Тебе было одиноко и появился я

Их трое – двое выше меня, но лишь один из них крепкий, третий низкий и самый задиристый, вероятно, с комплексом Наполеона. Один вооружен подожжённой палкой, прямо как в тех книгах, что стоят на полках в библиотеке приюта, где неугодных и больных люд сжигал прямо в домах. Да вот только жечь они собирались бродячую собаку, которая ни в чем не провинилась, просто стала бы очередной жертвой их жестоких развлечений. - Слышь, сопля! Тебе чё, больше всех надо? – отозвался коротыш, показушно ринувшись в мою сторону, но крепкий, с импровизированным факелом в руках, придержал товарища за плечо, останавливая. - Просто не трогайте собаку. Попросил я, не желая закрывать глаза на насилие над слабыми и тем более невинными. - Ну, - пожимает плечами крепкий и, судя по ломающемуся голосу, очевидно, самый старший, - сам напросился. Гадкая ухмылка просияла на испачканных грязью лицах, и они ринулись в мою сторону с явным намерением проучить за то, что лезу, по их мнению, не в свое дело. Драться я не умел, но отступать не собирался, меня наполняла решимость и ощущение несправедливости. Когда самый низкий готовился уже было нанести первый удар, я сообразил, что на открытой местности у меня шансов практически нет, поэтому будет лучше использовать окружающую обстановку как вспомогательную и лучшим вариантом был маленький рыбацкий домик позади этих отбросов. Воспользовавшись тем, что я ниже, младше, а значит - более прыткий и ловкий, проскочил под неумелым ударом задиры, затем, будучи пойманным за ворот куртки тем, что повыше, шустро выкрутился и миновав нерасторопного третьего, с горящей палкой, кинулся к дому. - Трус! - Иди сюда! Доносилось в спину. - Сам подойди! - с вызовом кидаю, стоя у входной двери. В меня полетел камень и попал точь по скуле, отчего я завалился на ту самую дверь, которая поддалась давлению тела и распахнулась, роняя меня на пол. Последнее, что помню, это как задиристый пнул меня ногой в живот. Больно. Страшно. Противно. Почему они втроём нападают на одного? Зачем они принижают слабых? Почему никто не защитит меня? И тогда. Я услышал крик. Отдаленные вопли стаи ворон доносились до моего сознания, перед глазами мелькали черные перья, острые клювы впивались в тело, отчего-то было сложно вдохнуть. Это не вороны кричат. Осознание приходит не сразу, едва распознав в противных звуках крик горящих тел, что были обмотаны рыболовецкими сетями, местами уже распавшимися от острых зубов беспощадного огня. И клевали меня не вороны - обжигали языки пламени, что разрослось повсюду, заполняя собой все пространство. Не перья - а обуглившаяся ткань спадала откуда-то с потолка, точ пепельный снег. Снова крик, на этот раз мой. - Чего встал, тряпка?! Сгореть удумал? Раздалось словно отовсюду и сам не зная как, я выбрался из горящего дома, выпав на холодный песок и с ужасом уставившись на огромный костер. - Нужно позвать на помощь! Крикнул, тут же вскочив на ноги и... Шум прибоя успокаивал. Он не оскорблял, не осуждал, всегда был прекрасен, завораживал своей красотой и шёпотом волн. Ветер уносил с собой все тайны - запах гари, крики, воспоминания. Мне стало намного спокойнее, ведь теперь я не один. Мой друг теперь защищал меня, он был немного старше, намного сильнее и смелее, и точно так же не любил несправедливость, безнаказанность. Птица - так я его назвал, потому что он не знал своего имени, но у него были крылья - настолько черные, словно состояли из самой тьмы, черты лица забавно схожи на мои, только намного острее, особенно нос, который отдаленно напоминал вороний клюв, а ещё у Птицы жёлтые глаза, как у вороны. Он страшный. Наверное, поэтому с ним дружу только я, ведь мне неважно, как он выглядит. - Здесь пожар был недавно, - начал подсевший ко мне полицейских, представившийся дядей Костей, - трое парней погибло. Тяжёло вздохнул мужчина, покосившись в сторону обугленных остатков от недавно стоявшего там рыбацкого дома. - Не видел, как это случилось? Решил прямо поинтересоваться дядя Костя. Я проследил за его взглядом, поглаживая умостившуюся рядом собаку, которую спас мой друг. «Когда в доме находили больного чумой - сжигали весь дом, что бы не дать заразе распространиться. Они были больны, их уже ничего не могло спасти» Так сказал Птица. Я же не мог сказать полицейскому, что мой друг предотвратил распространение страшной болезни - мне не поверят. Поэтому, оставлю его поступок в тайне. - Нет. - опустив голову, отвечаю я. Иногда, мы вступали в разногласия, потому что Птица был жестоким и беспощадным, жёстко и радикально мстил всем, кто издевался надо мной в приюте. Однажды, сосед по комнате подкинул мне свои сигареты и пропаленное местами покрывало, за что меня отчитала воспитатель, а затем и директор. В ту же ночь, Птица нашел спички в кармане спавшего соседа и на следующий день, когда нас вывели на прогулку, мы с Птицей спрятались на дереве, под которым сосед закапывал пакет с самокрутками, дождались, пока жертва придёт забрать несколько штук и Птица кинул подожженную спичку прямо в снятый капюшон хлопчатой куртки парня, что мигом вспыхнула ярким пламенем. Со временем понял, что Птица плохо влияет на меня и нам не следует дружить. Тогда мы стали постоянно спорить и кажется, он ушел, когда у меня появился новый сосед по комнате. Молчаливый, слишком серьезный для своих лет, всегда заступающийся за слабых, никогда не осуждающий. Так мы стали лучшими друзьями с Олегом Волковым, который влиял на меня куда лучше предыдущего друга. Но он не исчез. Он подло притворился Олегом, когда тот ушел в армию, а я поступил в университет. Но кто ж знал... Ты! Ты знал об этом. И ты сам видел, сам, лично помогал мне уничтожать всех, кто хоть как-то препятствовал твоей карьере! Преподавателей, которые требовали взятки за хорошую оценку, бизнесменов, пытавшихся использовать твои программы для добычи личной информации конкурентов! Ты всегда был рядом, всегда видел, помогал и ни разу меня не остановил. Я делал грязную работу, а ты! Ты только отворачивался, закрывал глаза и отрицал свое причастие, пожиная плоды. И я мирился с этим, до тех пор, пока твоя трусость не достигла точки апогея, затуманив остатки твоего здравомыслия! Как ты не понимаешь, что вместе, мы могли очистить город от грязи, коррупции, беззакония! А затем и вовсе страну! Мы могли править целым миром! Но ты... Ты все испортил. Отрицание. Я не убивал этих людей! Ты не препятствовал мне делать это. Я не мог! Ты не хотел. Злость. Нужно было остановить тебя ещё тогда! Только и можешь, что сбегать! Ты сломал мне жизнь! Без меня ее у тебя не было бы! Торг. Обещаю больше не отрицать своей вины и справляться со всеми трудностями самостоятельно, только пожалуйста, уходи! Если ты продолжишь ныть - сожгу вместе с этим чёртовым изолятором! Что мне нужно сделать, что бы ты оставил меня в покое? А на что ты готов? Депрессия. Готов умереть, только бы не наносить больше никому вреда. Значит, как в сказке - умрем в один день? Моя жизнь окончена, сломана из-за тебя. Лучше бы сгорел в том треклятом сарае тогда. Надо было дать тебе сдохнуть. Принятие. Может и лучше, что нас заключили в Чумной Форт. Так мы больше не причиним никому вреда. Без нас, правосудию не свершиться никогда. Мы - единственная надежда этого города на спасение. Мы заперты в психбольнице, где нам и место. Не переживай, скоро мы выберемся отсюда. И тогда... - Вениамин Самуилович, вколоть ему успокоительное? - Нет-нет, Софочка, не надо. Это очень необычный субъект. Очень интересный. Тварь расправляет крылья, тварь снова шепчет о своих планах мести, о правосудии над всеми причастными. Крылья огромные, черные, словно состоят из самой тьмы, голос эхом отдается отовсюду. Когтистые лапы сжимают в тиски. Тварь уже знает, как поступить. Шорох крыльев, взмах и обволакивающая, противная темнота.