Мы дети без будущего

      Вой сирен и допросы копов — всё это было для него знакомо. Ролан ничуть не удивился, когда мужик в форме схватил его под руку и поволок к машине. Чёрт знает, как они вообще сумели разыскать его в этом заброшенном доме на пустыре. Ролан слабо соображал, что происходит. Дешёвый наркотик дурил мозг, а находясь под кайфом, Ролан обычно вёл себя смирно. Если не выводить, конечно, а то заводился он вполоборота.       Дорога в машине с решеткой. Родной полицейский участок. Какая-то баба велела проглотить таблетки и сунула в руки Ролану бутылку с водой. Водичка — это хорошо. Не успел отойти, как его опять куда-то потащили. В голове постепенно прояснялось, но ещё недостаточно, чтобы появилась связь с реальностью. Другая комната, опять какая-то баба, что-то мелет-мелет без остановки. Ролан аж поморщился от её противного голоса, который давил на воспаленный мозг.       Только спустя пару часов до него, наконец, дошло, что происходит. Отца убили.       После чёртовой дюжины разборок, бесполезных следствий и мотаний по судам, Ролану всучили сумку с вещами и высадили у местного сиротского приюта. Этот день он запомнил очень хорошо. Нюхать, пить и даже курить ему не давали целых две недели, так что Ролан был трезв, как стеклышко. Он много где побывал, но таких убогих мест ещё не видел.       — Я лучше на свалке поживу, — сказал он своему куратору, но тот проигнорировал.       Документы уже передали, а значит Ролан теперь госсобственность на полгода, до совершеннолетия, и за любую попытку побега будут накладываться штрафы. Ролан для верности сразу уточнил, отправят ли его обратно в колонию, если он попытается удрать, и, получив отрицательный ответ, расстроился. Значит, придётся натворить дел покруче.       Оказавшись в обшарпанных серых стенах детдома, Ролан тут же встретился с десятком голодных, затравленных глаз. Пока эти оборвыши сами не полезут, Ролан решил никого не трогать. Воспитательница — матёрая женщина с безразличными глазами — отвела его в комнату на четвертом этаже, где жили старшие. В прямоугольной бетонной коробке с небольшим окном в дальней стене, стояло аж семь железных коек. Ролан поморщился от мысли, что ему придется спать здесь.       — Дальняя койка слева, — сухо сказала женщина, — вещи в общий шкаф. Ужин в семь. С расписанием и правилами разберешься по ходу.       И она свалила, чему Ролан был только рад, потому что от неё смердело так, будто тётка неделю не мылась. Впрочем, как и сам Ролан. Подойдя к своей койке, на которой был только покрытый пятнами матрац, Ролан швырнул на неё сумку и завалился сверху. Ему ли быть брезгливым? Ролан не сомневался: развлечения найдут его в самое ближайшее время. Скоро вся гоп-компания явится знакомиться. Ролан подозревал, что здешние правила не шибко отличаются от колонии для несовершеннолетних, в которой он уже побывал дважды.       Когда хлопнула дверь, Ролан едва не усмехнулся. Ему стоило щелкнуть пальцами для эпичности, настолько точно он подсчитал время появления новых «друзей». Пацаны эти, конечно, были просто пиздец, какие страшные. Тощие, крючковатые, угловатые. С перекошенными лицами, по которым скучали криминальные сводки. Их было пятеро.       Ролан сел.       — Ну, чё, перец, — начал тот, что шёл впереди всех, — ты откуда к нам такой свалился?       Он был выше и крепче остальных, если такое слово вообще можно применить к пожизненно голодающему. С абсолютно мудацким прищуром и презрительно скривлёнными губами, которые, казалось, уже навечно застыли в таком положении. Бледное лицо усеивали прыщи, под глазами залегли нездоровые тени. Волосы были коротко, неаккуратно сострижены.       — Хоть бы представился, прежде чем базарить, — усмехнулся Ролан. — Главный, что ли?       — А то, — цыкнул парень, продемонстрировав пожелтевшие от курения зубы. — Ты, смотрю, борзый очень. Как звать?       — Ролан, — благосклонно представился он, даже не думая протягивать руку, — а сам?       — Старшо́й его звать, понял? — вклинилась щуплая швабра, что маячила у него за плечом. Волосы этого парня торчали во все стороны: скатанные и грязные, неровно подстриженные, словно он обкорнал их сам.       — Ясно. Представьтесь нормально или буду всех уёбками звать.       — Чё? — прищуренные глаза Старшого бешено сверкнули.       — Имена, говорю, свои назовите, — медленно, как для слабоумных, повторил Ролан, — вроде как при знакомстве положено.       — Ага, положено, — вдруг хмыкнул Старшой и поочерёдно тыкнул пальцем в каждого из своей гоп-компании, начав с остриженного страшилы: — это Серый, Лещ, Чиган и Панк.       Последний парень в чёрной толстовке был на удивление жирным. В руках держал переполненное мусорное ведро. Ролан остался сидеть в непринужденной позе, но был готов нанести удар, если ублюдок посмеет сделать хоть шаг в его сторону с этой дрянью.       — Тебя-то как погонять? — спросил тот, кого окрестили Чиганом — высоченный, с лицом, как у смерти, осунувшимся настолько, что сквозь кожу были видны все очертания черепа.       — Меня — по имени, — сказал Ролан.       — Ишь ты, — Старшой от чего-то решил быть дружелюбным к новенькому, — кликуха всё равно привяжется и не факт, что приятная, так что лучше выбирай сам.       В этот момент Панк с ведром вдруг сделал шаг вперёд, но ещё за мгновение до этого Ролан успел подняться одним плавным движением. Он оказался одного роста со Старшим, но куда шире в плечах любого из собравшихся. Ролан был уверен в своей силе. В колонии только знай тягай железки, да груши потроши.       — Тогда, как насчет: «Не лезь, а то въёбу», — предложил Ролан, дёрнув уголком губ.       — Въёбу? А чё, — вдруг хохотнул Панк, — подходит к нашему пидриле.       Он высыпал ведро мусора на соседскую к Ролану постель. Скорлупки от сырых яиц, пачканая в говне бумага, какая-то жижа и чёрт знает, что ещё, смачно выплеснулось на покрытое пятнами покрывало.       — Наша местная давалка, — любезно пояснил Старшой под смешки своих прихвостней. — Пользуйся, если хочешь. Только без очереди не лезь, усёк?       — Я не трахаюсь… с парнями, — произнёс Ролан с отвращением в голосе. Эта тема ему с первой отсидки знакома. Он ещё тогда решил, что до такого дерьма не опустится.       — А зря, — вклинился Серый, плюхаясь, видимо, на свою кровать, — девок тут мало, да и те, что есть, страшные как черти.       — Ага, — поддакнул тот, кого называли Лещом. Лицо у него было приплюснуто, нос искривлён, а глаза так и сияли услужливостью. Такой себе типичный подпевала.       — Да уж, бля, мегеры те ещё! Всегда стайками ходят и дерутся, как бешенные, если чё.       — Вот-вот. Нафига, если тут всё под боком имеется?       Парни заржали, а Старшой дружественно хлопнул Ролана по плечу.       — Короче, смотрю, ты норм пацан. Крутой, небось ещё дерешься как зверь, так что принимаю тебя в свою банду.       — А ты уверен, что мне куда-то уперлась твоя «банда»? Мне и одному неплохо, — огрызнулся Ролан, хлестким движением сбив его руку со своего плеча. По правде, кулаки уже чесались, охота было разрядиться, а заодно и соседей на место поставить, чтобы сразу всё уяснили.       — Слышь, ты тут не дерзи! Нам в этой комнате жить вместе, — недобро прошипел Старшой.       От его угрозы Ролану стало смешно.       — Ничего, — сказал он, — если будете мне мешать, поспите в коридорчике.       — Чё ты сказал?!       О, да! Ролан ожидал удара! Старшой замахнулся, собираясь врезать ему по лицу. Ролан лишь слегка отвернул голову и кулак просвистел мимо. Повернув корпус, он схватил парня за черепушку и с размаху шибанул о ближайшую стену. Что-то хрустнуло. Старшой со стоном сполз на пол, оставив на стене кровавый отпечаток.       — Ты чё сделал, скотина?! — заверещал он. — Ёблан поганый! Проучите его!       Ролан даже оскалился в предвкушении. По спине пробежали мурашки. Тому, кто всю жизнь дрался на улице со взрослыми мужиками, раскидать этих пацанов было раз плюнуть. Ролан даже не думал сдерживаться. Не то чтобы он был качком, верзилой или профи-боксером. Обычный такой подкаченный парень. Но тут уже жизненный опыт сказывался. На улице как? Один удар и точка. Поэтому бить Ролан научился быстро, мощно и без промаха. Он с мужиками отца порой расправлялся, если их было не больше трёх, а тут эти недоноски. Небось, никогда по-настоящему не дрались, только слабых пинать умели.       Грохот стоял страшный. Они разворотили нахрен всю спальню, перевернули несколько кроватей и катались по полу одной неразборчивой массой. Старшой, после сокрушительного нокаута, только и мог, что орать из своего угла. Остальная четвёрка пыталась разобраться с Роланом поодиночке, пока каждый не отхватил за смелость, после чего они сменили тактику и бросились всей кучей. Стали хватать за волосы, за одежду. Как девки, честное слово. Долговязый так вообще, попробовал применить какой-то нелепый захват, чем только больше разозлил Ролана и первым отправился в полёт через всю комнату, посшибал спиной пару кроватей, опрокинулся на живот и затих.       Ролан шибанул об пол нервного Леща. Тот остался лежать и стонать, а дерущаяся тройка покатилась дальше. От воплей Старшого уже звенело в ушах. Ролан подумывал закончить с этими двумя и приложить его ещё раз, чтоб заткнулся, но остриженное чучело и жирдяй оказались самыми бешенными. Драться не умели, но брали каким-то нездоровым остервенением. Улучив момент, Ролан, что есть сил, пнул жирдяя по яйцам. Тот взвыл, откатился в сторону, и Ролан врезал ему ногой по роже, чтоб уже не встал.       — Совсем охренел? По яйцам жаришь, уёбок?! — заорал остриженный, опрокидывая Ролана на спину и хватая за грудки.       — А ты что, тут в честность играешь? — ухмыльнулся тот и в следующую же секунду нанёс стремительный удар головой прямо в нос. Парень как-то жалобно хрюкнул, подавившись собственной кровью, и завалился на бок.       Воцарилась тишина, разбавляемая сдавленными стонами и ругательствами, а также приглушенными криками с нижнего этажа. Разумеется, такие шумные разборки слышал весь приют. В комнату спешили воспитатели и зеваки. Вероятно, большинство рассчитывало увидеть окровавленное тело новенького, но всех ждал большой сюрприз.       Спала красная пелена, возбуждение от драки поутихло, и Ролан довольно выдохнул. Неспешно поднявшись на ноги, он подошёл к своей койке и педантично поправил её положение. Старшой всё так же сидел на полу, зажимая нос, и злобно сверлил Ролана глазами. Но хотя бы заткнулся и на том спасибо.       Дверь с грохотом распахнулась и в разгромленную комнату ворвался мужик, вероятно, директор, и тётка-воспитанница. По их перекошенным лицам Ролан понял, что они ожидали увидеть, и по тому, как эти самые морды вытянулись и побледнели, понял, что сумел произвести впечатление. Толпа, галдевшая в коридоре, ошеломленно притихла, глядя на потрёпанного, но невредимого Ролана, и на полностью разбитую пятёрку хулиганов.       — Что здесь произошло? — злобно и немного удивлённо спросил директор.       — Знакомились, — ответил Ролан за себя и всех своих сожителей.       — Ах, ты, сопляк! — взбеленилась тётка, видимо, отвечающая за дисциплину. — Только явился и уже драки устраиваешь?!       — Что вы, — нагло усмехнулся Ролан, — парни тут сами чего-то не поделили. Я-то вообще ни при чём.       — Чего-чего?! — вскричала тётка. — Джек, а ну, отвечай, что здесь было?       Ролан перевел взгляд на Старшого. Так вот, как этого мудилу звать. Ролан взял на заметку обращаться к нему так, если захочется позлить. Старшой сплюнул кровь, поднялся на ноги и отёр нос рукавом кофты.       — Бля, ну, повздорили чутка, — нехотя сказал он.       — Повздорили? Да он же вас просто избил!       Судя по крикам этой тётки, наказание — это любимая часть её работы, и наплевать, кто виноват. Ролан встречал подобных особей в колонии.       — Кто тут кого избил? — захрипел Серый, тоже поднимаясь с пола. При наличии зрителей вся гоп-компания как-то подтянулась, явно не желая расставаться со своей репутацией. — Так, подурачились немножко!       — Да-да, — поддакнул Лещ, держась за бок.       Директор и тётка сопели от злости. В конце концов мужик вышел, а она заявила:       — Никаких лекарств не получите, уроды. Комнату в порядок привести, не то без еды на неделю оставлю, ясно?       — Ясно, — отозвался Чиган.       — А ты, — тётка зыркнула на Ролана, — будешь отрабатывать на кухне! Сегодня и завтра весь день!       — Что хоть делать нужно? — весело поинтересовался Ролан. После драк у него всегда было приподнятое настроение. Сейчас бы ещё выпить и было бы вообще классно.       — О, не волнуйся, — мстительно улыбнулась она, — наша дорогая повариха Энда всё тебе объяснит!       Несмотря на произошедшее, парни захихикали. Ролан понял, что наказание ему выделили не самое поблажное. Впрочем, ничего особо унизительного для него на кухне не оказалось. После того, как весь приют накормили какими-то помоями — Ролан на свалке получше продукты находил — его заставили перемыть всю посуду, а потом и всю плесневелую, вонючую кухню. Кухарка — бля, как же разжирела на своих помоях, аж третий подбородок отвис и сиськи до живота — мерзость! — развалилась в своём кресле и давай понукать, время от времени отвлекаясь от старого рябящего телевизора.       Грязная работа — это не то, чем можно было напугать Ролана. Без особого энтузиазма, но и без протестов, он выполнил задание и даже успел до отбоя, что явно не входило в планы кухарки и воспитательницы. Она хотела оштрафовать его ещё и за опоздание. Однако Ролан явился к дверям комнаты как раз к моменту обхода и совершенно невозмутимо прошел мимо пыхтящей от злобы тётки.       Его койка осталась нетронутой, хотя он ожидал сюрпризов, поэтому выданное бельё не сразу постелил. А вот парнишке по соседству повезло гораздо меньше.       — Алек, давай живее, — рявкнула тётка так, что тот даже вздрогнул, хотя, наверно, просто зашуганный был. Неизвестно сколько времени он оттирал свою загаженную кровать, но к отбою явно не успел, так что теперь ему предстояло спать на мокром, вонючем пятне.       Когда Ролан подошел ближе, парень только глянул на него затравленно, втянул голову в плечи и продолжил нервно жамкать полотенцем мокрое пятно. У него на руках, ногах, шее были синие следы от побоев, остальное тощее тельце скрывала старая, растянутая футболка. Для Ролана было очевидно, почему этот тип оказался паршивой овцой: мелкий и слабый, каждая кость торчит, конопатый, волосы цвета ржавого металла, глаза большие, испуганные, как у оленёнка, слегка туповатые, тоже с тёмными кругами, вероятно от того, что спать спокойно не мог.       Ролану, по большей части, было наплевать. В какой гадюшник не сунься, везде есть такие: и в колонии, и даже в банде у отца. В самом начале борзые ублюдки пытались и на самого Ролана наехать, да только он — малолетний пиздюк — их так отделал, что мало не показалось. А этот парнишка сам себе могилку вырыл. Видать, так тому и быть.       Ролану было важно, чтобы ему не мешали. Отсидеть здесь полгода с максимальным комфортом, а потом всё, свобода! Ему даже было наплевать на то, что их койки, считай, рядом стояли, вдоль стенок. Зато окно рядом.       По стороне Ролана перпендикулярно стояли койки Леща, Панка и Чигана. Койка Серого у входа тоже стояла вдоль стены, как и койка Старшого, по другую сторону от двери. У главного было больше всего личного пространства, а от «пидрильской» койки его отделял большой платяной шкаф. Такое использование пространства казалось Ролану странным, но он решил пока ничего не менять.       Игнорируя взгляды покалеченной пятерки, уже забравшихся каждый в свою постель, Ролан неспешно застелил матрац. Разулся, стянул с себя кофту и вальяжно плюхнулся прямо поверх одеяла, оставшись в джинсах и майке. Конечно же, спокойно спать в первую ночь он не собирался. Только прикрыл веки и стал ждать.       Минут десять всё было тихо. Вскоре Ролан понял, почему. Второй обход. Та самая тётка рванула дверь с такой силой, будто собиралась застукать оргию в самом разгаре. Что-то подсказывало Ролану, что и такое тут бывало. Убедившись, что всё тихо, она напоследок зыркнула на каждого и заперла дверь. Щёлкнул замок. Чёртова сука заперла их на ключ! Вот это Ролану уже совсем не понравилось. Возникла жесткая ассоциация с режимным учреждением, из которого он не так давно вернулся, а свободу Ролан любил и ценил. Ему предстояло решить эту проблему, угрозой или отмычкой.       Спустя минуту после того, как щёлкнул замок, комната оживилась. Пацаны сели на койках, зажгли пару жалких лампочек на тумбах. Ролан лениво приоткрыл один глаз и незаметно глянул на соседнюю койку. Паренек скрутился в такой тугой комок под хиленьким одеялом, что ни ног, ни головы видно не было.       — Ну что, Ролан, — совершенно невозмутимо начал Старшой, — мы с тобой неплохо так побазарили днём, скажи?       — Побазарили? — переспросил Ролан, закладывая руки за голову. — А мне показалось, что я из вас всё дерьмо вытряс, нет?       — Ну, не всё, конечно, — хмыкнул Серый, — но потрепал знатно, признаю. До сих пор всё болит.       — Я рад, — кратко ответил Ролан.       — С нами-то ты уже подружился, — по голосу Старшого было ясно, что тот лыбится, — а вот с нашим любимым пидрилой ещё нет. Эй, пидрила, ты чё такой невежливый стал, а? Даже не поздоровался, а у нас между прочим новый сосед!       — Вот-вот, — поддакнул Лещ, и Ролан подумал, что звезданёт ему ногой прямо по роже, если ещё раз услышит это «вот-вот», ракурс как раз подходящий.       — Да он у нас просто стеснительный, — протянул Серый, — боится своё «пыканье-мыканье» показывать!       — Да, не обижайся на него, Ролан, — сказал Старшой, — он, когда молчит, даже поприятней будет.       — Да мне пофиг, — кратко обозначил Ролан.       Даже не глядя он мог воссоздать картину по звукам: Старшой подошел к койке Алека, сорвал на пол одеяло и стащил парнишку на пол. Ролан никогда не любил такие прилюдные порки и старался в них не участвовать, но чёртова дверь была заперта, куда тут денешься?       — Что-то мы упустили в твоём воспитании, — проворковал Старшой, — раз ты даже поздороваться не соизволил.       Раздался глухой удар и кроткий болезненный стон.       Ролан, наконец, открыл глаза и сел на постели, скрестил ноги и откинувшись спиной на стену. Прямо перед его кроватью распластался Алек. Старшой явно побрезговал садиться на обгаженную постель, поэтому плюхнулся на место Леща, тот поспешно отодвинулся в сторону. Серый со злорадной ухмылкой пнул парнишку в живот и встал у окна. Жирный Панк застыл в проходе между коек, а Чиган прислонился к углу шкафа, изогнув долговязую фигуру знаком вопроса. Жертва оказалась окружена со всех сторон.       — Ну так, что? — спросил Старшой, наклоняясь к дрожащему парню. — Не хочешь поздороваться? Представиться там, все дела. Этот тип нам здорово пояснил, что без знакомства общение не вяжется. Хочешь, чтобы тебе в отдельном порядке урок преподали?       Ролан видел, что каждое слово бьёт по Алеку, и тот начинает трястись ещё сильнее. Кое-как поднявшись на четвереньки, он поднял голову и боязливо посмотрел на Ролана, который, вероятно, в его глазах был настоящим зверем, раз так отделал пятерку отморозков. И похоже, что парнишка сделал для себя какие-то выводы. В какой-то нелепой попытке понравиться новому соседу он выдавил на свои губы кривую, неестественную улыбку.       — З-з-здравствуй, — произнес он, и что-то внутри Ролана сразу щёлкнуло.       Он понял, что парнишка не просто волнуется и его голос дрожит. Алек заикался. Просто безупречный штрих к портрету. Ролан даже невольно хмыкнул. Это не осталось ни для кого незамеченным. Алек покраснел лицом и шеей, опустил глаза в пол, а парни дружно заржали.       — Прикольно, да? — весело спросил Серый. — Это ещё ладно, а когда он больше трёх слов связать пытается, так вообще умора!       — А ну-ка, давай, — ещё больше раззадорился Старшой, — сбацай что-нибудь!       Алек упёрся руками в пол, бессильно сжал кулаки, продолжая молчать. Ролан не видел его лицо, но вполне чувствовал отчаяние. И что-то подсказывало: больше всего парнишка боялся того, что последует за этим безобидным унижением.       — Придумайте, чё ему сказать!       — «Я люблю трахаться!».       — А-ха-ха, точно! Слышь, пидрила, ну-ка, давай, признавайся!       — Оглох, — Серый пнул Алека в бок, — базарь давай.       Шмыгнув носом, Алек вжал голову в плечи.       — Й-а лю-б-б-лю тра-ахаться… — выдавил он, уже непонятно, от чего страдая больше: кома в горле, стыда или своего заикания.       — Не повезло тебе, пидрила, — участливо вздохнул Старшой, — Ролан у нас не трахает общественных шлюх. Что же делать? Может отсосешь ему?       — Ха, приветственный отсос, — заржал Серый.       Он находился слишком близко к Ролану и лошадиное ржание уже начинало действовать на нервы. Алек сидел на полу, вообще не двигаясь, только крупно дрожа. Глаза остекленели и отражали отупелую безнадежность. Он знал, что с ним хотят сделать, но стоял на коленях и просто ждал этого.       — Как тебе идея, Ролан? — спросил Старшой. — Я всегда ебу его первым, но сегодня могу уступить. Хочешь?       Уж не вздумал ли он теперь лебезить, чтобы не потерять своё влияние? Боялся, что Ролан станет претендовать на его место альфа-самца? Впрочем, самому Ролану это было на руку во всех смыслах. В ответ на слова Старшого Алек напрягся и на секунду вскинул взгляд на Ролана. Тот был готов поклясться, что снова увидел в этом взгляде какую-то крупицу надежды. Видать Старшой жёстко его насиловал, а потом ещё и пускал по кругу, раз парнишка так жаждет лечь под незнакомца.       Но если Алек надеялся обрести покровителя в лице Ролана, то глубоко облажался с такими фантазиями. Ролан никогда и ни за кого не брал ответственность. Нахрен надо? Собственно, это и прочел Алек в его ответном взгляде.       — Если он раньше с парнями не ебался, у него точно не встанет на такого-то чмыря, — оскалился Серый.       — И то верно, — согласился Старшой, — ну, ладно. Тогда сорян, братан, без обид.       Он схватил Алека за плечо. Тот шарахнулся, но видать совсем слабенький был, раз даже худощавый Старшой легко вздернул его на ноги.       Ролан испытывал смешанные чувства. С одной стороны, всё это он уже видел много раз, а с другой, в животе вдруг неприятно засосало от волнения. Алек не рыдал, не бился, как делали девчонки, не матерился, не пытался вырваться, как следовало бы парню, а просто смотрел на своих насильников ошалелыми, полными страха глазами и сжимался в комок. Старшой практически волок его к своей койке.       — Хорошо сосет? — вдруг сказал Ролан, внутренне даже вздрогнув от звука собственного голоса. Он точно собирался сейчас заговорить?       — Норм так, — усмехнулся Серый, отлипая от подоконника, — наловчился.       — От подарков не отказываюсь, — сказал Ролан.       Старшой оказался польщён и доволен, но всё ещё имел наглость пожурить Ролана.       — А чё, думаешь, встанет?       — Будет работать всю ночь, пока не встанет, — хмыкнул Ролан.       — Воу, — обиделся Серый, — не слишком ли борзо? Нам ведь тоже хочется.       — Не слишком, — отрезал Ролан. — Я не особо громкий, так что передёрните и спите.       — Охуеть, — подал голос Панк.       — Лещу вообще рядом нормально, — сказал Чиган. — Всё равно же всё слышно!       — А он отодвинется, — сказал Ролан, угрожающе глянув на щуплого парня.       Подпевала неуверенно покосился на Старшого, потом снова на Ролана и нервно кивнул. Его койка со скрежетом отъехала на полтора метра в сторону — возможный максимум, чтобы не взбесить Панка, нарушив его личное пространство.       На Алека было больно смотреть. Старшой всё ещё стальной клешнёй стискивал его руку, где явно будет новый синяк. Паренек закусил губу, видимо борясь с эмоциями, глаза стыдливо устремил в пол, а свободной от захвата рукой смял подол футболки. Его лицо мигало, как фонарь, то краснея до кончиков ушей, то бледнея, как полотно.       — Забирай, — Старшой с такой силой толкнул Алека к Ролану, что тот потерял равновесие и звонко шлёпнулся на пол, в последний момент успев опереться на руки, чтобы не уткнуться лицом в чужой пах. — Только смотри, он весь день сортиры драил, так что от него несёт!       Парни дружно заржали, но Ролан пропустил это мимо ушей. Протянув руку, он взял Алека за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Подобную смесь страха, отчаяния и благодарности Ролан видел впервые.       — Забирайся, — велел он, — ложись к стене.       Краснея и робея, Алек неловко заполз на матрац и, стараясь не касаться Ролана, прижался как можно ближе к стенке. Койка была довольно узкой, но широкие плечи Ролана компенсировались чрезмерной худобой Алека. Они бы умудрились поместиться, но Ролан не спешил откидываться головой на подушку.       — Ебать, — протянул Панк, когда все разбрелись по койкам, а свет был погашен, — реально ничего не слышно.       — Ещё чего, — резко ответил Ролан, — я подожду, пока вырубитесь.       Послышались сдавленные смешки и шёпот. Ролан счёл обстановку достаточно дружелюбной и, наконец, улегся на спину. На секунду он забыл, что в койке не один, и случайно задел плечом чужую холодную руку. Алек дернулся так, будто его ударило током, и ещё плотнее прижался к холодной бетонной стенке.       Ролан чуть сдвинулся к краю, но не слишком, чтобы не лишать себя относительного комфорта, и прикрыл глаза. Он мастерски умел дремать в полглаза. Вроде бы и отдых, а вроде бы и начеку. В таком безмятежном состоянии он провел около получаса, прежде чем Алек рядом с ним вдруг зашевелился. Ролан сморгнул дремоту и вдруг осознал, что рука парнишки полезла к нему в трусы, пока он сам пытался осторожно переместиться вниз. У Ролан аж нерв задёргался на правом глазу.       — Ты что делаешь? — едва слышным шёпотом спросил он.       Алек вздрогнул, весь оцепенел, его рука так и осталась лежать на животе Ролана, прохладная и такая лёгкая, что едва ощущалась. Не поднимая головы, Алек тихо ответил:       — Он-ни ус-с-нули…       — И? — закатил глаза Ролан, но парнишка этого, конечно же, не увидел.       Последовала долгая пауза, и Ролан было подумал, что недопонимание разрешилось, но куда там. Видимо, справившись со стыдом и страхом, Алек спросил:       — К-как мне это с-сделать?..       Ролан тяжело вздохнул, протянул руку и снял ладонь Алека со своего живота. Повернувшись к нему лицом и подхватив за подмышки, он легко подтянул его до уровня подушки, после чего сбил всё одеяло в его сторону. Всё равно Ролану вечно было жарко, а парнишка был весь ледяной и мелко дрожал. Он явно не знал, чего ожидать от Ролана и к чему себя готовить. Боялся поднимать взгляд, прижимал руки к груди и вжимался спиной в стену.       — Расслабься, — прошептал Ролан, наклонившись чуть ближе к его голове.       Старшой был прав, розами от Алека не пахло, но Ролан встречал запах и похуже. Его ничего не раздражало, а значит, всё было в порядке.       — Спи, — буркнул он, переворачивая свою массивную тушу на другой бок.       На узкой койке это было не просто, зато, когда он повернулся, для них обоих стало больше пространства. Ролану было вполне комфортно без одеяла, согнутая рука заменила ему подушку, и он довольно быстро расслабился и задремал, даже не представляя, что творилось за его спиной…