Флейта памяти

В ту ночь темное ночное небо было чистым от любых неясностей. Бесконечная чернота и бесконечный горизонт, звезды такие ясные, каждая — единственная искорка света на фоне темного, темного, темного неба. Но хотя они были такими яркими, они не проливали света на мир внизу. Казалось, что они привлекли все внимание, все внимание к своим крошечным формам, как будто они были центром вселенной. Не имело значения, куда он смотрел, там всегда было небо, всегда были точки света и летающие птицы. Вода идеально отражала темную картину наверху, так что у неба не было ни начала, ни конца. Сяо не знал, когда это началось, и когда он это заметил, но он был не один. Он не пытался искать другого человека среди темных теней лотосов и лилий, потому что знал, что не сможет их увидеть. Вместо этого он закрыл глаза, узор звезд запечатлелся в его сознании даже с закрытыми веками, и позволил себе утонуть в музыке ночи. Хотя звуки были быстрыми, перескакивая с одной ноты на другую, этот радостный энтузиазм был всего лишь фасадом, за которым, если прислушаться достаточно внимательно, можно было услышать тяжесть, которая не может проистекать всего из нескольких десятилетий. Это было бремя, формировавшееся на протяжении тысячелетий, основное напряжение, подобное кристаллу, начинающемуся с крошечного булавочного укола, затем очень медленно растущее на протяжении веков, его холодная и горькая твердость становится плотной и тяжелой, пока не сможете игнорировать присутствие его безжалостного существования. Сяо знал, что музыка была изображением чьей-то жизни. В нем содержалась суть его существа, жизнь, которую он вел с невыразимым бременем, и приятная внешность. И хотя выбор, который они сделали, был разным, их решениями руководил один и тот же груз, который они должны были нести, одна и та же карма, от которой они не могли убежать. Поэтому, хотя он и флейтист не были похожи, он слушал. Потому что не каждый день кто-то доверял тебе самим своим существом. Песня не была красивой, она не была уродливой, она была тем, чем она была, реальностью. Когда звуки медленно стихли, Сяо открыл глаза и подумал о бесчисленных битвах, которые он выиграл, о демонах, которых было так много, что они соперничали со звездами на небе, о его павших товарищах и карме, от которой он тоже не мог убежать, и, наконец, о юном барде, который так хорошо понимал. Потому что, в конце концов, единственным, кто мог играть на флейте Дихуа, была темная фигура, сидящая на одинокой скале среди цветов лотоса и моря звезд.