "Мв ещё увидимся? Пообещай мне, пожалуйста. Я не смогу без тебя..." Буквально через пару минут пришел ответ. "Когда-нибудь, но точно не скоро." Пустота в сердце почувстовала еще сильнее, глаза покраснели, по израненным щекам потекли слезы. Это было последнее, что Оливия получила от Влада. Тот вышел из сети, заблокировал Лив, а в оставшихся двух тех сообщения было написано "Пожалуйста, не вспоминай меня." и "Больше ты не сможешь написать мне, извини. Я заблокировал тебя не потому что не хочу общаться, а потому что не хочу делать тебе еще больнее... Прощай..."

9 ЛЕТ СПУСТЯ

— Ботан, чем от тебя так воняет? — Оливия подошла к парню. — Вообще-то не воняет, а пахнет. И да, это духи. — Ботаник отвернулся, и Оливка почувстовала резкий, сильный запах духов. Она вдруг резко замерла. "Я помню тот вечер... Когда он... Черт. Нет. Девять лет прошло, не вспоминай, хватит." Она сразу же невольно вспомнила его лицо. От этой мысли у нее холодок по коже пробежал. Травма на всю жизнь осталась. Но это девушку уже не волновало, сравнение с лицом Ботаника быстро всплыло у нее в голове. — Ботан? Как тебя зовут... По настоящему?