Вопреки предначертанному

Лампа на потолке раздражающе трещала, в комнате был ужасный бардак. Повсюду тянулись провода, а компакт-диски плавали даже в аквариуме вместе с несчастной рыбкой Немо. Грязная посуда, нестиранные вещи. Стол едва держался под тяжестью инструментов типа паяльников и отверток. Было душно, и стоял жуткий запашок. Пропавшая еда из китайской забегаловки или коробка молока, срок годности которой истек еще в прошлый вторник, — черт его знает, но дышать здесь было невозможно. — Гений, тебе разве мало платят? Что за чудовищный свинарник ты здесь устроил? — Я задрот, Мона. Услуги уборщиц для меня непозволительная роскошь. На прошлой неделе процессор полетел, нужен был новый и кое-что по мелочи. Да и в холодильнике давным-давно мышь повесилась. Окно с трудом открылось, и свежий воздух охотно проникал в комнату. Брезгливо смахнув с подоконника вещицу сомнительной наружности, Мона присела на него и скрестила руки. Кэл сунул в рот засохшее печенье. Когда он протянул миску шатенке, она отказалась. — Пробей по базе одного парня. Между ними произошел зрительный диалог. Продлился он считанные секунды, но за это время Кэл успел сунуть нос не в свое дело, Мона пригрозить, и, в конце концов, они оба пришли к обоюдному согласию. — Имя. Желательно полное, — буркнул парень, придвигая к себе клавиатуру. — Имени нет. Фотографий тоже. Кэл обернулся с печеньем за щекой, хмуря лоб. — И как, по-твоему, я должен работать? — Видео с камер наблюдения на парковке моего дома. Руки у зеленоглазой были пустые, и Кэл, немного пораскинув мозгами, возмущено выдал: — То есть ты даже здесь решила не заморачиваться? Ну да, — ворчал парень, барабаня пальцами по клавиатуре. — Кэл же у нас всемогущий. Зачем ему упрощать его же работу. — Стала бы я тогда звать тебя гением, Гений, — улыбнулась Мона. А вот за такую необычайно редкую и искреннюю полуулыбку можно было и попыхтеть. Поиски заняли немногим больше получаса. В базе штата никого с подобной внешностью не нашлось и пришлось лезть в общую котельную. Там уже работал бот, пока Кэл выполнял основную работу, за которую получал немалые деньги, а Мона ушла в прошлое как в омут с головой. Сколько раз она пыталась собственноручно выжечь из памяти горькие моменты своей жизни, закидываясь дурью как какой-нибудь сладостью? Не сосчитать. А кому-то ни за что напрочь отшибает память. Назойливый писк отвлек обоих, обращая на себя все внимание. — Бинго! — присвистнул Кэл. — Видео с камер, конечно, было не лучшего качества, но благодаря игрушкам старины Кэла нам удалось идентифицировать личность нашего загадочного друга. — Дифирамбов ждешь? — Куда уж мне, — буркнул парень. — Ты скорее подвесишь меня за яйца на Мэйн Стрит, чем признаешь мою клевость. И неповторимость. Мона хмыкнула. В этом гниющем обществе не было места мягкости и великодушию. Да и выбирать не приходилось: или ты, надменная и жестокая сволочь, вселяешь страх в других или сам пресмыкаешься перед тем, кто сильнее тебя, боясь при этом каждого шороха и малейшего дуновения ветра. Она выбрала первое. — Значит, Вашингтон. Кэл не сразу обратил внимание, но Мона почти прилипла к его плечу, жадно вчитываясь в личное дело Джейкоба Блэка из Форкса, совершенно игнорируя его личное пространство. Но пахла она чертовски. В какой-то момент он понял, что отвлекся, и хорошенько прочистил горло. — Штат Вашингтон, Северо-Западное побережье, резервация Ла-Пуш. Не тот Вашингтон, что в Округе, — уточнил Гений. — Интересное местечко. Небольшое. Все друг о друге все знают. Чужаков не любят, поэтому частенько пугают бледнолицых местными байками о духах и прочей сверхъестественной чепухе. Я нашел парочку для тебя. Он давно уже уступил свой крутящийся трон зеленоглазой, взяв себе ноутбук и покопавшись там об этой резервации под названием Ла-Пуш. Оно (название) показалось ему забавным, звучало прикольно, прям как французский. Шатенка отвлеклась от личного дела и повернулась к Кэлу. — Вот, например, — начал парень, — «С древних времен племя Квилетов берет свое начало от волков, поскольку Квилет от индейского «Кволи» означает «волк». Захватывает, правда? — Не более чем сказки, Гений, — скептически ответила Мона, вернувшись к выискиванию интересных фактов из личной и социальной жизни Джейкоба Блэка. — Вот и я о том же. Ерунда полная, — поддакивал Кэл. В личном деле Джейкоба Блэка не оказалось ничего, что бы связывало его с приступным миром. Ничего от чего бы тот мог бежать. Он был невинен как дитя. Даже чересчур. Они с отцом жили в маленькой деревушке на тихоокеанском побережье. Отец занимался старыми машинами, а парень учился в выпускном классе. Имелись индейские корни, и не было ни единого привода в полицейский участок. — Тебя что-то не устраивает, — заключил Кэл, видя сосредоточенный взгляд, бегающий от одной строчки к другой. — Это информация о прыщавом подростке-девственнике, который при одном только упоминании о женщинах заикаться начнет, не то чтобы дерзить. Ты уверен, что это он? Шатенка подозрительно взглянула на Кэла. — Обижаешь, Мона, — недовольно фыркнул он. — Ты указала на человека и велела найти его. Я нашел. И никаких ошибок тут быть не может. Это Джейкоб Блэк, уроженец штата Вашингтон, семнадцатилетний индеец, ненавидящий школу и почитающий традиции своего народа. Мне ни хрена неизвестно, совал ли он свой член в кого-нибудь или нет, поскольку этого нет в его медицинской карте. Ясно? Голубоглазый, упитанный, русый компьютерный гений среднего роста с легкой щетиной на лице и немного отросшими волосами, любящий носить рубашки поверх футболок и ненавидящий всякий порядок, — Кэл считал, что порядок есть единственный истинный беспорядок и хаос, — всегда был чувствителен, когда его гениальные способности ставили под сомнения. — Нервные клетки не восстанавливаются, Гений, — сообщила Мона, вставая из кресла. — Сделай для меня еще кое-что: узнай, подавали ли его родные какие-нибудь заявления об его исчезновении. — Дай мне пару минут, — он провел пальцем под носом, тихонько шмыгнув. Пока компьютерный гений копался в архивах вашингтонских полицейских участков, Мона решила почитать о неправдоподобных байках. С каждой новой фразой она все чаще нажимала на полосу прокрутки, не признавая мистику ни в каком ее проявлении. Высветилось пара статей о нападении хищных животных; особенный пик пришелся на последний год, когда из маленького городка Форкса стали пропадать люди. Горожане говорили о якобы невероятных размеров медведях, вешая на них найденные в лесах трупы. Потом пошли странные рисунки подобно пентаграммам в оккультизме. — Бред, — пробубнила шатенка. — За последние сорок восемь часов никто заявлений не подавал. Но вот пару месяцев назад было кое-какое движение. Только за пределы Сиэтла дело не двинулось. Недели через три заявление отозвали. — И все? — Мона то ли удивилась, то ли еще что, она сама толком не поняла. — Сама взгляни, — предложил Кэл. Закусывая краешек губы, Мона стала думать. — Гений, у меня к тебе еще кое-что, — после некоторой паузы произнесла зеленоглазая, при этом взгляд так заискрился, что Кэл сразу заподозрил неладное. — Лавка Желаний старины Кэла закрыта. Просим вас прийти завтра. А лучше через месяц. — Подкорректируй немного его личное дело и отправь на печать, — бесцеремонно скомандовала она. — Нет, нет и еще раз нет! Мона! Двадцатиоднолетний Джейкоб Блэк из Индианаполиса теперь не выглядел невинным прыщавым подростком, посещающим выпускной класс в резервации коренных американцев. Джейкоб Блэк версии Кэла и Моны увлекался экстремальным спортом, не имел семьи и путешествовал из города в город, гоняясь за приключениями. Хотя, по словам Кэла, последнее было слишком. — Ты не забыла, что Большой Джо через пару дней возвращается? Кэл завел руки за голову и развалился на своем троне. Он выполнил все поручения зеленоглазой, и мог, наконец, расслабиться. А Мона в очередной раз просмотрела тоненькую папку. — В твоих же интересах, Гений, держать язык за зубами, — улыбнулась шатенка, закрывая папку. — Я нем как Немо, — Кэл кивнул на аквариум с дисками. — Только он все равно пронюхает. — Это уже не твоя забота, Гений. А это за старания. Она оставила на столе несколько сотен и попросила выдраить квартиру. — У бомжей на помойке и то порядка по более. Все проблемы она будет решать по мере их наступления — в отношении Джозефа Гордона это был единственный верный план.