Все из-за чертовой записки

Проснувшись утром, Минхо не обнаружил Джисона рядом с собой. Этот комок бесконечной энергии записался на гимнастику. Именно на нее. Зачем? Непонятно. Но Джисон сильно хотел, что уже 2 недели в припрыжку бежит туда. И даже не устает (по словам Джисона, но на деле такое чувство будто тебя заставили рожать). Встал с кровати, не застелив ее, сначала пошел в ванную, а потом на кухню. Готовка омлета заняла не больше 10 минут, получилось довольно вкусно. И чтобы не было так скучно включил рандомное видео на ютубе. Доев так же быстро, как и приготовил. Утро было тихим, спокойным, но до одного момента. Он услышал как дверь открывается и в квартиру заходит на удивление тихий парень. Тот не бежал к Ли с улыбкой и не желал доброго утра. А это означает, что парень что-то натворил, но идти спрашивать он не стал. Продолжая мыть за собой посуду и убирать продукты в холодильник. Подойдя к Минхо, тихо и плавно, Хан обнял его со спины за талию и потерся носом об шею. От этого действия у Ли пошли мурашки, но он не остановился, продолжая мыть посуду. — Минхо-я… а ты меня любишь — положив подбородок на плече Минхо, спросил Хан. Этот тон, он прекрасно знает. — Да, — не колебаясь сказал Ли. — я прекрасно знаю этот тон. Выкладывай давай. — повернулся в объятьях Хана и стал ждать. — Ты только не ругайся сильно. Тут короче дело такое, — пытаясь зайти с далека, но увидев выжидающий взгляд, понял что это не получится, вздохнул, — выходил я с метро и на глаза попался салон красоты, а точнее их большой постер с пирсингом. Ну я не удержался и зашёл. Просто посмотреть! — заверил он Ли, но все также смотрел вниз. — а потом что-то пошло не так и вот…– высунул язык в котором была серебряная штанга и от этого он был красным. Джисон сжался до размера двухмесячного котенка и боялся поднять взгляд. — Не больно? — как то безразлично спросил Минхо и поднял голову Хана. — Терпимо…– рискнул открыть глаза омега и виновато посмотрел, но на лице Минхо не было какой-то отрицательной эмоции. — и что. ты не будешь ругаться и говорить какой я идиот? — недоумевал от реакции своего парня. — Ну а что я могу уже сделать? Я ж не виноват что ты даже по пути домой нашел себе приключения, — пожал плечами и пошел одеваться. — Вииии! — захлопал в ладошки и на лице засияла улыбка. Но через пару минут, когда Минхо уже обувался, решил спросить куда он собрался, ведь недавно только проснулся. — Минхо-я, а ты куда? — если ему не изменяет память, то дел с утра у альфы не было. — В магазин, покупать тебе еду на ближайшую неделю, — проговаривал альфа пока расчёсывал не послушные волосы. — Мы же недавно только скупились. Зачем ещё? — видимо он реально не знал последствий после пирсинга в языке. Хмыкнул Ли и подошёл к омеге чтобы поцеловать в лоб. Что за странный салон, где не говорят что язык настолько опухает, что превращается в большой пельмень? — Ох… Сон-а, Сон-а. тяжело тебе будет эту всю неделю. Поэтому я иду тебе покупать детские пюрешки и фрукты, чтоб ты с голоду не умер — рассмеялся Минхо и чмокнул в губы. — и про поцелуи мне тоже придется забыть, — драматично (по минхоновски пха.) захныкал. — Ого…я не знал что все так будет. — сам погрустнел Хан, а он ведь так любит утренние поцелуйчики или дразнящие где-то в кафе. — Ну сам сделал, сам и страдай, — пожал плечами и вышел с квартиры. Но страдал не только Джи. Все началось на следующий день, когда Хан проснулся и почувствовал что язык опух на столько, что разговаривать больно, поэтому начал ныть каждый день, что хочет кушать нормальную пищу, что хочет снять эту чертову серьгу, потому что болело все очень сильно. От этого страдал и Минхо. От пустяковых капризов до нехватки поцелуев. Оказывается он падок на губки омеги, а те ещё и опухли, особенно нижняя. Но на 4 день после прокола, язык спух, не полностью, но он меньше болел и мог есть более менее мягкую пищу. И вечером этого же дня, Ли не сдержался, поцеловал эти соблазнительно-милые губы. И о боги! Он готов забыть и простить омегу за испорченные нервные клетки и молится глазам Хана, которые увидели этот салон красоты. Потому что эта железка чувствовалась прекрасно, божественно. Она отдавала небольшим холодком. Минхо так хотел схватить эту серёжку зубами и потянуть на себя, но быстро вспомнил что прокол ещё не до конца зажил и всё ещё больно. Не стесняясь, потянул за нижнюю губу и начал легонько посасывать. Как же он скучал за ними. Как он жил до встречи с Ханом, он не понимает. Но все-таки не выдержал и слабо, кончиком языка потянул за верхнюю часть штанги. И из-за этого действия, у Хана непроизвольно вырвался стон. Минхо снова хочет помолиться на Хана и его дурацкие поступки. — Хан-и ты не представляешь как я хочу тебя, а ещё хочу потянуть за эту дурацкую серьгу, — рыча проговаривал Ли между поцелуями. — Так чего ты ждёшь? Вперёд. — с дерзкой улыбкой сказал Джисон. У него уже почти не болел прокол. А ощущение чужого языка на пирсинге, завораживало и подливали масло в огонь, под названием «возбуждение». После зелёного света, который дал ему Хан, он рывком потянул на себя омегу и вовлек в ещё один поцелуй. Не стесняясь, зацепив зубами серьгу и потянул. С чужого рта вырывалось все больше и больше стонов, которые моментами были заткнуты чужими губами. Только он должен слышать их, быть собственником не очень круто, но ничего поделать не мог. Была бы возможность, давно поставил бы метку. Но против воли омеги, он бы этого не сделал. Не выдержав бурю эмоций, Хан упал на спину и потянул за собой альфу. Этой ночью, Минхо наигрался по полной. Отпуская рот омеги только чтобы отдышаться, а потом опять возвращался и продолжал играть с пирсингом. То тянул, то перекатывал, то посасывал. Теперь было не понятно, кто рад больше, Хан или Ли? Минхо получал удовольствие от игр, Джи от ощущений. *** На утро, язык вновь опух и начал кровоточить. Минхо винил себя, что причинил боль. Джисон говорил (насколько мог) что все нормально и проблема решается быстро, просто надо промыть рот и не трогать весь день. Прошла ещё неделя. Прокол уже не кровоточит от любых действий, Хан может есть, не переживая что будет плакать от боли. Минхо выдохнул, потому что с заживанием языка, Хан перестал ныть, а значит нервным клеткам альфы все-таки жить. Но появилась другая проблема. У омеги появилась привычка подцеплять серёжку между зубами. Тот даже этого не замечает. А альфа умирает. Не законно быть милым и сексуальным одновременно. Он не выдержит если Хан что-то ещё сделает со своей внешностью. Прошло ещё пару месяцев, всё спокойно. Хан также ходил на гимнастику по выходным. Минхо задерживался в универе, так как был уже на 4 курсе. Но в один такой спокойный день, в квартиру забежал радостный Хан. — Хён! Смотри что я сделал! Красиво же! — и показал свои ногти, которые были покрыты черным лаком. Этот омега когда то точно доведет до сердечного приступа. Не бережёт он Минхо…