Цикличность

      Это выбивало из колеи.       Все ощущения казались уже давно испытанными. Даже вкус чая в чашке, даже тепло губ Аякса, даже то, как он разгладил руками смятый листок с заданием с доски гильдии. Нескончаемое чувство дежавю разрывало его сердце на части, и чувствовал он себя как потерянный щенок, хотя всё это должно быть только началом.       В цикле он или нет, ему стоило бы сделать всё для того, чтобы не прийти к печальному исходу, от которого так старается сбежать. Сколько раз он попросил Тарталью о том, чтобы провести этот день только вдвоём в этом комнате и никуда не ходить? Сколько раз столкнулся с категоричным отказом, мягким, но неисправимым? Что бы он не говорил, что бы не пытался сделать, Аякс то и дело находил способ для достижения своей цели, и в конце концов Итер уже был вынужден сообщить Катерине о том, что они берутся за это задание. — Это не приведёт ни к чему хорошему, — тяжело выдохнул путешественник, раскрывая карту и стараясь сориентироваться, но на самом деле он уже прекрасно знал, где находится та самая пещера, связанная с бездной; место, где они сначала не встретят ничего страшнее хиличурлов, а потом, когда разделятся… когда Итер, дойдя до тупика, пойдёт за Аяксом и придёт слишком поздно… — Может лучше не будем? — Мда-а, — предвестник разочарованно вздохнул, — я никогда бы не подумал, что человек, которого я так люблю и которым восхищаюсь такой трус! Послушай, дружище, нам с тобой никто не сможет противостоять! Когда мы вместе — мы непобедимы! — Он положил свои ладони на плечи мальчика. — В том и дело, что «когда мы вместе»… — прошептал себе под нос мальчик.       Он вспомнил болезненные картинки прошлого.       Как он идёт по следам Аякса в пещере, как набредает на огромный зал, отчётливо напоминающий бездну, как видит впереди своего возлюбленного, сражающегося против до этого невиданного существа и почти сразу, стоит Итеру перевести на него взгляд, предвестника пронзает широкий меч и отбрасывает окровавленное тело в сторону. А путешественник не может и сдвинуться с места, в оцепенении наблюдая, как из тела Тартальи вытекает столько крови, сколько он ещё никогда не видел. Человек, что был смыслом его жизни больше не дышит, он больше никогда не подарит ему свою улыбку и тепло своих рук.       Тогда на подмогу пришёл Чжун Ли, но даже это не помогло. Единственное, что они смогли — забрать тело Аякса и на входе в пещеру смиренно отдать его миллелитам и врачам, тут же налетевших на них с криками. Итер так и продолжил бы цепляться за мёртвое тело возлюбленного, если бы в какой-то момент его грубо не оттолкнул один из миллелитов прямо в руки к архонту. Тогда-то мужчина и пообещал ему, что обязательно постарается добиться хоть чего-то после осмотра тела, и по итогу это оказался пиджак.       Обычная форма Аякса, которую Итер видел каждый день, теперь казалась особенной. Он бы отдал всё за возможность и дальше наблюдать за этим парнем, любить его, думать о нём, знать, что он рядом.       Страшно.       Страшно, когда во всём огромном мире ты становишься абсолютно одинок, сколько бы разных людей тебя не окружало и сколько бы ты им не отдавал. В бесконечном поиске ответов и успокоения, в ожидании чуда жить постепенно становится мучительно.       Но вот они вновь стоят перед входом в пещеру, связанную с бездной. Вновь переглядываются, кто с улыбкой, кто с сомнением, и делают шаг вперёд. Навстречу неизведанному и пугающему, навстречу темноте, содрогающейся только под светом голубых огней, витающих вокруг. Итер перехватывает ладонь Аякса крепче, на что тот лишь смеётся и ускоряет шаг. Лестница, пара поворотов, удивлённые реплики Тартальи, которые мальчик пропускает мимо ушей, хиличурлы. Пара взмахов и атак — те повержены.       Итер отряхивает меч и тот исчезает в пространстве, его лицо не выражает абсолютно ничего. Предвестник смотрит на него с сомнением, а когда они останавливаются на развилке, тут же подбоченивается и говорит: — Тут дорога разветвляется! Ну, судя по тому, что сейчас было — это место кишит жалкими созданиями, которых убить можно в пару атак. И всё же, исследовать стоит, вдруг что найдём. А чтобы сэкономить время, разделимся? — Аякс бодро улыбается и заглядывает в опустевшие глаза возлюбленного. — Эй, Итер… что с тобой? — Мы не будем разделяться, ни за что на свете, — мальчик тут же перехватывает парня за локоть, — мы уходим отсюда, немедленно. — Ну уж нет! — Тарталья слегка хмурится и вырывает свою руку из хватки мальчика, что даётся очень легко. — Весь день ты сегодня ведёшь себя, как последний трус. Совсем не таким я тебя знал, Итер. Какого чёрта вообще? А что, если там впереди сокровища? Представляешь как обрадуется Паймон, когда мы вернёмся в город? Ничего там нет страшного, чёрт возьми. Я думал, что ты крут… а ты… — Если мы пойдём туда, то ты умрёшь! Я во сне видел…! — Что? Во сне? — Аякс еле сдержал усмешку. — Ты что, серьёзно что ли? И это твой аргумент туда не идти? Ха-ха-ха-ха.       Итер поджал губы, с вызовом смотря на Тарталью, стараясь не сорваться и дождаться, когда тот наконец-то перестанет смеяться. Но когда это наконец-то произошло, мальчик почувствовал какую-то странную ауру, витающую вокруг. Аякс ехидно усмехнулся и сложил руки на груди. — Хорошо, так и быть, возвращайся в город. Всё равно меня никогда не интересовали совместные путешествия с трусами. Поговорим позже, — парень развернулся и, махнув рукой, отправился в пещеру.       В пещеру, из которой он уже не выйдет.       Итер сжал руки в кулаки, но не смог сдвинуться и с места, когда силуэт Аякса скрылся в тени прохода. Ему хотелось упасть на колени и умолять всех богов, чтобы жизнь перестала испытывать его на прочность, но это было бы слишком глупо для него. Ведь боги не имеют власти над его судьбой. Особенно сейчас.

«Ты уверен, что справишься, если придётся пережить его смерть бесконечное множество раз?»

— Я не справлюсь… Альбедо…       Итер зарылся руками в свои блондинистые волосы, чуть ли не вырывая целые пряди, а после, еле вдохнув воздух в лёгкие, ринулся бегом за Тартальей. Голубые огоньки разлетаются в стороны перед ним, пропуская в затягивающую глубину пещеры и в конце концов выводя его к просторному залу.       Звуки начавшейся битвы заставляют его замереть, он с широко раскрытыми глазами замирает на месте и находит взглядом Аякса. Тот отражает атаки того самого существа, радостно смеясь от силы врага. Он пришёл на пару минут раньше? Или счёт идёт на секунды? Здесь и сейчас замахивается Тарталья, нанося рубящие удары, а уже после атакует неизвестное существо, рьяно размахивая мечом. Путешественник заставляет себя сдвинуться с места.       Он бежит прямо к главной площадке зала, чувствуя, как разбивается в дребезги ключевой момент этого времени. Ему положено было стоять на месте и наблюдать. Но сейчас он уже в пути, уже достаёт оружие и прикрывает Аякса в момент, когда незнакомое существо делает взмах для атаки. Они сражаются вместе бок о бок, очевидно уступают своему врагу, но всё равно стремятся в бой.       Аякс улыбается Итеру, и тот отвечает ему взаимностью. Момент высочайшей сплочённости позволяет забыть про раны и сложное положение. Они способны на всё, пока они вдвоём.       Итер никогда не боялся цикличности, ведь он умеет менять судьбу. Так он думал, во всяком случае.       Тарталья теперь не умрёт, ведь так? Ему удалось найти выход из цикла с первого же раза? Неужели теперь у них всё будет хорошо?       Итер слегка улыбается, когда видит, как его меч пронзает неизвестное существо, умертвляя противника. Камень с души моментально спадает. Но почему же Тарталья не ликует от победы? Или противна мысль того, что в этот раз не он защитил путешественника, а тот его?       Мальчик поворачивает голову в сторону Аякса и теряет дар речи, когда видит на его лице совершенно опустошённое и шокированное выражение. Синие глаза вновь пустые без тех влюблённых утренних бликов, а сильные руки, сжимающие водяные кинжалы, дрожат.       Что не так? — Итер… нет… Итер!       Путешественник выпускает из рук оружие и только сейчас замечает, что широкий меч врага прошёл насквозь его живота, а он даже не почувствовал этого. Только теперь он ощутил жгучую боль и слабость, разливающуюся по всему телу. Хочется спать. Что же это такое? Разве он не должен кричать и мучаться от боли? Так почему же… умирать так легко?       Через еле приоткрытые глаза мальчик видит бегущего к нему Аякса.

«Вот бы прикоснуться к его рыжим волосам ещё раз…»

      И он тянет к нему руку. Но та в следующее же мгновение ослабевает и безвольно опускается, заставляя предвестника замереть на месте в двух шагах от пронизанного мечом тела возлюбленного. На входе тут же показывается силуэт Чжун Ли, что почти сразу же подбегает к своему товарищу из Снежной и, изумившись от увиденного, прикусывает губу. Он видел множество смертей, но эта… огромная потеря для всех них. — Нет, Итер, мой… мальчик, — Аякс дрожащими ладонями тянется к мальчику и осторожно вынимает из него меч, прижимая окровавленное тельце путешественника к себе.

***

      Он умер.       Его золотисто-белый шарф, изорванный и заляпанный в крови, Аякс получил прямо в руки от того, кто в тот день отправился к ним на подмогу и не смог сделать ровным счётом ничего — Чжун Ли. На вопрос о том, единственное ли это, что от него осталось, архонт лишь молча кивнул и, прочистив горло кашлем, поспешил пройти мимо, дабы не смотреть в опустевшие глаза предвестника, некогда сияющие бликами. Все вещи путешественника были отправлены его друзьям в Монштадт, и Чжун Ли смог отвоевать только его шарф.       По щеке не скатилось и слезинки даже тогда, когда Цици, изредка переговариваясь с Бай Чжу и местным травником, спокойно обрабатывала его раны, которыми было располосовано всё его тело. Пару ушибов слева на боку, глубокое ранение справа; руки покрыты множеством царапин, а ноги и вовсе еле-еле держат пациента, но больше всего окружающих беспокоит даже не это, а пустые синие глаза и бесконечное молчание, не прерываемое даже тяжёлыми вздохами. Можно ли быть живым и в то же время мёртвым?       Как только его раны были обработаны, Аякс лишь кивнул в знак благодарности, обхватил руками золотисто-белый окровавленный шарф и поспешил покинуть небольшое гостиничное помещение на главной улочке Ли Юэ. Он не просил о помощи, не просил Бай Чжу отвлекаться от повседневных забот и помогать, не просил о жалости и предпочёл бы, наверное, чтобы все его знакомые поступили так же, как и Чжун Ли — ушли от ответственности и нужды высказываться по этому поводу. Но череда неприятных встреч не заканчивается, на пороге у выхода парень чуть ли не врезается в юношу, отдалённо ему знакомого.       Альбедо останавливается напротив предвестника, заблокировав ему выход, и складывает руки на груди в своей привычной манере. Его лицо не выражает никаких особенных эмоций, и даже снисходительной жалости на нём не сыщешь. Он оглядывает парня с ног до головы, как будто бы анализируя степень всех полученных им повреждений, а после, слегка вздохнув, наконец нарушает тишину. — Ну как, доволен? — Уйди с дороги, отродье, — хмыкнул Аякс, делая рывок вперёд и надеясь заставить алхимика отойти, но тот ничего не сделал, — ты меня плохо слышишь? — Кажется, в последнее наше путешествие с путешественником ты был более услужливым. — Только ради него, — предвестник прикусил губу, — двинься. — Я пришёл не просто так. Сразу, как только узнал о смерти путешественника, я бросил иллюстрирование книг Син Цю и пришёл к тебе, чтобы ты взял на себя ответственность, мистер предвестник. — Да что ты несёшь вообще? — Я могу дать тебе возможность… спасти Итера. — Хах? — Ты знаешь что-нибудь… о цикличности? Конец