По трубам

В тесной вентиляционной трубе, больше похожей на горизонтальный печной дымоход (в основном из-за углов) было невыносимо душно. Крутых поворотов древняя система не знала, но резкие сужения, грозящиеся навсегда похоронить незадачливого путешественника по трубам, хватало с избытком. Эли сдержала ещё один истеричный вздох, выбравшись из особо тесного сужения прохода. "Да это же всего лишь Пань Ань! Он бы реально повесился, если б я ему не помогла! - продолжала мысленно свирепствовать девушка, представляя, как высказывает это все в лицо принцу. - Слабак и тюфяк, помешанный на персиках! А я тебя люблю, обидчивого кретина ты кусок!!!" - насчёт последней фразы она сильно сомневалась, говорить или нет. Но Инь Чжи умел доводить своим молчанием так, что Эли говорила ему ещё и не такие слова. Правда, потом просила прощения. И вообще, он сам виноват. "Скотина ревнивая, - глаза от обиды сами собой увлажнились, но стереть собравшиеся в уголках глаз слезы было невозможно занятыми руками, поэтому пришлось сильно зажмуриться и слегка тряхнуть головой. - Я ж молчу, когда на него бабы пачками вешаются, только успеваю их лопатой отгонять. И ничего! Живу, не обижаюсь! А тут - сопливого Паня в соперники записал. Тьфу! Он бы ещё к Мужуну приревновал", - вспомнив, что вообще-то и это имело место быть, мрачно сдула прядь с лица. Впереди замаячило небо в клеточку, а точнее - решетка, показывающая, что этому ответвлению трубы наконец-то показался край. Изображая мутировавшую на блинчиках с мясом гусеницу, Эли активнее поползла вперёд, стараясь не думать, во что превратилось ее платье и удастся ли его отстирать или же сразу - в мусор. Уткнувшись носом в ажурную решетку, девушка жадно вдохнула свежий воздух и уже потом оглядела комнату: высокие стеллажи библиотеки окружали солнечными лучами стол, за которым ожидаемо сидел тот, к которому жалкая пародия на гаррипотеровского Василиска ползла всей душой и килограммами. Фыркнула от пришедшего в голову сравнения. Инь Чжи сидел за столом и смотрел в раскрытую книгу. Эли внимательнее всмотрелась в принца: монокль, словно забытый, лежал на столе около пиалы с давно остывшим чаем. Взгляд принца остекленел, а между бровями пролегла складка, словно он о чем-то глубоко задумался, мрачнея от своих мыслей с каждой секундой. Эли знала этот взгляд. Это значит венценосные тараканы в голове принца уже собрались приносить себя в жертву ради счастья другого, лишь бы этому другому было хорошо. Нужно было срочно его спасать, пока он не додумался окончательно отстраниться и отступить, решив, что с Панем девушке будет лучше. Эли активно завозилась, осознавая, что не может освободить руки, вытащив их вперёд, и не может открыть решетку, потому что маленький крючочек предусмотрительно находится снаружи. Взвыв мысленно от досады одним нецензурным выражением, которым по-монгольски ругался Хань Цигао, девушка, понимая, что медлить нельзя, в отчаянии стукнулась лбом об решетку. Звук удара был настолько сильным, что Эли сама удивилась и тут же встретилась взглядом с изумленным принцем. Тот, моргнув, не сразу осознал, что за взбалмошная девица застряла в воздуховоде, а поняв это, вскочил и широким шагом направился к решетке. - Я от тебя так просто не отстану, ясно? - заявила Эли, ворочаясь на месте и прожигая яростным взглядом бледное лицо Третьего принца. Инь Чжи и сам это понял, ещё при первой их встрече знал, что в их отношениях он не играет ведущей роли, и все в маленьких ручках этой дикарки, навсегда и прочно поселившейся в его сердце... - О чем ты там опять думаешь! - взревела Эли. - Дай только выбраться отсюда, я всех твоих тараканов дихлофосом потравлю! Инь Чжи прикрыл ладонью рот, чтобы она не увидела, как он улыбается, и встретился взглядом с яростью серых глаз. Слишком искренняя для предательства. У такой ведь и правда много друзей. А тот странный юноша, которому она помогла, просто ушел, и ей не пришлось использовать запасной план с их якобы помолвкой... Может, ей и правда лучше было бы с тем юношей? Подальше от дворцовых интриг, лжи и обмана. Подальше от него. - А ну прекращай! - ещё один яростный вскрик. - У тебя все мрачные мысли на лице написаны, даже не пытайся что-то скрыть! Принц фыркнул: в минуты размышлений у него была привычка уходить в себя, и видевшая его чаще остальных Эли Ин, разумеется, это заметила. Качнул головой. Эли, устало уткнувшись в решетку, обречённо смотрела с высоты, как принц откуда-то принес стул и, встав на него, с лёгкостью достал до решетки вентиляции, откинув крючок и распахнув невольную ловушку, оказавшись лицом к лицу со своим таким желанным наказанием. - Привет, - вдруг понимая, насколько это все глупо и вообще, пора упрощать обратно, тихо пробормотала Эли. Вся бравада куда-то испарилась, стоило принцу оказаться так близко, а уж насмешливое выражение лица и вовсе вгоняло в лёгкое отчаяние. - Иди сюда, - только и сказал он, цепляя ее за плечи тонкими сильными пальцами и вытягивая из трубы, словно девушка ничего не весила. Подняв за собой тучу пыли, Эли скромно потупила глазки, стараясь не замечать, как светлый костюм, бывший до этого серебристым, становится землисто-серым. - Вооот, - застенчиво ковыряя петельку его костюма у отворота воротника, протянула девушка. - Я тут как раз ползла мимо, чтобы сказать, что твоя ревность беспочвенна. - Сказала, - ровно отозвался Инь Чжи, но в картах глазах бегали смешинки. - Поползешь обратно? - Угу. Сейчас, передохну только, - глянув на него исподлобья, пробурчала Эли. Принц не выдержал и тихо рассмеялся, сходя со стула на пол и ставя там же девушку. Слова о любви всегда застревали в горле, стоило ему хотя бы о них подумать, поэтому он уже давно научился говорить их по-другому. - Ты прощена, несностное создание, - легонько щёлкнув ее по носу, снимая паутинку, сказал Третий. - Да ладно? - неподдельно удивилась Эли, вытаращившись на него. - Но теперь в течение месяца будешь каждый день посещать мой дворец и чистить всю мою одежду, а начнёшь с моего любимого костюма, - припечатал он ее удивление. - Да и пожалуйста, - шумно фыркнула Эли. - Давай сюда, я мигом его почищу! - Мне раздеться прямо здесь? - вскинул бровь Инь Чжи, уже потянувшись пальцами к своему поясу. - С ума сошел! - вспыхнула девушка. - Да ну тебя с твоими играми! - и спешно ретировалась, бурча себе под нос что-то о распутных принцах. Инь Чжи снова тихо рассмеялся, скрывая улыбку в ладони. Эта девушка словно искрилась ласковым светом, способным осветить любую, даже самую непроглядную тьму, избавляя от страхов и сомнений. Когда-нибудь он возьмёт этот свет и больше никогда от себя не отпустит, а пока придется брести во тьме.