Золотой барьер высшего общества

Решила уйти из дома. А куда я пойду? Ответ известен, но примет ли он меня? Вот в чем вопрос. Разговаривать с моей матерью нет смысла. Она ведь не отпустит, знает, что мне некуда идти, и Чонгука в серьез не воспринимает. К слову, с ним стоит поговорить и посоветоваться. Я беру в руки телефон и печатаю ему сообщение, стирая написанные слова снова и снова. Боюсь, очень боюсь это делать. «Чонгук, привет» Это единственное, что я смогла написать. Я не могу сразу приступить к делу. Всё же ночь, вдруг он спит? Мой телефон начинает вибрировать, оказывается, он звонит мне. Это явно заставляет нервничать. Мне пришлось успокоить свое сердцебиение, перед тем, как ответить на звонок. — Здравствуй, Чонгук, — здороваюсь первой, но, кажется слышу смешок. — Привет, Джису. Ты соскучилась по мне? — кажется, он был навеселе, я слышу музыку на заднем фоне. Если он пьяный, то я не смогу с ним серьезно поговорить о своих проблемах, точнее, не смогу попросить у него услугу. — Чонгук, а что ты делаешь? Где ты? — Я стою разговариваю с тобой, а ты что делаешь? — нет, он пьяный, я просто чувствую, как разочарование окутывает меня полностью. Именно сейчас, все будто против меня, я не знаю, как стоит мне поступить. — Ты же сейчас не дома? Ты с кем? С Чимином? — если он ещё и с друзьями, то мне будет сложнее. — Звучит так, что ты хочешь с Чимином встретиться, — у него какая-то нездоровая ревность к своему другу. — Чонгук, мне нужно с тобой встретиться, желательно, чтобы это было удобно тебе, но как можно скорее, в зависимости от твоих возможностей, — после сказанных слов, вмиг стало тихо, музыка прекратила играть, а следом слышу его ответ. — Тогда приезжай ко мне домой. Сможешь? — если честно, предложение сомнительное. — Смогу, если ты мне отправишь данные, — наверное, мною движет желание покинуть этот дом. — Хорошо, тогда я жду тебя, — мы завершаем звонок, а после я беру ключи от машины и направляюсь по адресу.

***

Доехав до нужного двора и еле как припарковавшись, впереди наблюдаю брюнета, который прислонился к двери закрытого домофона. Его лицо, хоть и было освещено тусклым светом поверх двери, но черты я уже стала из далека узнавать. Очень трусливо подхожу к нему, что является моей первой ошибкой. Но эта ошибка делается осознанно, потому что, у меня нет сил казаться смелой. — Здравствуй, — встретившись с его взглядом, первой начинаю диалог я. Он был уставший, слабый и, возможно, пьяный. Кажется, не только у меня день прошел так себе. — Ты уже здороваешься в третий раз, — его голос звучит нейтрально. Я привыкла к игривому настроению парня, поэтому мне становится волнительно. — А почему ты без настроения? — слабая на данный момент не только я, но и он, может, ему нужна поддержка? В любом случае, мне нужно время, чтобы предложить то, что надо. — Устал. В любом случае, завтра всё уже будет нормально, — я приближаюсь к нему, в то время как он осматривает меня. Я не красилась, глаза опухшие, а на мне просто джинсы и футболка. Когда я выходила, то не парилась насчет внешнего вида, но сейчас чувствую неуверенность в себе. — Пойдем домой, — предлагает он, а после мы в тишине добираемся до его квартиры. Атмосфера между нами напряженная, да и не только атмосфера, но и мы сами были напряжены. Мы заходим в его квартиру. Большой светлый коридор, гостинная совмещенная с кухней, это единственное, что я замечаю. На столе вижу бокал с темной жидкостью на дне. Всё же пил он у себя. — Чувствуй себя, как дома, — с этими словами парень усаживается на диван, а я следую за ним. — Ты же хотела о чем-то поговорить. — Мы можем поговорить о тебе, — тяну время и пытаюсь хоть как-то его задобрить. Он моя последняя надежда. — Хочешь попросить о серьезном одолжении? — сразу понимает, в чем дело. Скрывать от человека, с которым меня связывает огромное количество одолжении, смысла видимо нет. — Ты же помнишь о нашем договоре? — Где ты моя? — вот тут его глазки заиграли искрой. — Я хочу обручится с тобой и… — я резко замолкаю, не зная, как корректно предложить то, что мне нужно. — Что дальше? — он нахмурил брови, внимательно наблюдая за мной. Мне волнительно спрашивать о таком. — Скажи, что еще ты хочешь? — он сейчас серьезен. — Как насчет сожительства? — с неким страхом в голосе произношу я, так как думаю, что сам парень к этому не готов, потому что, я сама не готова к этому. — Хорошо, — он резко соглашается, а я смотрю ему в глаза, пытаясь увидеть в них, что-то на подобии сомнения, но он решителен, уверенно смотрит мне в ответ. И это хоть и есть хорошо для меня, но никак не поддается логике. — Может скажешь что-то? Он осознает, что я собираюсь жить в его квартире? — Пытаюсь понять, ты так серьезен по той причине, что пьян? — мне нужно хотя бы каплю сомнения увидеть в нем. Я не верю, что все так легко может произойти. Пока я бегаю взглядом, пытаясь понять, что к нему, он упрямо и уверенно смотрел на меня. — А ты неуверенна по той причине, что трезва? — Я неуверенна по той причине, что не могу разгадать ход твоих мыслей. Ты делаешь мне такую услугу без всяких сомнений в глазах. Даришь мне намного больше, чем кажется, но в замен просишь весьма сомнительную плату. По-крайней мере то, что не поддается моей логике. — Джису, — он двумя руками прикасается к моим коленям и тянет меня ближе к себе. — Бери все, пока дают, — это он произносит, смотря мне в прямо в глаза, на очень маленькой дистанции. После произошедшего за последние события я боюсь, очень боюсь всего, особенно неизвестности. Если честно, хочу спрятаться ото всех и от него тоже. Кажется, я легко транслирую то, что чувствую, потому что вижу, как Чонгук осмотрел меня и, казалось, забеспокоился?.. Он расположил свои руки на моих плечах, поглаживая их. Это первая поддержка, которую я получила за сегодня. Я улыбнулась ему, пытаясь сдерживать себя в руках. — Спасибо, Чонгук, — оставляю на его щеке поцелуй, борясь с желанием заключить его в объятия. Я нуждаюсь в тепле, но в связи с последними обстоятельствами, я лучше пережду эти холода. — Если что, я могу выслушать, — скорее, это способ оплатить ему хоть чем-то за такую услугу. — Справлюсь, — еле приподнимает уголки губ, пытаясь показать, что все в порядке. У меня такое ощущение, что смотря на него, я вижу саму себя. — Знаю, — наше различие в том, что в данный момент он намного сильнее меня. Я встаю с дивана, а после решаюсь направиться к выходу. Если до утра собрать вещи и быстро свалить из дома, то моему сердцу будет спокойнее. А переезд дастся мне легче. — Останься, не за чем по середине ночи ехать домой, — если быть честной с самой собой, то я сейчас хочу остаться, хотя бы прикрыть глаза на пару минут, но если я не заберу вещи сейчас, то утром это будет проблематично. — Я сама не хочу, но надо. Это будет быстро. — Тогда мне стоит пойти с тобой, — с одной стороны, Чонгук слегка пьяный и очень уставший, не хотелось бы его тревожить, но в данном случае, я нуждаюсь в этом, так что, не хочу ему отказывать. Мы вместе выходим из квартиры, а после садимся в мою машину. Это первый случай, когда в роли водителя была я, а не он. Я ожидала довольно скучной поездки, обычно мы с ним просто молчим, но видимо у него настроение было поболтать, не смотря на его усталость. — Как долго ты водишь? — Немного, всего год. — Сама на права сдавала? — В целом, да, — я вспомнила то, как в прошлом году папа помогал мне с пересдачей практики. Тогда он помог мне и очень сильно переживал за меня. До сих пор не могу поверить, что он так легко поддался влиянию своей матери. — Легко всё далось тебе? — Если так подумать, то да. На удивление, я не посещала теорию и легко сдала её при минимальной подготовке, хотя сложно было с практикой, мне пришлось пересдавать, но я справилась на ура, — я отвечаю без задних мыслей, чтобы по долгу не болтать над этой неинтересной темой. — Сложно быть крутой, — казалось, его рассмешило это всё. — Всё не так, — почему-то, меня разозлило это, хотя это я сама донесла так, что мне все легко далось. — Это же классно. Всё дается легко. Думаю, тебе достаточно везёт во всем. — Говоришь, что мне везёт? — его слова мне не понравились. Мне везёт? В каком месте, интересно. — А что, нет? Ты права получила легко, доверие моих племянников тоже легко, твои родители хорошо отозвались о наших отношениях и даже сейчас, тебе легко будет переехать ко мне. Гнев, по какой-то причине, физический, преобразовался в виде кома в горле. Я настолько разозлилась, что мне даже дышать стало плохо. Как только нашла место, где можно припарковаться, я сразу же остановилась, а после посмотрела на Чонгука. Мне очень сильно хотелось накричать и сказать, что мне ничего легко не дается. Но я понимала, что если я на этот раз позволю себе отстаивать свои чувства и эмоции, то потеряю точно всё. Я перевела свой взгляд на боковое зеркало, где еле как увидела себя. Я выглядела очень жалко и мне очень не нравится то, какой я стала. Сомнение в моих глазах выдавало меня. Я не была уверена, что делаю правильный выбор, но я и не настолько слабая, чтобы сдаться сразу, после первой неудачи. — Твои родители против наших отношений? — проанализировав слова, я пришла к такому выводу. Получается, он бесится от того, что у меня всё легко дается, по той причине, что у него нет? — Мои родители против всего, — явно он это запрещал себе говорить, но только сейчас решил выговориться, уверена ему помог алкоголь. — Против моего проекта, хотя я активно искал себе команду по реализации и долго трудился над этим. Как можно взять и отвергнуть мои идеи, так, словно я подросток мелкий, ничего не понимающий? Смысл быть наследником такой корпорации, если ты не волен делать самостоятельно что-либо? Смысл работать, если идеи игнорируются? Чонгук был очень возмущен. И единственное, что ему нужно было сейчас, так это выговорится, а от меня требовалось только выслушать. — Хосок, как самый последний кусок дерьма, теперь собирается с нами судиться, чтобы продать свои акции и то, что принадлежит ему. Это нормально, судиться за имущество, при живых родителях? Неужели война с семьей стоит этого? На самом деле, всё что они имеют сейчас очень плохо. Сложно, когда семья против друг друга. Самой становится плохо, потому что понимаю, что он чувствует. — Как ты думаешь, этого всего мало? Мои родители против наших с тобой отношении. Они мне как малолетнему приказали прекратить это всё, — после этих слов мне стало дурно. — По их мнению, я не имею права любить и не имею права встречаться с девушкой, которая мне нравится. Самое смешное, это не из-за того, что ты внучка Досука, не из-за того, что ты им не понравилась, а из-за Хосока, точнее, из-за Мэй. — Они боятся того, что я настрою тебя против семьи? — Вот именно, они и Джиен успели упрекнуть. Что им нужно от любящей снохи, которая беременна третьим ребенком? Я внимательно слушала. Потому, что это и меня касалось тоже. Но он согласился на совместное место жительство, значит, он не собирается слушаться родителей. — Чонгук, а что хочешь ты? — услышав этот вопрос, парень откинулся на спинку пассажирского сиденья и устремил взгляд вперед. —Хочу жить своей жизнью. Не хочу защищать каждого в семье, не хочу переживать о том, что еще может натворить мама своими действиями. Не хочу гадать, что думает папа. Не хочу волноваться за Джиен, за племянников. Не хочу знать Мэй и не хочу, чтобы Хосок продолжал создавал нам проблемы, — парень истощен и нуждается в поддержке на данный момент. — Ты не будешь жить своей жизнью, если будешь всего себя посвящать им. Я тоже боюсь того, что будет с моей семьей, если я уйду, но я не собираюсь жертвовать своим счастьем, чтобы быть подушкой безопасности для них. Тоже самое и ты должен сделать. Ты потеряешь себя, если продолжишь в этом вариться, — брюнет устало улыбнулся. — Ты юна, вот и кажется, что все легко, — он привстал с места, чтобы посмотреть на меня. Он улыбнулся так, словно слушал всякие сказки от маленькой девочки, умиляясь и думая, что это бред. Словно эти слова не работают во взрослой жизни. — Но и ты не стар, — это глупое оправдание. — Не все проблемы должны решать мы. Поверь, не ты и, тем более, не я клей в наших семьях. Ты не обязан жертвовать собой и на все стороны тянуть себя, чтобы всем было хорошо. Почему тебе о самом себе не подумать? — слова, которые я произношу на самом деле и для меня. Этим я и себя тоже пытаюсь успокоить. — Ты такая маленькая, — с улыбкой на лице сказал он и спиной лег на кресло, а я наоборот головой уткнулась на руль машины. Взрослый мир устроен по-другому? Я все еще не могу отойти от произошедшего. Руками закрыла свое лицо и прикрыла веки. Я не буду плакать, но всё же, мне нужно выдохнуть. Сложно. Морально убиваюсь и, кажется, что скоро умру. Чувствую теплоту на своей спине, это словно теплое прикосновение в моем ледяном сосуде. Я не хочу поднимать взгляда, но я чувствую, как ладонь медленно меня гладит по спине, по ощущениям он оставляет тепло-оранжевый цвет в моем серо-синем внутреннем мире. Словно маленький свет в таком ужасном и холодном месте. Но его настолько мало, что я утопаю в этом холодном ощущении.

***

Открываю глаза. Такое ощущение, что я просто моргнула и прошла всего лишь минута, но оказывается, прошли часы. Я проснулась в большой, светлой комнате. Я чувствую, что у меня нет сил и энергии, а потом в голове прокручиваются все моменты, от которых я хочу убежать. Я зажмурилась, словно это мне поможет, но нет, совсем не помогает. Привстаю с кровати и обращаю внимание уже на комнату. Комната белая, пустая и очень прохладная. Тут всего кровать полутороспальная, комод и шкаф, всё это было в белом цвете, что для моих глаз показалось слишком ярким, словно свет отражался от них. Единственное, что рушило конструкцию, так это красный плед, которым я была укрыта. Я в той же одежде, что и вчера. Не помню, что случилось. Кажется, я уснула, что ужасно. Я планировала поехать к маме и забрать вещи. А ещё я не могу найти телефон и что реально меня настораживает, так это то, как я сюда добралась. Либо самостоятельно, либо Чонгук принес. Я уснула за рулем, в любом случае, я бы проснулась, у меня довольно чувствительный сон, но кажется, что нет. Поменяться со мной местами, а после донести до этой квартиры слишком муторно, я всё же не понимаю, как не проснулась. Встаю с кровати и открываю дверь. Передо мной стоит маленький коридор и две двери. Дверь передо мной была закрытой, а вот что рядом, наоборот, открытой. Я присмотрелась это была спальная комната в серых оттенках. На большой кровати лежал Чонгук на животе, в той же одежде, что и вчера. Он даже кровать не расстелил и подушку не взял, видимо, сильно устал. Прошла мимо этой двери и тут передо мной все оставшиеся комнаты видны, как на ладони. Тут огромные окна. Посмотрев на прекрасный вид, можно понять, что время раннее для меня. Примерно десять часов, если я правильно предполагаю. Мне нужно найти телефон, иначе моя мама будет паниковать. И стоило мне постучать по карманам, как я сразу нашла то, что искала. Я правильно предполагала, много звонков, сообщений, этого всего много и от всех. Я захожу в социальные сети и блокирую тех, кто меня раздражал, даже не открыв многотысячные сообщения удаляю, не желая читать и знать что-либо от предателей. Маме звонить не стоит, но стоит написать. Она правильно предполагала, думая, что я у Чонгука. Написав, что приеду после обеда и всё объясню, я вообще выключила телефон. Я не хочу связываться с внешним миром. Мне этого хватило знатно. Направляюсь на кухню, вижу вчерашний алкоголь и колонку музыкальную. Я стою на кухне, желая попить водички и невольно утопаю во вчерашних воспоминании. Родственники пошли в атаку, мне надо защищаться, брак с Чонгуком сейчас обязателен. Нужно поскорее, пока не передумал сделать то, что я планировала. Всё это время я не засиживалась в социальных сетях, так что мне не особо известно, как обстоят дела, как бы то ни было, я должна закрепить статус, как невеста Чонгука. Он выкладывал меня в свой инстаграм, но у него закрытый аккаунт, там считай только его знакомые есть, но если о нас узнают через Чимина, то, мне кажется, это отличный шанс. Это и попытаюсь реализовать. В животе начинает сильно урчать, а я не желаю хозяйничать в чужом доме и готовить. Неизвестно будет ли аппетит у него, чтобы кушать или нет, но всё же, я сама настолько голодна, что начинаю злиться. Так что, решаюсь приготовить покушать, хотя бы ради себя. В холодильнике у него ничего и не было. Только яйца, сыр и некоторые гнилые овощи. Я не собираюсь тут проводить ревизию и очищать его холодильник. Так что, беру яйца и сыр, начиная готовку. Нету у меня сил, чтобы идти в магазин. Завариваю чай, ищу в шкафах что-то съедобное, но тут только алкоголь. Надеюсь, он не алкаш и по утрам не выпивает. Поискав еще немного, нахожу детское печенье, мне интересно, его племянники этим и питались несколько дней? Я слышу то, как соседняя дверь закрывается, а после шум воды. Значит, Чонгук проснулся и направился в душ. Готовлю завтрак, а точнее яичницу с сыром. Аппетит вмиг исчез, после того, как я заново вспомнила про вчерашние события. Это словно многочисленные копья, что с бешенной скоростью летели на меня и попадали прямо в цель. Мне определенно сложно это всё отпустить. Я сделала завтрак, ожидая, когда вскипит чай. Пока жду это всё, вновь утопаю в своих мыслях. Когда-нибудь я смогу с этим всем справиться. — Примеряешь роль идеальной жены? — слышу я голос сзади, следом и чувствую тепло прямо позади себя. Поворачиваясь, наблюдаю за мокрым Чонгуком и его голым торсом, по которому стекают капельки воды. Он довольно близко подошел ко мне, посмотрев на него, вижу его ухмылку, его это забавляет. Утро после алкоголя его встречает с веселым настроением. — Не соблазняй меня, если хочешь остаться девственником, — подколы единственный способ вежливо намекнуть о том, что не устраивает. Мне не нравится, что он так близко подходит, не нравится, что он с голым торсом ходит и ухмыляется. — Девственность мы с тобой потеряли вчера, — подмигивает он и наклоняется в мою сторону, чтобы открыть шкафчик и достать оттуда капсулы для кофе. Он намеренно очень близко наклоняется. —1:1, — усмехаюсь на этот раз я, отходя от него, чтобы была дистанция. Если откинуть всю мою нервозность в связи с последними событиями, мне не столь некомфортно, как я думаю. — Мне нравятся оставленные мною засосы на твоей шее, — сказав это, Чонгук пальцем проходится по моей шее, внимательно наблюдая за определенным участком и поглаживая там. Он блефует и очень отлично играет, но всё же, мое внимание на его глазах. Парень смотрит на одну точку, поглаживая уже несколько раз, а после надавливает, после чего я чувствую боль. Мне больно в той области, неужели там реально засос? Что мы вчера делали? Я ничего не помню со вчерашнего вечера. Я не смогла скрыть свои эмоции, была крайне удивлена. Быстро достаю свой телефон, пытаясь увидеть что там, а Чонгук начинает смеяться. — 2:1, в мою пользу, — он радуется, словно ребенок и не скажешь, что ему двадцать три. Проходит дальше и заваривает себе кофе, — Но держалась ты отлично. — Мне стало больно, отчего и купилась, — по какой-то причине оправдываюсь я и завариваю себе чай, а после сажусь за барную стойку, — Позавтракай, пока кофе заваривается, — я указываю на порцию рядом. — Если ты помнишь, у меня намечен переезд в твой дом. — Я все помню, поедем вместе, — присаживается он рядом со мной и приступает к трапезе. — У меня пусто в холодильнике? — интересуется парень у меня. Он себе не готовит и продукты тоже не покупает, из него так себе будущий муж, я уже хочу с ним развестись. Но так думает та вредная часть во мне, которая не выспалась. — У тебя там несвежие продукты и я буду благодарна, если ты их выкинешь самостоятельно. — Хорошо. — Чонгук, я вот тут думаю, может, мы завтра мини-вечеринку в кругу друзей организуем? Чтобы объявить, что ты больше не холост? — как-то осторожно спрашиваю я. Я не в курсе, сообщал он своим друзьям о наших фиктивных отношениях или нет. В любом случае, мне нужен Чимин и его стотысячное количество подписчиков. — Ты тоже как семейка Тэхена, любишь праздновать в воскресные дни? — усмехается он. Всё же он, видимо, не хочет этого, но надо настоять. — Тогда в пятницу? — я смотрю на него, на что тот кивает, а после встает к своему кофе.

***

Чонгук припарковал машину отцовскую, мы вышли из нее, после чего он дал мне ключи. Приехали мы ко мне во двор часам к двум. Я вижу, что во дворе играет моя младшая сестренка, а рядом с ней и средняя, которая уткнулась в телефон и сидела в наушниках, не наблюдая за Суен. Смотрю на девчонок, не зная, подходить к ним, нет? Мне кажется, сейчас родители дома и они там ругаются, потому что, Джиен никогда просто так не выйдет на улицу в такое время. Если мама с папой ругаются, значит, это будет слишком ужасно выглядеть со стороны. Я не хочу показывать это Чонгуку. Ему вообще не стоит что-либо знать про мою семью. — Суёнка, — я зову свою сестру, которая, увидев нас, не подбежала к нам, а стояла в ступоре. Значит, она обиделась на меня. — Чонгук, у меня просьба, присмотри за маленькой, пожалуйста. Я быстренько поговорю с мамой и выйду. Спасибо, — не дождавшись от него ответ, пытаюсь уйти, чтобы он не стал идти вместе со мной. — Джису, у тебя есть десять минут, после я захожу к вам, — на его слова я лишь киваю. Мне нечего сказать, нужно управится за это время. Сейчас направляюсь в эпицентр скандала, и мне очень страшно. Мои коленки дрожат, а я все никак не могу успокоится. Мне нужно по-человеческий объясниться перед мамой, а после забрать свои готовые чемоданы. Поднимаюсь на нужный этаж, слышу через дверь ругань родителей. Это голос мамы, которая кричала на отца. Я невольно застряла у дверей, не осмеливаясь ее открыть. — Дурак, чтобы вы там все сдохли! — голос мамы пропитан болью. — Твои родственники не люди, чтобы все, кроме моих детей у тебя там в роду были прокляты! — слышу, как что-то разбилось. У меня сердце кровью обливается, когда я слышу этот голос. — А что мне делать?! Мы бы могли всё по-тихому решить, но вы обе решили пойти против, теперь дядя бесится. Работу скоро отберет, на что я вас кормить буду?! На что одевать?! — слышатся ответные крики от отца. — Ты, сукин сын, даже не понимаешь, что старшую дочь свою потерял. Как ты можешь предать свою же дочь и думать о работе сейчас? Я не понимаю, ты самый счастливый человек в мире, имеешь троих дочерей, которые искренне тебя любят. Всю свою жизнь трое то и делали, что заботились о тебе, а ты, как крыса, взял и подставил её. Иди теперь к мамаше своей. У тебя больше нет дочерей, понял? Ни Джису, ни Джиен, ни Суен больше никогда не увидишь, ясно? Это из-за тебя она из дома сбежала, дурак! — во все горло кричит мама, а я не могу не плакать. Сердце настолько сильно сжимается, что я не знаю, что мне делать. — Я исправлю всё! — кричит он. — Она не выйдет за него замуж. Договорюсь, я поговорю с дядей! — А что ты до этого делал?! Как ты так легко переобулся?! С мамашей своей говоришь одно, без неё другое! — Я пытался договориться с дядей! Если бы вы двое посидели бы чуть-чуть, я бы уговорил его! — правда или нет? Невыносимо… — Ты должен был дочь свою защитить перед всеми. Показать, что её обижать не стоит, показать, что у неё есть защитники! Вот, что ты должен был делать! Показать всем, что её обижать не стоит, скотина! Спрятался за спинами своих меркантильных родственников! — Встать против мамы, которая вырастила меня и против Досука, который отца заменил? Быть может, ты забыла, но именно благодаря ему наши дети сейчас ходят сытые и имеют образование. Дополнительные Джиен, садик Суен, затраты Джису, думаешь, это всё легко обеспечивать? Куда я пойду без образования? — Да, тебе надо было идти против этих двух! Вот так просто, берешь и встаешь против тех, кто желают тебе и твоей семье зла! — Ты не понимаешь. Бросить тех, кто меня вырастил? Ты не понимаешь, когда отец погиб, именно Досук помог мне выжить. Я бы смог его уговорить от всего этого. Всю неделю пытался его уговорить от этого и почти добился своего! — Добился? Именно поэтому тот пижон так нагло с моей дочкой общался? Как ты можешь, наблюдая за этим, верить своему дяде? Ты точно его уговаривал? Говоришь, всю неделю пытался уговорить? Дурак, я скажу, что ты на самом деле делал. Ничего! — последнее слово она прокричала со всей силы. — Она сама пыталась решить свои проблемы. Пыталась что-то сделать сама, потому что, видела, какой ты безнадежный. Всю неделю она придумывала что-то, но ты, дебил, всё испортил. Почему ты дальше не продолжил молчать? Почему вообще вздумал рот открыть? Ты знаешь, как ей было плохо?! Ты хотя бы можешь представить, что она чувствовала?! — слёзы покатились по глазам. Мама чувствует всю мою боль. Все мои мысли, все мои переживания заметила. Она всё видела и понимала. Всё же собравшись силами я открыла дверь. Вмиг все замолчали и в прихожую комнату пришла моя мама, вся растрепанная, заплаканная. Она всю ночь переживала за меня и я чувствую себя последней тварью, так как я собираюсь оставить ее. — Доченька, больше не уходи так, — она сразу обняла меня, а новая истерика хочет заново охватить меня. Я еле-как держусь. — Джису, ты где была?! — передо мной появляется злой папа, а я от страха словно язык проглотила, глаза мои вмиг наполнились слезами. — Уйди, не разговаривай с ней, ясно? — Она моя дочь. Отвечай, — строгий голос, что пугает меня. Они с мамой с новой волной начинают ругаться. Мой страх с каждой секундой всё больше поглощает меня. Я чувствую себя вновь беззащитной. Мне нужно собрать все свои силы. — Я переезжаю, — сказала я и, сделав глубокий вдох, поднимаю свой заплаканный взгляд. Злость и удивление на одном лице. — Куда это ты переезжаешь? Ты остаёшься! Я все исправлю, — ожидаемая реакция. — Я не выйду замуж за Дэчана, я знаю, что если останусь с тобой, — сделала паузу, чтобы набраться сил, мой голос сильно дрожал. — Я знаю что ты меня предашь. Я знаю, что ты в итоге поступишь так, как от тебя требуют они, — истерика накрывает меня с головой. Я начинаю реветь очень сильно и сгибаюсь на половину, потому что, чувствую боль во всем теле. Папа кашляет, словно избавляясь от кома в горле. — Джису, я сделаю все ради тебя, — наверное, я слышала отчаяние. Чувствую руки мамы на своей спине, но порыв моих рыдании никак не могу остановить. — Нет, не сделаешь, уже поздно, — чувствую, как меня накрыли чувства боли и обиды, я уже не говорю, а выкрикиваю слова сквозь слезы. У меня сердце болит, мне сложно. — Я поговорю с ними, они нелюди что-ли. Я с ними поговорю и мы все решим, доча, я ради тебя все сделаю, — именно его слова порождают во мне новую истерику. Я пытаюсь успокоится в объятиях матери, но не получается. Все сделает ради меня? А что было тогда вчера? Мы с мамой в одиночку боролись против всех, пока не получили от него нож в спину. «Джису, я обещала себе, что никогда больше не заплачу» Прокручивая то, что я себе обещала больше не плакать, я постепенно успокаиваюсь. — Я справлюсь, — с максимально уставшим голосом говорю. — Я справлюсь, — вновь повторяю громче, чтобы услышали родители. — Только я способна решить эти проблемы и я их решу, — направляюсь в свою комнату и достаю свои два чемодана. — От вас требуется просто отпустить меня, я не буду от вас отдаляться, я буду вас держать в курсе, только отпустите и дайте мне сделать все самой, — я уже успокоилась, так что говорю разборчиво. Родители перегляделись. Если честно, я в сторону отца никак не могу смотреть. Он воплощение моей боли, словно боль нашла физическое тело и это он. — Хорошо, — маме сложно дается это решение и это слово, но она соглашается. — Останься, — его голос дрогнул. Так отчаянно это все прозвучало. Возможно, к лучшему то, что он вчера совершил такую ошибку. Потому что, я бы осталась с ними, если бы вчера он промолчал. Я бы и дальше осталась с ними, перестав бороться за свою свободу. — Не могу, — слова реально наносят мне раны, это правда. — Я пойду умоюсь, — направляюсь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. В коридоре я заметила разбитую посуду. Прошла мимо и зашла туда, куда хотела. В зеркале я выглядела максимально ужасно. Мои глаза, нос и губы покраснели. А я, смотря на себя, чувствую сожаление. Сердце болит от одного вида и от того, что я испытала. Только мне известна вся эта боль и через что я прошла. Умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя в чувство. Я должна собраться. Это правда, что мои проблемы только я могу решить, уж точно не родители. Пока я раз за разом умывала свое лицо ледяной водой, услышала, как открылась дверь. Это Чонгук, даже не сомневаюсь в этой информации. Не знаю, сколько времени прошло, но я сильно ужаснулась. Быстро вытерев свое лицо, выхожу в прихожую комнату. Он не должен был это всё видеть и родители не должны были знать. — Добрый день, — он пожимает руку моему отцу. — Хочу сказать, что я не обижу вашу дочь. Будет не красиво, если не скажу о том, что собираюсь вместе с ней жить в моей квартире. Всё будет с ней хорошо, я смогу ее уберечь, — говорит он, смотря в глаза моему отцу, а после переводит взгляд на меня. Ошибкой было то, что мы приехали с ним вместе. Я сейчас перед ним с обнаженной душой стою, показывая, насколько уязвима. Он не должен был это знать и, тем более, видеть. Его взгляд говорит о том, что он сопереживает мне, но я боюсь, что там есть место жалости. — Джису, не переживай, — говорит он мне, а я отворачиваюсь, потому что мои глаза вновь наливаются слезами. Быстро вытерев лицо, я собираюсь духом и подхожу к нему. Мои чемоданы уже стояли рядом с ним. Рукой он тянет меня за талию, а после обнимает. Я настолько сейчас уязвима, что не могу притворяться сильной. — Чонгук, я, пожалуй, доверюсь тебе, — говорит мама, она рукой похлопала по его плечу. — Чонгук, не разочаруй её пожалуйста, как я, — голос папы передает всю боль которую он переживает, именно на этом моменте мои глаза вновь наполнились слезами и я уткнулась в грудь Чонгука, чтобы не показывать это ему самому. — Не обижу…