ВЕСЬ МИР ПРОТИВ НАС

1. Он давно ее заметил – эту девчушку в синем сарафане, - еще до дождя. Она медленно шла вдоль обшарпанной стены и, казалось, сама не знает куда идет: голова опущена, взгляд устремлен куда-то внутрь себя. Наконец, остановилась у окна полуподвального помещения, где он и обитал в данный момент – незадачливый уличный музыкант Сейя Коу. И кто его знает, зачем он стал за ней наблюдать – может, просто из любопытства: среди грязи и убожества бедного района она казалась инородным телом – просто маленьким ангелочком, спустившимся на бренную землю. «И как только родители разрешают ей гулять по таким местам? – подумал Сейя, - Ведь с ней здесь неизвестно что может случиться!» И вот тут пошел дождь, и не какой-нибудь, а настоящий летний ливень – беспросветный и хлесткий. Незнакомка не сдвинулась с места, не побежала, не попыталась спрятаться от беснующейся стихии. Напротив, она подняла голову и позволила ветру и дождю беспощадно бить себя по щекам. Всю эту картину Сейя недоуменно наблюдал через окно, попутно затыкая всяким тряпьем щели в раме и пытаясь спастись от потопа. Но и через пять, и через десять минут девчушка все еще стояла под дождем и, казалось, решила позволить стихии себя доканать. Этого Сейя уже не стерпел и, проклиная все на свете: и себя, и дождь, и несчастную дуреху, и ее беспечных родителей, он открыл окно и затащил незнакомку в комнату. Она не сопротивлялась и дрожала мелкой дрожью. На ней не оказалось ни одной сухой нитки. Огромные васильковые глаза смотрели с удивлением, но без страха. В душу Сейи закралось беспокойство. «Эх, как бы не вляпаться мне со своим благородством! – подумал он, - Кто его знает, откуда она взялась? На ней одежда, купленная за доллары, в ушах – бриллианты. Ей лет двенадцать – от силы. А я практически затащил ее в подвал! Скверная история!» Вслух же он сказал: - Ты что, с ума сошла – стоять под таким ливнем! Хочешь коньки отбросить?! - Коньки? – она явно не поняла его афоризма и смотрела еще более растерянно. - Навязалась на мою голову! – проворчал Сейя, - Что мне прикажешь с тобой делать? - Не знаю! – чистосердечно призналась девочка. - Ну, тогда, может, для начала переоденешься? - неуверенно предложил он, - Крутых шмоток, у меня, конечно же, нет и не было, но вот сухую рубашку могу выделить. Она тебе, наверное, будет по колено – как халат. Незнакомка кивнула и ушла переодеваться в ванную. Пока ее не было, к Сейе вернулось прежнее спокойствие, он даже был доволен тем, что сделал для кого-то доброе дело. Но стоило ей вернуться в комнату, и покой как ветром сдуло. Все выглядело совсем не так, как должно было быть. «Нет, ей совсем не двенадцать, - констатировал Сейя, - ей не меньше четырнадцати-пятнадцати.» Между тем гостья повернулась к нему спиной и уставилась в окно. «Скорее бы кончился этот дождь! – в очередной раз подумал Сейя, - Лучше нам долго не находиться в одной комнате!... Интересно, какой она будет через пару-тройку лет? Наверняка, настоящей красоткой... Тьфу ты! Почему меня это интересует?! Скверно всё, очень скверно!» - Твои родители, наверное, волнуются, - сказал он, чтобы нарушить тишину. - У меня никого нет, кроме брата и сестры, - грустно отозвалась девушка. - А как ты оказалась здесь? - Я… сбежала, - ее голос дрогнул, - Мой брат – ужасный человек… Я знаю, я должна любить и уважать его, как старшего, но его поступки…. Иногда я просто не могу закрывать глаза на то, что он творит зло… - Чем же он так тебя обидел? - Он плохо поступил с моей сестрой. Он принудил ее к тому, чего она не хотела… И сказал, что когда мне будет шестнадцать, меня ждет тоже самое. Сейя оторопел. Он просто не знал, что подумать. «К чему такому принуждает своих сестер этот братец?» - И что ты собираешься теперь делать? – спросил он наконец, - Неужели побег – единственный выход? – это прозвучало жалко, но Сейя правда не представлял, что нужно говорить в таких случаях. - Ты прав, это не выход. Мне некуда идти, - она вдохнула, - Да это и не важно, ведь куда бы я ни ушла – он найдет меня. Он так сказал. На какой-то момент Сейе стало ее безумно жалко: одинокая, беззащитная и такая же бесприютная, как и он. Как бы ему хотелось хоть чем-то ей помочь, сделать хоть что-то. Вот быть бы ему не полунищим уличным музыкантом, а каким-нибудь крутым парнем или хотя бы полицейским, - он бы непременно показал этому «братцу» где раки зимуют! «Но сейчас ты ничего не можешь! Ничего!» – одернул он себя и бессильно сжал кулаки. Блондинка смотрела на него с грустной улыбкой. Она видела его борьбу. Она все понимала. - Спасибо, что помог мне сегодня, - поблагодарила она, - Ты хороший человек. - Я ничем тебе не помог! – сердито ответил Сейя. - Ты спас меня от дождя. Я была немного не в себе, а ты меня отрезвил. Не волнуйся, со мной все будет в порядке. Сейчас дождь закончится, и я сразу уйду. - Может, он до вечера не закончится… - Нет, туча скоро уйдет – я ее прогоню. - Ты что, умеешь погодой управлять? – усмехнулся Сейя, - Ну-ну! - Можешь мне не верить, но когда ты проснешься – не будет ни меня, ни тучи. - А я разве собираюсь ложиться спать? – удивился он. - Да, сейчас ты уснешь, - васильковые глаза блондинки мягко замерцали, и Сейя почувствовал, как его неумолимо тянет в сон. - Почему? – выдавил он, опуская потяжелевшую голову. - Тебе лучше не видеть, куда я уйду. Ты не понимаешь, как опасно тебе находиться рядом со мной. Постарайся забыть, что я здесь была, и лучше никому никогда об этом не рассказывай. - Какой бред… - пробормотал Сейя, - Вроде, я сегодня ничего не пил… - Если ты не против, я заберу твою рубашку, - продолжала девушка, - Мне не чем тебе за нее заплатить, но кое-что я тебе оставлю, - она вынула из уха сережку. Это был золотой полумесяц тонкой работы, в россыпи бриллиантов. - Прежде чем нести в ломбард – лучше сломай ее. Вынь камни, переплавь… но не сдавай целиком. Поверь, так буде лучше! И прежде, чем окончательно провалиться в сон, Сейя ощутил, как сережка была аккуратно вложена ему в руку. Потом он отрубился. 2. Прошло два года, прежде чем Сейя решился отнести сережку в ломбард: как бы трудно ему порой ни приходилось, расстаться с подарком незнакомки он все не решался. В душе жила глупая надежда, что однажды златовласая нимфа может вернуться за своей вещью. Но время шло, а она не возвращалась. Сейя злился на себя за все: за сентиментальность, за то, что даже не спросил ее имя, за то, что упустил… Иногда он со страхом думал о том времени, когда девчонке исполнится шестнадцать, и тогда… Что случится тогда? Если бы знать! И вот, наконец, наступил такой момент, когда хранить у себя дорогую вещицу стало вовсе неразумно: долги опутали с ног до головы, и Сейю попросили даже из того крохотного подвала, где он обитал. Сейя достал из тайника бриллиантовый полумесяц, с сожалением на него посмотрел и отправился к Чёчжи - своему старому знакомому, который подрабатывал в ломбардных сетях. Когда Сейя, после бурных приветствий, предоставил на суд приятеля принесенную серьгу, тот отреагировал неожиданно: на лбу у Чёчжи выступил пот, глаза забегали, он затравленно огляделся, потом подскочил к дверям и закрыл их изнутри, выключил свет и задернул шторы. Только после этого он снова взялся за осмотр вещицы. Его руки дрожали. - Сейя! Откуда. У тебя. Это?!!!!!! – казалось, Чёчжи был в шоке. - Дружище, что это с тобой? – Сейя взирал на приятеля с удивлением, - Ты как будто свою смерть увидал! - Так и есть! Ты хоть знаешь, что это за вещь?!!! Хотя нет, ты ведь из пригорода сюда переехал и не представляешь, что у нас тут в столице творилось! Слушай, я не знаю, где ты это взял, но если не хочешь проблем – выбрось в реку! И забудь, что видел!!! - Еще чего! Мне деньги нужны! Слушай, если ты не желаешь её брать, то я отнесу в другое место… - Да ты что, дурак?!!! – Чёчжи даже подпрыгнул, - У тебя ее никто не возьмет, понимаешь? НИКТО! - Может, ты перестанешь орать и скажешь нормально, чем так опасна эта вещь? - Сначала объясни, откуда ты ее взял! Сейя красочно поведал о своем благородном поступке два года назад и о подарке прекрасной незнакомки, имени которой он так и не узнал. - Ох и вляпался же ты, Сейя! – покачал головой Чёчжи, - И девица тоже хороша – так тебя подставила! Впрочем, она же тебя предупредила: обо всем забудь! Почему ты не послушался ее совета и серьгу не сломал? - Да ты объяснишь мне, наконец, в чем дело?! – потерял терпение Сейя, - А то только пугаешь и ахаешь! - Да как тебе сказать… - Чёчжи замялся, - История-то длинная… Короче слушай. Лет тому шестнадцать-семнадцать у нас тут всем заправляли три семьи: Хино, Цукино и Джиба. Они постоянно враждовали, особенно Джиба и Цукино – у них была прям вендетта. Старый Хино был мудрый и в это не вмешивался: пока они пластались, он потихоньку набирал силу и вес. И тут вдруг Джиба внезапно покидает наш мир… - Внезапно? То есть, ты хочешь сказать… - Никто не знает. Вроде как пищевое отравление. Остались у него жена да сын десятилетний. А дальше, не поверишь, просто мыльная опера: Кенджи Цукино был мужик молодой да неженатый, двух дочек растил. Вот он возьми и женись на вдове Джиба! О как! И все вроде счастливы: вражде конец, она влюбилась в него как кошка. Вот только с пасынком у Цукино отношения не сложились: Мамору Джиба терпеть не мог своего отчима. Короче, как только пацану исполнилось 14, он из дома слинял. Где его носило семь лет – история умалчивает, но потом он вновь объявился – в команде старого Хино. И скажу тебе, карьера его быстро в гору пошла: через год он у Хино был правой рукой, а еще через год женился на его младшей дочери – Рей. Не знаю, была ли там любовь. Но по мне, так всё из чистого расчета: став зятем Хино, Мамору Джиба быстренько всё прибрал к рукам, а тестя куда-то отправил – вроде кругосветного путешествия. - Подожди, а Цукино? - Пока Джиба набирал вес, Цукино, наоборот, с головой окунулся в семейную жизнь. Вот Мамору этим и воспользовался. Примерно два года назад жена Цукино сильно заболела, и ему пришлось везти ее заграницу на лечение. Вот только уехать-то он уехал, а вернуться назад уже не смог: какая-то путаница с документами. - Неужели до сих пор не разобрались?! - Вот чего не знаю, того не знаю. Но о Кенджи Цукино я больше не слышал. - Чёчжи, я что-то не пойму: а причем здесь эта сережка? - Да ты слушай дальше! Муж и жена Цукино уехали, а их дочери-то остались! Джиба забрал сводных сестер к себе. Все-таки, росли они вместе, и он считал их своей семьей. Но обе были Цукино, а эта фамилия для него – как красная тряпка для быка. Старшей девочке, Минако, было тогда шестнадцать. И Джиба не придумал ничего лучше, как насильно выдать ее замуж, чтобы фамилию поменяла. Представь, нашли какого-то бомжа по фамилии Айно, хорошо ему заплатили, и сыграли свадьбу. - Ни фига себе! С бомжем?! - Ну, про свадьбу – это я так сказал. На самом деле жених и невеста друг друга в глаза не видели. Их просто зарегистрировали. После этого Айно, опять же, куда-то пропал, оставив «жене» свою фамилию. Она теперь Минако Айно. Живет под крылышком у брата и горя не знает. Правда, свободы у нее никакой: Джиба караулит своих сестер, как Цербер. - И с какого боку тут моя серьга? - С такого! Обращение сводного брата сильно не понравилось младшей девочке – Усаги. И вот, два года назад, как раз в день «бракосочетания» сестры, она взяла и сбежала! - Подожди! – завопил Сейя, - Ты хочешь сказать, что тогда у меня в подвале побывала Усаги Цукино?!!! - Дошло наконец!!! – ухмыльнулся Чёчжи, - Ты и представить себе не можешь, какой переполох был в городе! Джиба уже был готов лично обыскивать каждую квартиру! Он просто рвал и метал! Ты хоть понимаешь, что бы было, если бы ее нашли у тебя?!!! Никто бы не стал слушать про твое благородство! Но, к счастью, у нее хватило ума объявиться самой. Вот только на ней вместо одежды была старая рубашка, и не хватало одной из бриллиантовых серег – фамильного украшения Цукино. Ты понимаешь, ЧТО подумал Джиба? И хотя она отнекивалась и говорила, что просто потеряла вещицу, он приказал искать серьгу и того, кто посмел ее взять. Полгода все ломбарды не знали покоя! Фотографии этой сережки есть у всех – поэтому я с такой легкостью её сегодня узнал. - Да, дела… - промычал Сейя. - Слушай, Сейя, эта вещь до сих пор опасна! Если кто-то её увидит – тебе наверняка несдобровать! Поэтому лучше выбрось! - Ну уж нет! Я собираюсь вернуть её хозяйке! Чёчжи изумленно ахнул и схватился за голову: - Безумец!!! Сейя, ты к ней даже подойти не сможешь – без разрешения сводного брата к ней никто не может подойти! - Чёчжи, скажи, а она красивая? - Откуда я знаю! Её толком никто никогда не видел – её все время скрывает охрана. - Два года назад она обещала стать красоткой. - Ты дурак, Сейя! Какой же ты дурак! Ты вообще слышал, что я тебе про нее говорил?! Если ты задумал к ней подкатить – забудь! Тебе до нее – как до луны! - Ну что ж, пусть так… Но ведь один раз луна сама спустилась ко мне в подвал… Надо вернуть визит! – усмехнулся Сейя, забрал серьгу и вышел. 3. Ежегодный бал-маскарад должен был проходить вечером в шикарном отеле-ресторане «Токио». И чтобы пробраться туда незамеченным, Сейе пришлось постараться. Способ, правда, был не очень лицеприятным – чуть ли не по канализации. Но оно того стоило: он занял самую удобную позицию по наблюдению за подъездом к ресторану и твердо намеревался увидеть как красотка Усаги Цукино выйдет из машины. Она приедет, несомненно - Мамору Джиба не пропустит такой вечер! И Сейя ее узнает – даже под маской. Иначе просто не может быть! Первые гости стали появляться около половины седьмого. Дорогие машины все подъезжали и подъезжали, но ни из одной так и не вышла та, которую ждал брюнет. К восьми часам он уже почти отчаялся. Наконец, его сердце радостно забилось: к ресторану подкатила процессия из автомобилей с черным лимузином посредине – так мог здесь появиться только Джиба. «Выпендрежник!» - презрительно подумал Сейя. Из машин гурьбой высыпала охрана и со всех сторон обступила лимузин. Широкие спины в черных костюмах загородили весь обзор. Но кое-что рассмотреть всё же удалось. Сейя увидел, как первым появился Мамору Джиба: красивое холодное лицо, злые синие глаза, в ухе – черная серьга. От него за версту веяло опасностью, и строгий черный фрак не мог скрасить это впечатление. В первую минуту Сейя даже поёжился, но потом подумал: ничего, и не таких видали! Следом за Джиба из лимузина выпорхнули две девушки – брюнетка и блондинка. Обе в шикарных платьях и масках. Не обращая внимания на Мамору, они, весело щебеча, отправились прямо к входу в ресторан, окруженные кольцом охраны. «Наверное, это его жена и старшая сестра моей куколки, - догадался Сейя, - Но где же она сама? Неужели этот Цербер оставил ее дома?» Тем временем Джиба обошел лимузин и лично помог выйти из него своей младшей сестре – именно ее он взял под руку и повел к ресторану как свою спутницу. И вот, наконец, Сейя смог получше рассмотреть ту, ради которой сидел на этом месте почти сутки. Она повзрослела. Вряд ли ее теперь можно было назвать девчушкой. Под руку с братом плавно вышагивала прелестная девушка. Длинное платье скрывало ноги, но оно не могло скрыть стройности фигуры; плотная полумаска не позволяла увидеть лицо, но не прятала нежные розовые губки; золотистые волосы, уложенные в два оданго, мягко струились по открытой спине. Когда она скрылась в дверном проеме, Сейя сглотнул. В тот момент он понимал Мамору: из всех девушек в мире он тоже взял бы под руку только эту. «Тебе до нее – как до луны!» - вспомнил он слова Чёчжи и только сейчас признал их справедливость. 4. Маскарад уже подходил к концу, когда на сцене, где находился оркестр, произошло странное шевеление. Никому не известный молодой человек с длинной копной черных волос, забранных в хвост, подошел к микрофону с гитарой и запел. «Кто это такой?» - на лицах у музыкантов читалось недоумение. В конце концов, они решили, что это часть представления и начали подыгрывать певцу – благо песня была знакомой. Между тем Сейя (а пел именно он) с тревогой осматривал зал. Ему стоило неимоверных трудов сюда пробраться – дважды он чуть не попался охране. Но, даже оказавшись внутри, он не смог найти Усаги. Тогда в голову пришла шальная мысль – залезть на сцену и спеть. Тогда, несомненно, все на него обернутся. И Куколка, если она здесь, тоже. Допевая второй куплет, он наконец-то её увидел: она стояла в дальнем углу – рядом с Джиба, который цепко держал ее за руку. «Видимо, этот тип не отпускает ее от себя ни на минуту!» - с досадой подумал Сейя. Их глаза на мгновение встретились, и она его узнала. Сейя видел, как она вздрогнула и отступила назад, как Джиба хмуро посмотрел на нее, потом на сцену и что-то сердито шепнул. Блондинка тут же взяла себя в руки и отвернулась. Когда песня кончилась, она выдернула свои пальчики из руки Мамору и отправилась в сторону дамской комнаты. Сейя нахально откланялся публике, кубарем скатился со сцены (к нему уже подбиралась парочка охранников) и бросился за девушкой следом. Но догнать свою мечту ему в этот вечер было не дано: когда он заворачивал за угол, чья-то тяжелая рука легла ему на плечо, и в следующий миг мир погрузился во тьму. 5. Очнувшись, Сейя понял, что сидит на стуле. Напротив него за дорогим столом из натурального дерева восседал Мамору Джиба. Его взгляд был подозрительным и ледяным, он неотрывно смотрел на Сейю и одновременно поигрывал сигарой. - Что тебе надо от моей сестры? – голос Мамору был тихим и таким же холодным, как взгляд. - Деньги, - Сейя понял, что лучше косить под дурачка. - Вот как? – Джиба усмехнулся, - И для этого ты тайком пробрался на закрытую вечеринку? - Да я просто не знал, как ещё её можно увидеть! - А почему ты решил просить деньги именно у моей сестры? Разве ты не знаешь, что я её опекун? - Знаю. Но сережка-то – её! - Сережка? - Бриллиантовый полумесяц. Я нашел его и понес в ломбард. У меня там его не взяли. Сказали – он принадлежит вашей сестре. Ну, я и подумал – верну ей серьгу, а она мне за это заплатит… Взгляд Мамору из ледяного стал лютым. На секунду Сейе показалось, что он доживает свои последние мгновения. Но Джиба продолжал: - Покажи сережку! - В правом кармане, - кивнул Сейя. К нему тут же подскочили подручные Джиба, вынули серьгу и положили перед хозяином. - Так где, ты говоришь, нашел эту вещь? – поинтересовался Мамору. - Ну, собственно, я не совсем её нашел… Мне подбросили её в шапку. Я же музыкант – играю на улице. Тем и зарабатываю, - плёл Сейя. - Где конкретно? - Да я точно и не помню – я бываю то здесь, то там. Но, вроде, серьгу мне подбросили в районе Джубана. Мамору сверлил его глазами и, казалось, видел насквозь. Потом он неприятно улыбнулся: - Ты хочешь сказать, что за твое жалкое бренчанье на улице тебе кто-то подал бриллиантовую серьгу за тридцать тысяч долларов? - За сколько?! – Сейя ошалело вытаращил глаза, - А, впрочем, я играю не так уж и плохо! Да и мало ли на свете придурков! - Я не верю ни одному твоему слову! – оборвал его Мамору, - И знаешь почему? Потому что я на своем веку много вас повидал – идиотов, которые желают мою сестру. Я вас нутром чую! «Вот это попал!» - пронеслось в голове у Сейи. Неожиданно Джиба тихо засмеялся: - Ты строишь из себя дурачка, но в глазах у тебя нет страха. Мне это нравится. Пока ты был в отключке, мои ребята тебя проверили, Сейя Коу, и скажи спасибо, что не выявилось ничего, что могло бы мне не понравиться. Ты действительно уличный музыкант, последние пять лет обитающий в грязном подвале. Раз ты приезжий, я допускаю, что ты мог не знать, кто я такой, и что связываться со мной не стоит, и уж тем более – подходить к моей сестре. Поэтому на первый раз я тебя прощаю. Но взамен я у тебя кое-что попрошу. - Что тебе нужно? – спокойно отозвался Сейя. - Твоя фамилия. - Фамилия? - Видишь ли, мне не нравится фамилия моей младшей сестры, и я подумал – пора бы ей ее сменить. Это будет фиктивный брак. Ты просто поставишь свою подпись на документах. Разумеется, я хорошо тебе заплачу. Но условие – ты исчезнешь из этого города навсегда! Кем бы ты ни стал, и что бы с тобой ни случилось, ты никогда не приедешь сюда и никак о себе не напомнишь! Будь умнее, не повторяй ошибок этого дурака Айно, который решил, что и правда может стать мужем Минако. Если ты подойдешь к Усаги ближе, чем на сто километров – будешь иметь дело со мной, понял? Джиба сделал легкий кивок, и перед Сейей положили брачный контракт. - Распишись здесь и здесь! – грубо ткнул ему какой-то верзила. «Ого, это уже не предложение, это приказ!» - подумал Сейя, ставя свою подпись. Потом осмелился спросить: - А она когда распишется? - Да прямо сейчас! – Мамору снова кивнул своему помощнику и через несколько минут в кабинет привели Усаги. Она была все еще в бальном платье и маске – Джиба так и не позволил Сейе взглянуть на ее лицо! Девушка была взволнована: - Что здесь происходит, Мамору? Что ты хочешь от этого человека? - Успокойся, Усако! – взгляд Джиба поразительно потеплел, - Ты должна расписаться вот здесь, - он пододвинул к ней документы и сам протянул ручку. - Это то, что я думаю? – дрожащим голосом спросила она. Джиба не ответил. - Но Мамору, я не хочу! – она почти плакала. - Не спорь, Усако! Я знаю, что для тебя лучше! – он поднялся и аккуратно вложил ручку в ладонь сестры, - Кстати, посмотри, вернулась твоя сережка, - он отодвинул прядь золотых волос и повесил сверкающий полумесяц ей на ушко. Заливаясь слезами, бедняжка поставила, наконец, свою подпись и выбежала из кабинета. - Ну вот и все! – к Мамору вернулся прежний ледяной тон, - Твои деньги здесь, - на стол перед Сейей легла банковская карта, - А теперь исчезни! Ребята, вывезите его из города и проследите, чтобы он уехал! – с этими словами Джиба покинул кабинет. 6. Сидя на обочине дороги, Сейя кипел от гнева. Этим мерзавцам мало выпроводить его из города – нужно было непременно спихнуть в грязную канаву! «Я этого так не оставлю!» – вдруг холодно подумал он. Брюнет мстительно улыбнулся, думая о том, чего Джиба о нем так и не узнал – о его семье в родном городе. «Нет, мистер Джиба, вы не представляете, какую фамилию дали своей сестре! Может, здесь Коу – никто, но попробуйте назвать это имя где-нибудь поюжнее, и вам скажут, с кем вы имеете дело! – кипел брюнет, - Если бы только мой отец узнал, как здесь обошлись с его младшим сыном, вам, мистер Джиба, пришлось бы несладко!» Сейя поднялся и зашагал прочь от столицы с твердым намерением добраться до дома и вернуться в семейный бизнес. Пять лет назад он бросил всё и уехал оттуда, чтобы посвятить жизнь музыкальной карьере. Расстроенный отец не дал ему ни копейки, предоставив сына его плачевной судьбе, но намекнул, что тот всегда может вернуться. Сейчас, имея хорошие деньги на карте, Сейя мог бы с легкостью заняться любимым делом: организовать группу и начать покорять музыкальные подмостки. Но он шел домой – к отцу и братьям, потому что музыка могла ему дать лишь славу, но не власть. Ту власть, которая ему сейчас так нужна – могущество, большее, чем у Мамору Джиба. Только так теперь ему можно добиться своей цели: приблизиться к Усаги – к своей собственной жене! И он непременно ее получит – не будь он Сейя Коу! «Куколка, я обязательно к тебе вернусь!» - пообещал брюнет и ускорил шаг.