Отцы и дети

Отец Альберто ушёл, когда узнал о том, что его сын гей. Отец Эрколе ушёл из жизни насовсем, но по своей ли воле? Отработанное равновесие не помогло от слова вообще, когда рыжая девчонка столкнула Эрколе с велосипеда и тот, под сочувствующие вздохи людей вокруг, полетел прямиком лицом в асфальт. На том месте теперь камни окрасились в красный, а у участника гонок разодраны бровь, скула и подбородок. Когда парень вбежал в толпу с гарпуном в руках, Альберто почувствовал страх за себя, но перед этим сердце сжалось от жалости к Эрколе. В кофейных глазах злость и боль, лицо в крови, чёрные мокрые волосы падают на лоб. Бледные руки парня дрожат. Они тоже в крови. Альберто не видел, как заживали раны Эрколе, зато видел, как изменялся в лучшую сторону его вредный характер. Может он работал над своим поведением сам, а может это заслуга его семилетних братьев-тройняшек, которые приехали к нему на следующее лето. Тёмненькие и бледные. Жутко не послушные. Все в старшего брата. — Боже, Мама-Мия… Опять третий смылся куда-то. Посмотришь за этими двумя? Однажды спросил Эрколе Альберто, заглядывая ему прямо в глаза, когда тот сидел у фонтана. Не успел Скорфано ответить, как Эрколе уже скрылся из виду. Третий малыш убежал в лавку с мороженым, а Эрколе конечно же за ним. — Наш новый старший братик! — вскрикнул один из карапузов, обнимая справа. — Мой новый старший братик! — вскрикнул второй, обнимая слева. Альберто вдруг почувствовал такую нежность, что сжалось сердце. Как после такого можно не любить детей? И как их только отличить друг от друга? Они как три капли воды… Бедный Эрколе. Через несколько минут вернулся и сам Эрколе с третьим — точно таким же как и эти двое. У Альберто уже начала кружиться голова. — А зачем мы купили пять мороженых? — спросил тот, кто ходил с Эрколе в магазин. Эрколе, ничего не отвечая, раздал каждому по одному. Первому. Второму. Третьему. Альберто. И одно мороженое оставил себе. — Спасибо, что присмотрел… Но взгляд Альберто оставался таким же холодным, как и год назад. И тут Эрколе решил раскаяться: — Знаешь, очень сложно бывает терять отца… У Альберто чуть мороженое из рук не выпало. — Ч-что? — Да… Он не хотел меня бросать. В принципе и я его тоже. Но так получилось. Никто не мог понять меня. Наверно и не сможет вовсе. Но ты то хоть теперь знаешь… Альберто почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он взглянул на парня с сочувствием и прижался к его плечу. — Я понимаю… Как никто другой понимаю. Тройняшки сразу притихли, наблюдая, что для них не свойственно. Смуглая рука сжала бледную, что была вся в шрамах.