Per aspera ad astra

Прошло много времени с того дня. На улице собирался дождь, словно это был тот самый роковой день для названных братьев. Кэйа прогуливался по Мондштадту углубившись в свои мысли. Он даже не заметил, как ноги сами принесли его к таверне. Сегодня, стоит уточнить, была пятница, поэтому как около, так и внутри “Доли ангелов” было множество людей. Кэйа уверенным шагом вошёл в таверну. У капитана кавалерии уже давно на подкорках сознания отпечаталось расписание любимейшего места в городе, поэтому он мог с уверенностью говорить, в какие смены и по каким дням в таверне работают бармены. Сегодня должна была быть смена Чарльза, что не могло не радовать Кэйю. Он, хоть и умел держать лицо на публике и натягивать его коронную ухмылку и флиртующую манеру речи, но при Дилюке, при виде которого щемило сердце, было трудно сдерживать свои эмоции, даже спустя 4 года, после трагедии. Кэйа почувствовал, что что-то не так… будто, его прожигают взглядом на главной площади города, как тогда, когда его повышали до звания капитана кавалерии. Он медленно поворачивает голову в сторону барной стойки. На него, как показалось - странным взглядом, смотрит названный брат. Обычно, заглядывая в глаза Дилюка, Кэйа видит там боль и непринятия себя, но никак не ненависть. В этих глазах… цвета самых прекрасных рубинов и гранатов, созданных алхимией... цвета самого прекрасного заката, который можно увидеть поднимаясь на шпиль в драконьем хребте... цвета бутонов любимых цветов каэнрийца - лилий калла… В этих глазах.. Кэйа видел нежность и презрение одновременно. Кроме дня недели крио-мечник не мог ничего вспомнить. Все события за последние несколько месяцев смешиваются в один длинный и мучительно тянущийся день. Кэйа проживает день по одному плану: дом-орден-алкоголь-дом. Он топит свои чувства, своё чувство вины в работе и алкоголе. Кэйа тщательно выбирает дни прихода в любимейшую таверну, в дни работы Чарльза. Он просто не может видеть в глазах Дилюка разочарование. Как, когда-то самый дорогой человек во всем Тейвате, в один миг смог разочароваться в нём. Недолго думая, Кэйа садится за барную стойку и просит “как обычно”, получив свою полуденную смерть, он залпом опустошил бокал и просит повторить. Так прошло много времени, было выпито множество запасов полуденной смерти из погреба таверны. Синеволосый даже не помнит, сколько бокалов он выпил, но он запомнил то удивление в глазах бармена, когда Кэйа в пьяном (а возможно совершенно трезвом) бреду, начал свой монолог: - Люк, отнесешь меня домой, а то я совсем выбился из сил. Знаешь, я не могу простить себя за тот день. Я должен был выбрать другой момент, более подходящий для признания своей сущности. - Кэйа пытался подавить слёзы, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов и продолжил. - Я.. я.. должен извиниться перед тобой. Я любл.. - Крио-мечник запнулся в словах. - Я дорожу тобой больше всех, в этой жизни. В тот день, если он настанет, когда мне нужно будет сделать выбор, самым главным ориентиром будет, на чьей стороне будешь ты, Дилюк, я всегда буду тебя защищать, даже ценой своей жизни. Я уверен, тебе слишком отвратительно меня сейчас слушать, но… - Заткнись, - резко сказал ему бармен, и обернувшись ко всей таверне крикнул, - на сегодня рабочий день окончен, прошу всех выйти из таверны. Повсюду послышались недовольные возгласы, но те быстро затихали, увидев гнев в глазах Рагнвиндра. - Кэйа, - обратился Дилюк, когда все вышли из заведения. От такого нежного голоса, Альберих вздрогнул, но продолжил слушать. - Кэйа… Ты помнишь какой сегодня день? Каэнриец метался взглядом по такому нежному лицу и плавился, подобно лёд его крио стихии под взглядом алых глаз. Кэйа судорожно перебирал все воспоминания, связанные с Дилюком, винокурней рассвет; начал вспоминать даже всевозможные праздники и тут, когда он во время своего мыслительного процесса, который получался очень медлительным и долгим из-за внушительного количества вина в его теле, Альберих вспомнил про день рождение названного брата и тут же его, как снегом в июле, окатило осознанием. Сегодня его день рождения. День рождения Кэйи. - Ди.. люк… - сказал Кэйа, всхлипывая. - Я совсем забыл, пытался не вспомнить, старался… не помнить совершенно ничего. А ты.. ты.. помнишь… - Конечно, - нежно улыбнувшись, ответил Дилюк, - как я мог забыть, если еще в детстве обещал всегда помнить. Кэйа, я люблю тебя, я уже давно простил тебя за все то, что случилось. Это было эгоистично с моей стороны, я не знаю, что делал, если бы в порыве того гнева, той кровавой пелены перед глазами, я бы… - Рагнвиндр перешел на еле различимый шёпот. - если бы.. убил тебя… Прости меня за это. Кэйа, перегнувшись через барную стойку, кинулся на брата.. или лучше сказать возлюбленного, с объятиями. Дилюк опешил от такой реакции, но почти сразу же обнял своего любимого. Немного отстранившись, красноволосый положил руку на чуть холодную, что свойственно элементу крио-мечника, щеку и провел большим пальцем по лицу и прошептал: - я больше никогда тебя не оставлю, прости за причиненное одиночество. После этих слов, Дилюк прильнул к губам Кэйи. Сперва робко касаясь, дожидаясь ответной реакции винодел стал уже смелее сминать своими губами чужие. Кэйа приоткрыл рот, впуская такой горячий язык Дилюка. Рагнвиндр второй рукой схватил Кэйю за талию и притянул ближе к себе. Уже сидевший на барной стойке Альберих положил руки на шею красноволосому, перебирая его огненные пряди на затылке и выдыхает в губы: - Я люблю тебя. В голове у Дилюка в этот момент словно что-то щелкнуло, он начал с большей страстью целовать любимого, то обводя языком губы, то снова проникая им внутрь, словно изучая эти губы, упиваясь ими словно это последняя капля воды. - Я люблю тебя, - повторил Дилюк вслед за Кэйей. - И всегда буду любить.