Когда Я Вас разлюблю...

Ярко-красные глаза распахиваются. Это отвратительное действие сопровождает ужасный звук. Любого случайного бедолагу, услышавшего это, передернуло бы от слишком стойкого омерзвления. Несчастному показалось бы, что он слышит , как рвется тонкая кожа глазных яблок. Это, к сожалению, не слишком далеко от истины. Нечто, что когда-то звалось Себастьяном Михаэлисом готово поклясться, что , лишь на мгновение прикоснувшись к дрожащим векам, он сможет и вовсе лишить себя удовольствия смыкания глаз. А потому остается недвижим. В первые секунды после сна нельзя иначе. Нужно подождать...Нужно... Мрак сгущается над головой пробудившегося. Единственный страх его сознания, последний что еще не раскрошился под тяжестью веков, царапает сознание короткими коготками. Нельзя засыпать вновь... Звук, должно быть тихий и чуждый для всего остального мира, пронзает тишину, что веками настаивалась в этом склепе. Теперь она, подобно загустевшему вину, бессердечно выливается из "бутылки". Едва слышный звон колокольчика сопровождает первое движение Вечного. Он едва-едва шевельнул мизинцем когда-то изящной ноги, но древнему механизму этого более чем достаточно. Перегнившие губы неспешно приоткрываются, обнажают, покрытые несчетными трещинами, длинные клыки. Теперь откуда-то сверху, из недр сотен трубок, к горлу демона приветливо стекают возлюбленные души. Вторая страсть вечного. - Господин...-Скрежет чужого голоса отдается разочарованием в гудящей голове. А вот и первое проявление порочного чувства демона, хотя...Уже как пару веков-лишь бедная тень себя прежнего. Над пробудившимся склоняется когда-то самое возлюбленное существо бессмертного. Теперь же...За столько веков кожа, покрытая бесчисленными мазками синяков и веревочками тонких вен, окончательно превратилась в ледяной мрамор. Раб исступленно утыкается носом в крепчающие ребра - совсем забыл что такое объятие. Обреченный! Иссохшая рука пробудившегося демона медленно, должно быть это заняло пару часов, поднимается над паутиной, которая теперь заменяла иссиня-черные волосы. С хрустом ложится прямо в грязный череп. Наше проклятье вновь потеряло силу. Сегодня я разлюблю тебя окончательно.- Сказал бы нечистый ,если бы только смог говорить сейчас. Губы мраморного мальчика изящно раскалываются, трещинками образуя подобие улыбки. Он знает, все помнит... Его глаза-чистые сапфиры, счастливо крошатся, когда бледная рука, с вновь нарощенной кожей и когтями, почти нежно проникает к средоточию знаний.Демону нужно знать где искать сегодня... Тоненькие пальчики из последних сил держаться за губящую их руку, все мраморное тело крошиться - то дрожь предвкушения. Тьма и кукла, как никто знают об этом. Из трещин распахнутого рта вырывается последний вздох, звучащий оглушительным стоном в этой темноте. Пустая оболочка достигает ледяного пола уже пеплом. Пеплом и изумительным сапфиром - своим единственным уцелевшим глазом. Нечистый находит в себе силы улыбнуться. Старый капкан наконец разжал свою пасть. Да...Это была бы хорошая аллегория...Вот только старый капкан не сможет залечить свою старость, ускользнуть из лап самой смерти, чтобы постепенно, день за днем, всасывать сияющий свет души в новую оболочку. ... Мальчишка распахивает глаза. Кажется что веки с длинными ресницами дрожат так быстро, что кожа вот-вот порвется. Ну вот и все... Его счастью нет предела. Широкая улыбка напоминает безумие. Он наконец стал цельным! Пустота, которую пыталась победить каждая минута его жизни, наконец проиграла! Бледные пальцы сжимают пижаму. Вот почему он никогда не любил эту ткань! Вот почему он никогда не любил этот мир, вот почему... Юноша взвыл, когда ледяная волна страсти вдруг пробежала от тут-же поджавшихся пальцев ног, до кончиков взмокших иссиня-черных волос. Высоко запрокинул голову, подставляя изумительно-белую шею придирчивой оценке самой тьмы. Пальцы, повинуясь вовсе не человеческому желанию, с треском вцепились в ненавистную ткань, так мешавшую дышать. Сиэль чувствовал взгляд Ада. К его великому несчастью, взгляд этот сочился густеющим ежесекундно вожделением. Увы...Юноша прекрасно это знал. Чужая улыбка безжалостно смяла белые губы. Ооо...Юноша как никто знал, как опасно дразнить то, что сейчас пыталось собраться в нечто способное опуститься на одно колено. Но...Фантомхайв остается собой в любой жизни. Навечно. Даже маленьким кусочком в глубинах пустующей куклы...Он - все-еще Сиэль. И нет для преисподней никого прекраснее и желаннее. И никогда не будет. Мальчишка потянул за края ненавистной человеческой одежонки, а та, больше не нужная, соскользнула с дьявольски-красивых плеч. Лоскуты перьями полетели на пол, и только теперь дышать стало как-будто легче. Юноша упал в ворох белоснежных подушек. Он чувствовал шаги...Чувствовал, как к ложу приближается тот, который разлюбил его рабом и боготворил господином. Сиэль метался по кровати, его тело отчаянно жаждало выбраться из последней тряпки, так противно облепившей бедра. Но он все-же упрямо держался. Нужно подождать до прихода... -Се...Се...Себастьян...- Нееет. Не стон - приказ. Беспрекословный, звоном колокольчика разлетающийся по комнате. Беспросветный мрак одним неудержимым рывком утопил в себе кровать у самых изящных ног. -Да,мой Господин?- Миллионами голосов отвечал бывший дворецкий, на тысячах руках подползая к самой любимой сладости. - Что ты тут делаешь?- Мальчишка вдруг выпрямился, насмешливо глянул на сам мрак из-под лапок - длинных ресниц.-Я тебя не звал... Совершенно обнажённая нога, с бархатной, не тронутой еще чудовищными синяками, кожей безжалостно впечаталась в недра тьмы. В таком положении каждому из несчетных глаз преисподней прекрасно видны все самые сокровенные места на теле этого человечишки, те, которые дети Адама и Евы обычно стыдливо прикрывают. Еще со времен грехопадения... Но не этот мальчишка...Он будто вовсе не падал никогда. И должно быть именно поэтому не знал стыда вовсе. Хрупкая ножка по голень провалилась в склизкую темноту, чтобы уже там ее нежно подхватили тысячи грешников, когда-то сожранных демоном. Юноша усмехнулся. -Себастьян, мне щекотно. - Хотите это исправить?-От тьмы едва отделился знакомый силуэт, рукой безжалостно сжимающий едва посиневшую голень. - Сегодня ты разлюбил меня окончательно.- Мальчишка что...Пытался подражать голосу демона? Чтож...Получилось откровенно скверно. Но не откровеннее взгляда двух пока-что лазурных глаз. - Сегодня я...-Демон неспешно потянул несопротивляющуюся жертву к себе, обнаженное тело заскользило по простыням.- Вновь подниму вас на трон.- Обжигающе-холодные руки без перчаток опустились на тончайшую талию, направляя слабую живую оболочку выше, усаживая на колени в черной ткани. - Я не продам тебе душу вновь, Себастьян.-Безумный...Бесстрашный...Заглядывает прямо в Ад, намеренно провоцирует, искушает искусителя самым сладким и самым запретным плодом. -Верно,мой Лорд.-Демон улыбается и этот оскал мгновенно стирает излом мягких губ юноши.-Вы мне ее подарите. Время замирает, когда Ад набрасывается на едва пискнувшего смертного. Демон бросает человека в ворох подушек, почти вгрызается в столь желанные, столь несностные губы, за старением которых Михаэлису пришлось наблюдать веками. Язык нечисти властвует, обхватывает едва шевелящийся язычок Фантомхайва и целует, целует, целует. Извивается безумной змеей и ,грозясь разорвать горло мальчишки, растет и завоевывает все больше. Нестерпимо больше... Сиэль мычит, чувствует, что совсем скоро задохнется, но, к его изумлению, Себастьян сам подарил человеку оружие. Демон отрывается от истерзанных губ и рта с болезненным, а оттого еще более возбужденным рыком. В новорожденных клыках своего "господина" он оставил кусок собственного языка. Его забавляет это изумление в человеческих глазах. - Хорошо, что наши прошлые ночи для Вас столь туманны. Вспомни вы их-и от вашего изумления мы бы вряд-ли продолжили.- Шепчет искуситель, утирая окровавленные губы трупными руками. Мужчина не дает юноше опомниться, властные ладони вновь обрушиваются на талию-притягивают к себе. Близко...Почти до хруста ребер. Одна из рук демона неожиданно мягко опускается на поясницу смертного, посылая через кожу странные волны не то боли, не то наслаждения. Теперь адски горячие губы мягко цепляют кожу совершенной шеи, ключиц и кадыка мальчишки. Вторая рука глубоко зарывается в мягкие волосы, намеренно тянет затылок вниз, заставляя подчиняться и дать больше доступа к своему совершенному сосуду. Сиэль слышит свои стоны как-будто через толщу воды. Он действительно не помнит слишком много, но это... Лазурь внимательно смотрит в глаза Себастьяна Михаэлиса. Нет не в те глаза, которые сейчас блаженно прикрыты, а в те, что наблюдают за ними со стороны. Те,что за спиной демона, те, что окружили кровать и даже те, что сейчас наблюдают за прелюдией с потолка. Это ощущение Фантомхайв помнит. Когда демона так много, что Сиэль чувствует что над ним вот-вот сомкнется тьма. И он будет внутри нее, одним из дланей Его, одним из глаз Его... Дрожь, беспрерывно воскрешаемая Себастьяном , смешивается с воспоминанием... До боли жутким и...Желанным. Вдруг лицо нечистого оказывается прямо перед взором человека. Михаэлис счастливо скалиться, внимательно заглядывает всеми своими глазами в содрогнувшуюся душонку. Сиэль неожиданно ощущает холод метала на своей руке. Человек изумленно поднимает ладонь к лицу. Во мраке темнеет родовое кольцо. Волна ужаса прокатывается по телу, сметая все предыдущее желание. Юноша успевает почти моляще заглянуть в бледное ,стремительно приближающиеся лицо, прежде чем на многие мили вокруг разлетается истошный вопль. - Ну-ну,господин. Это такая малая цена за сохранение вашей драгоценной души.К чему вы всегда так упрямитесь?- Мягко журит Себастьян отовсюду, пока его язык нежно и неспеша рвет зрительный нерв правого глаза юноши. Человек вопит, мечется по пастели, плачет от нестерпимой боли. Ну почему!?Почему он так поздно вспомнил что идет вслед за возвращением семейного перстня?!Как мог забыть об этой "оплате" адского мучения?! - Ну вот и все.-Шепчет демон,с противным чавкающим звуком открываясь от лица мальчики. Сиэль успевает заметить лазурную радужку, навсегда исчезнувшую в пасти Себастьяна.-Тшшш...Уже не больно.-Вновь шепчет мужчина, мягко прижимая к себе мальчишку, поглаживая по дрожащей спине. И правда...Уже не больно. Слезы перестают застилась единственный глаз. Да то было мучительно, но Фантомхайв ни за что не отказался бы от своего дворецкого в пользу отсутствия этого жуткого эпизода. Юноша кивает во мрак, больше не видит, но ощущает, как горячая рука мужчины нежно стирает его слезы. А затем губы вновь мягко захватывает в свой сладостный плен. -Себастьян...-Исступленно шепчет мальчишка, обхватывая попеременно меняющий форму силуэт. А демон все знает. Ему не нужно произносить вслух глубины человеческого порока. И свои он тоже не опишет, но посвятит только этому человеку. Сильные руки подхватывают изумительные в своей хрупкости ноги, перекладывают в лапы, фиксируя так, что человек не может пошевелиться или даже вздохнуть. А затем... Сиэль прогибается, стонет и прижимает к себе те бестелесные части Себастьяна, до которых только может дотянуться. Длинные пальцы медленно погружаются в горячее человеческое нутро. Они липкие и наверняка черные от жидкости, в котурую демон их до этого окунал, но человеку так все-равно...Да, снова боль. Но кажется теперь Себастьян решил не мучать его ею слишком долго. Смешно... Сиэль вскрикивает, когда слишком ясно для человека ощущает, как длинные когти прошлись по комочку нервов, запрятанному слишком глубоко в дрожащем теле. - Надо же...Все ваши тела роднит эта чувствительность.-Эхом разных голосов разлетается над дрожащим человечишкой, но обжигающее дыхание Фантомхайв ощушает только на коже своих белых бедер. -А...Ты...не..доволен?- Шепчет юноша, ухмыляясь навстречу наклонившейся тьме. - Господин...Как вы можете произносить столь глупые вещи?- Себастьян выделяется на фоне самого себя еще большей тьмой, и все-же черты слишком знакомы. Человек тянется вверх ,недовольно клацает клыками, в надежде получить поцелуй демона. А тот не спешит, смотрит внимательно. Юноше не понятно, но Михаэлис всеми силами желает забыть проклятый образ того Сиэля, которого он разлюбил. На долго...На пару веков точно. Но вскоре и сам не выдерживает, порывисто наклоняется к приоткрытым губам, накрывает их своими, и, не в силах больше терпеть, проталкивает самую твердую часть себя в желанные жар и тесноту. Сиэль беззвучно кричит, распахивает единственный глаз и...Резко поддается вперед. Да...Теперь он окончательно вспомнил, чего так долго ждал. И он получит это любой ценой, как можно быстрее... Себастьян сжимает тонкие запястья, бросает подрагивающие ноги на собственные плечи и...Начинает движение. Его улыбка, кажется, расползается до самых ушей, но ему плевать...Сегодня день, когда Сиэль вновь принадлежит ему, день, когда Себастьян вновь его... Полюбит? Юноша выгибается, не щадя собственного тела. Стонет и жадно принимает демона в себя. Но ему мало...И он ждет, изумительно терпеливо для сгорающего от страсти человека. Никто из них не знает сколько проходит времени. Себастьян с каждой секундой врывается в любимую тесноту все быстрее и жестче, развивает невиданную для человека скорость. И...Сиэль уже не может понять где начинается один мощнейший толчек и где кончается другой. Кажется еще совсем немного и демон пронзит человека насквозь, но...Даже этого будет мало. С хрустом, кажется, собственных тут же заживших костей, человек наконец чувствует ЭТО. Его лазурный глаз изумленно распахивается, и он опускает взгляд вниз. Там...Прямо под тонкой кромкой белой кожи, появляются первые материальные части Себастьяна... Человек видит до боли знакомую руку, изнутри гладящую его живот. А затем...Юноша запрокидывает голову и вновь кричит, кричит так, как никогда в жизни ни один человек не сможет .Себастьяна становиться все больше внутри человека, демон заполняет естество графа собой, наполняет его вены, скользит внутри мышц к сердцу и легким. Дьявольские глаза смеются- это последнее, что видит Сиэль, прежде чем скатывается в оглушающий мрак. А затем...Человек как-будто видит собственную, едва минувшую, смерть. Демона нестерпимо много...Снаружи, внутри...Он везде...И везде он собственнически сжимает хрупкий сосуд, облизывается вблизи сияющей души. И все это... Лишь непроглядный мрак. Будучи ничем он за мгновение заменяет собой весь мир. - Сегодня день,когда я вновь полюблю вас на многие сотни лет,Господин.А затем вновь придет этот день...В котором я вас разлюблю.- Шептала тьма, заполняя собой каждую клеточку человеческого тела и мира вокруг него.- А теперь спите спокойно, ибо ваша смерть сохранит ваши сны.