Вопреки предначертанному

«Какой был смысл? Я любил ее, она любила его. А теперь она умирает» Одежда разлетелась в клочья, яростный рык вырвался из огромной волчьей пасти, и лапы зверя тяжело ступили на рыхлую землю. Он остановился. Подался смятению, не зная, чего на самом деле ему хочется; он будто впервые оказался в этой шкуре, будто никогда прежде он не испытывал на себе всю несправедливость этого мира. Из особняка, что был позади него, донесся хриплый, болезненный голос, и он на мгновение замер. Она отчаянно винила во всем себя, и возможно, в этом была своя правда. Ведь если бы она только позволила, если бы не была такой глупой и упрямой, то он бы согрел, он помог, убедил ее жить. Как и всегда. Но в очередной раз испытать предательство от судьбы, сгореть и снова восстать из пепла он не был готов, и сидеть в первых рядах, наблюдая, как смерть заберет его любовь, он не собирался. И если сейчас он не поддастся соблазну отказаться от всего человеческого, что в нем есть, невыносимая боль, с которой слилась воедино безумная, безграничная и безответная любовь к девушке, сидящей там, в холодных объятиях его врага, — эта боль просто сожрет его живьем. Черт возьми, он бы душу продал, чтобы запомнить ее другой. «Прощай, Беллз» В радиусе нескольких сотен метров раздался вой, а в следующее мгновение по лесу несся буро-коричневый волк гигантских размеров. Острые когти безжалостно рвали сырую землю, точно как невидимая сила рвала его сердце. В глазах то и дело мелькали вспышки из багряных пятен. С каждым прыжком ненависть и злость кипели внутри все сильнее, подавляя даже острую боль в груди. Зверь, что долгое время сидел взаперти, подловив удачный момент, с величайшим удовольствием проник в сознание, завладевая им и убивая всякое желание быть человеком. Наконец, инстинкты взяли верх над разумом, обострились и зрение, и слух, и обоняние. Он слышал соленый запах океана, запах сырой почвы и мокрой хвои, слышал, как волны разбиваются о скалы, как кричат чайки, кружа над неспокойными водами, как копошатся под корнями старых сосен грызуны. Он готов был бежать дни и ночи напролет, лишь бы не упустить блаженное чувство свободы. «Джейкоб Блэк!», — громовым рокотом пронеслось в его голове. — «Немедленно остановись!» Он отвлекся на пару секунд, зацепился за выступивший корень и кубарем покатился с небольшого пригорка. Пытаясь встать, он тряхнул мордой, желая выбросить из головы чужой голос, но разъяренный и обеспокоенный вожак продолжал наседать. При очередной попытке подняться, Альфа приказал объясниться, после чего, не выстояв, волк снова рухнул на землю, преклоняясь, и жалобно заскулил. Обойти приказ вожака не мог никто. Подвергать опасности умирающую девушку или кого-то из своих собратьев он тоже не мог и не хотел, поэтому он должен был попытаться. И движимый одной лишь этой мыслью, превозмогая свою природу, отказываясь от одной ипостаси и отдаваясь во власть другой, он пошел против вожака. Он поднялся с колен и со зловещим оскалом возвысился над смолено-черным, некогда имевшим над ним власть Альфой. «Я. Джейкоб Блэк. Не собираюсь. Подчиняться. Тебе. Сэм Адли. Я. Истинный Альфа.» Прочные цепи, долгое время усмиряющие монстра внутри, брякнули и звонко пали наземь. Сила приказа Альфы больше не действовала, и он почувствовал неимоверный прилив энергии и могущества. Тело вернулось под его контроль, разум освободился от чужих мыслей, и волк по-своему, по-волчьи, дьявольски усмехнулся новой ипостаси и в полной мере ощутил всю ее прелесть. Теперь никто и никогда не потревожит его. Он независим и волен сам выбирать, как поступать и что чувствовать. Без эмоций, без страданий, без человечности — отныне он один. Отшельник.