Отголоски флейты Дихуа: Сон бессмертного

— Сяо. Венти только что закончил играть песню на своей лире, мелодия все еще была свежа в памяти Сяо. — Хм? Он ответил, расплывчато из-за заклинания, которое наложила на него песня.        — Возможно, я ненадолго уйду. Венти почувствовал, как Сяо напрягся рядом с ним, но не двинулся с места. Наконец он спросил: — Как долго? Венти вздохнул. — Я не знаю. Может быть, через несколько лет, может быть, через несколько сотен лет. У Сяо голова шла кругом, миллион мыслей затопили его одновременно. Почему? Куда? Что может быть настолько важным, чтобы ты бросил меня? Как давно ты это знал? Что я буду делать без тебя? Почему? Почему? Почему? Но, конечно, он уже знал. Бессмертные были… бессмертными. Иногда им просто нужно было уйти от мира, оставить все, что они знали, позади. На самом деле не было никакой причины, почему они просто сделали это. Он сел лицом к барду. — Когда? — Завтра. Так скоро. — Навести меня, когда вернешься. — Конечно. Сяо придвинулся ближе к Архонту, так что они соприкасались от плеча до бедра вплоть до ног. Он почувствовал, как Венти обхватил его крылом, и зарылся лицом в перья. Такие нежные.

***

На следующее утро он исчез. Его очертания все еще отпечатывались на траве, где они заснули прошлой ночью, оставив призрака, чтобы составить компанию Сяо. В течение следующего часа или около того он просто сидел с закрытыми глазами. Он представил себе ярко-зеленый берет, сток сесилий, щекочущую его по лицу, теплую руку на его ноге, крыло за спиной, маленькое тельце рядом с ним. Он открыл глаза, и все они исчезли. Да. Венти исчез.

***

В ту ночь, когда он начал убивать демонов, он удивлялся тишине. Не было никаких поддразнивающих замечаний о том, насколько он медлителен. Никаких комплиментов по поводу его боевой грации. Никакого надоедливого Спрайта, порхающего вокруг его головы. Даже хихикающего ветра не было, когда Венти был в Мондштадте.

***

В ту ночь, когда он лег спать, он удивился холоду. К нему не прижималось знакомое тепло. Ни одного суетливого барда, двигающегося вокруг. Только его собственное дыхание нарушало ночную тишину.

***

В течение нескольких дней не было никого, с кем можно было бы поспорить за тарелкой миндального тофу. Он не видел вина почти месяц. Никто не приставал к нему с глупыми просьбами (прим. автора: Я знаю, что это должно быть тревогой, но эти «просьбы» включают в себя: позволить ему (Венти) заплести волосы, одеть его в костюм горничной, заставить его носить кошачьи уши (и хвост) и т. д.) Не было никого, кто наблюдал бы за обрядом с фонарем вместе с ним. Он сам выпустил фонарь. Некому удивить его «С днем рождения!», кроме письма с пожеланиями всего наилучшего, в конверте, запечатанном лазурью.

***

Он не мог сказать, что совсем не злился. Он был маленьким. Он был зол на Венти за то, что тот ушел. Но также и за то, что пробудил в нем все те вещи, которые он забыл, все те эмоции, которых он избегал, потому что сам их не знал. Печали и радости реальной жизни, удовольствие от того, что есть с кем поговорить, его тело жаждет физического контакта, его сердце жаждет его любви. Он также злился на себя. За то, что позволил Венти провести его через все эти надоедливые эмоции.

***

И только после того, как Венти ушел, он начал чувствовать кармический долг. Это было естественно для любого Якши, и многие из его братьев уже сотни лет носили с собой тяжелый кармический долг. Многие тоже уже пострадали от его пагубных последствий. Не то чтобы его не существовало до отъезда Венти, но, хотя он иногда мог поймать хвост или почувствовать его тень, только после отсутствия его спутника это по-настоящему начало причинять ему боль, как это причиняло боль другим Якшам. Когда Рекс Ляпис однажды почувствовал свою ношу, когда был в гостях, он нахмурился и сказал: «Я сделаю тебе обезболивающее. Они помогли твоему собрату Якше взвалить на свои плечи их бремя, но это не может полностью стереть последствия кармического долга.» — Спасибо, но они мне не нужны, — сказал он. Затем, два месяца спустя, когда его Господин снова посетил его, он оставил кое-что «случайно», и Сяо был благодарен.

***

Как скажут все адепты, время летит быстро. Тысяча лет — это всего лишь мгновение ока для бессмертного. Сам Сяо убедился. 400 лет, которые он трудился под этим предлогом бога, были короткими. 800 лет до того, как он встретил Венти, были короткими. 500 лет, которые он знал его, были короткими. И все же 3 года, которые он отсутствовал, показались вечностью.

***

Сяо хотел сказать, поверить, что несколько сотен лет — это ничто. Он мог подождать. Он хотел сказать, поверить, что время пролетит быстро и что он скоро вернется вместе с Венти. Но темный океан, который был его кармическим долгом, говорил ему об обратном. Оно говорило ему, что ждет, что оно растет, что скоро оно поглотит его в своих бурлящих потоках и что оно раздавит его, пока все, о чем он мог думать, не станет местью. И тогда у него не будет другого выбора, кроме как покончить с собой, прежде чем это произойдет, прежде чем он сможет обрушить свою силу на народ Ли Юэ, людей, за защиту которых он так долго боролся.