Один июньский вечер

Поздний июньский вечер. Жара ещё не вступила в полную силу, но уже чувствуется приближение знойных дней. В Йокогаме относительно спокойно. Детективное агентство и Портовая мафия почти заключили мир. Как все прекрасно звучит на словах, хотя на самом деле всем просто надоело, стало все равно. Больше никого не волнуют ни чьи проблемы, все как всегда. И это и пугает. Дазай сидел на подоконнике у открытого окна и смотрел вниз на город. В своей небольшой, неуютной квартире он чувствовал себя чужим, как и во всем мире. Пустота. Просто пустота. В сердце, в самом доме, даже в оживлённом городе пусто. Казалось бы полный абсурд, но у каждого человека в душе в результате пустота, и её ничем не заполнить. Семья, работа, деньги, известность — все это ничто по сравнению с необъятной пустотой. Мы можем лишь временно заставить себя что-то чувствовать, но это никогда не будут полноценные эмоции. Это лишь попытки избавиться, избежать одиночества, которые в итоге никогда не помогут. В чем смысл жизни? Этот вопрос задавали веками, и никто не дал на него ответ. Остаётся только прожить этот отрывок по уже установленному сюжету. Все уже одинаково все равно. Дазай взял в руки лезвие. Месяц. Гребаный месяц в прошлый раз заживали шрамы на руках. В Агентстве все уже привыкли к его попыткам лишить себя жизни. Все как он и задумал. Все равно уже смысла нет. «Я все равно боль ничего не чувствую, зачем мне жить, в чем смысл моего существования?». Он развязывает бинты. После всего, что случилось оказалось так просто. Дазай украткой смотрит свои руки. От давних неровных шрамов, чтобы просто что-то почувствовать, до предельно точно нанесенных новых, ровно задеваюших по диагонали все вены, чтобы уж точно не промахнуться. В прошлый раз он даже не помнил, что или кто его остановил. Вроде бы это был звонок от Куникиды. Тогда он не полностью провел ножом и кровотечение можно было остановить. Но в этот раз этого не будет. Он уже все решил, и мысленно поднял руки вверх в знак поражения. Дазай знал, что никто не будет переживать об его уходе. В агентстве все может даже поздравят его с удачей. «Всё-таки актерской игры мне не занимать». Мафия? «Мори обязательно принесёт мне  на могилку цветочков». Никто и никогда больше не будет помнить человека Дазая Осаму. «Хотя был ли я когда-то человеком?» Уходя от философских размышлений Дазай вдыхал июньский воздух и вечернюю прохладу. — Ну что ж, пора, я надеюсь этот мир станет лучше. Холодное лезвие он проводит по такой же холодной руке, ему не больно. Боль накрывает позже, уже как облегчение. Дазай перехватывает лезвие и проводит по второй руке. «Не знаю почему, но я хочу закрыть глаза.» — думал он. Постепенно Осаму стал терять сознание. — Вот все и закончилось, тихо произнес он. *** — Скумбрия, очнись! Осаму я тебе ноги в жопу засуну, если ты не проснешься. Ты слышишь меня, суицидник недоделанный? Дазай очнулся на полу в своей квартире. Порезы были чем-то обработаны и руки перевязаны. В глазах все расплывалось, но чётко был виден силуэт с рыжими волосами, который в данный момент влепил ему пощёчину. — Пожалуйста, просто проснись. — не переставая твердил голос. Осаму вдруг почувствовал, что на его лицо упали теплые, соленые слезы. — Чу.Чуя? Что ты здесь делаешь? — ляпнул он первое, пришло в голову. В ту же секунду его приподняли с полу и вцепились в нему, крепко обнимая. — Осаму, Осаму ты знаешь, знаешь кто ты? Ты.ты.ты идиот Дазай! О чём ты думал? — Пожалуйста, тише Чуя, ты можешь ничего не говорить? И он замолчал. Они ни слова не произнесли, просто полчаса Чуя обнимал Дазая и тихо, беззвучно плакал. А потом чуть успокоившись тихо проговорил только одну фразу: —  Почему ты ничего мне не рассказал? — Я просто не хотел никого волновать.- Дазай тихо ответил. — Осаму, ты просто идиот. — и Чуя вновь крепко вцепился в него. И лишь через десять минут отпустил, но все равно легко сжал его руку, чтобы ничего не повредить. — Дазай. — Что? — Нужно обработать раны. Я только по быстрому наложил бинт, чтобы ты не подох раньше срока. — Может я сам? — Ты сейчас как полумертвец выглядишь и похоже очень ослаб. Когда ты ел в последний раз? — Дней шесть назад. — Позволишь мне обработать руки? — У меня есть выбор? Ты все равно мне умереть не дашь. Чуя посадил Дазая на пол и осторожно начал разматывать левую руку. Перед собой он увидел большой рваный порез поверх множества мелких. Накахара не произнес ни слова, лишь решительно взялся за обработку раны. Промыл руку раствором из аптечки так, что у Осаму невольно защипало в глазах. — Больно! — чуть вскрикнул он — Терпи! — огрызнулся на него Чуя.- Я почти закончил. И вскоре он перевязал левую руку и принялся за вторую. Там была такая же ситуация. Спустя полчаса Накахара обработал раны. — Спасибо.- тихо прошептал Дазай. — Ага, смотри, сейчас я не буду доставать тебя расспросами, сейчас я планирую покормить тебя чем-нибудь, а потом ты мне все объяснишь, хорошо? — А у меня есть выбор? — Нет.- кротко ответил Чуя и устремился на кухню в поисках съестного. Войдя в маленькую кухню Накахара понял, что оказался в помещении, которым давно уже никто не пользовался. Осмотрев холодильник можно уже было повеситься. Рядом находились полки для хранения сухих продуктов, и в шаге стояла плита. Порывшись в полке Чуя нашел одиноко лежащую пачку макарон. Вот их и будем готовить. — Дазай, где у тебя кастрюли лежат? — Чуя, ТЫ ЧТО ТАМ ДЕЛАТЬ СОБРАЛСЯ? — Я всего лишь сделаю макарошки. Так где кастрюля? — Внизу, слева от плиты в ящике. — Спасибо. Через мгновение послышался грохот, что-то явно уронили. — Я нашёл посуду. Минут через десять Чуя вышел из кухни. — Я поставил макароны, имей ввиду мои кулинарные способности умерли не родившись. — Спасибо, Чуя. Дазай встал с пола и сидел на диване. Накахаре не осталось ничего кроме как сесть рядом. Сначала они просто молчали. — Чуя? А ты вообще как здесь оказался? Я же никого не звал, да и никто вроде кроме Мори не знает, где я живу. — Мори дал адрес, он сказал, чтобы я попытался вернуть тебя в мафию. — Никак не сдается? Я же ясно ответил, что не вернусь. — Ты это ему все объясняй. Я босса слушать должен, я уже давно понял, что ты со мной в напарниках больше работать не хочешь, и я не буду навязываться. То что я — причина твоего ухода было давно понятно, но это не повод Мори каждый день капать мне на мозг. — Так стоп, Чуя, кто тебе сказал, что я ушел из мафии из-за тебя? — Никто, но это и понятно было. Я стал тебе противен. — Чуя, ну и кто из нас идиот? Не в тебе была причина. — А в чём? Одного слова были достаточно, чтобы Чуя замолчал. — Одасаку. Его последнее желание. Накахара не произнося не слова просто, крепко обнял Дазая. — Эм, Чу, Чуя? Что ты делаешь? — Закрой хлебало и просто молчи. Осаму какое-то время не понимал что происходит. Спустя время Чуя произнес: — Скумбрия, мы два идиота. — Не спорю. — Ты чувствуешь, что что-то горит? — БЛЯТЬ, ЧУЯ МАКОРОНЫ ГОРЯТ. — ОНИ Ж БЛЯТЬ В ВОДЕ БЫЛИ, КАК ОНИ МОГУТ ГОРЕТЬ? — А  Я БЛЯТЬ ЗНАЮ?! Чуя побежал на кухню. Оттуда уже шел дым. Накахара срочно открыл окно и решил посмотреть на месиво, которое получилось. На удивление чисто теоретически это даже было можно есть, подгорело только по бокам кастрюли. Чуя взял одну единственную тарелку, которую нашёл в доме, переложил туда оставшиеся, негорелые макароны и понёс Дазаю. — Чуя, ты мне вскрыться не дал, теперь отравить хочешь? — Жри, а то от голода помрёшь. Приятного аппетита. — Угу.- Дазай принялся за еду. Закончив, он отложил тарелку в сторону и вмиг стал серьёзным — Осаму? Ты расскажешь мне, почему ты пытался это сделать? — наконец спросил Чуя. Было видно, что ему тяжело даётся этот разговор. После повисло молчание. Дазай собирался с мыслями. Он мог бы что-то соврать, но ему не хотелось лгать именно этому человеку. Наконец он решился. — Я больше не вижу смысла. Зачем? Ради чего? Я ничего не чувствую, только пустота. Зачем мне жить? — Д. Дазай. — Что? Я не понимаю зачем? Может ты объяснишь мне? В чем смысл моей жизни? — Осаму внезапно перешёл на крик. У него дрожали руки и он принялся что-то искать в карманах. Но Чуя быстро понял и легонько прикоснулся к дрожащим рукам. — Дазай, пожалуйста не надо. Не делай так больше, пожалуйста. Зачем ты хочешь это сделать? — Чтобы стало легче. — Но легче же не станет. Дазай перестал искать лезвие, но руки по-прежнему дрожали. Чуя все ещё держал его нежно и как-будто согревая. Молча, словно не зная чем ещё помочь Чуя ждал, пока Осаму успокоится. — Дазай, ты можешь пообещать мне одну вещь? Ты можешь постараться больше не делать это. Ты можешь мне в любое время позвонить и я приеду, только пожалуйста не надо.Я попытаюсь помочь, сделаю все возможное, чтобы тебе стало легче. Ты мне обещаешь? — Чуя, извини за то, что видишь меня таким. Я просто уже не могу, я не выдерживаю. Ты понимаешь, я совсем ничего не чувствую, только боль и пустота. А это, это помогает мне отвлечься. Я не смогу перестать. — Дазай, ты мне обещаешь, что прекратишь? Живи пожалуйста, хотя бы ради меня. — голос Чуи дрожал, хотя он пытался остаться спокойным. Осаму долго молчал а потом ответил: — Я обещаю. *** А потом они говорили. Всю ночь. Вернее Чуя просто молча слушал, что временами запинаясь и иногда переходя на крик говорил Дазай. Он просто слушал и держал его за руку. Это была одновременно самая ужасная и прекрасная ночь для них. Просто говорить и слушать. То что помогло одному из них полностью изменить взгляд на мир. Уже светало. Из окна дома открывался рассвет. Солнце выходило из-за горизонта и постепенно освещало город. Пора было прощаться. Дазай и Чуя стояли напротив друг друга. Чуя все ещё держал того за руку. — Мне пора. — Хорошо, уходи.- Дазай стоял с каменным лицом и смотрел в стену. Чувствовалось угнетенность. — Дазай? — Что? — Я не хочу уходить. Повисло молчание, а затем Дазай вдруг произнес: — А я не хочу отпускать тебя. И с этими словами он поцеловал его. Осторожно, невесомо, боясь отказа. Чуя в ту же секунду углубил поцелуй и крепче сжал руки Осаму. Накахара вернулся в мафию только вечером следующего дня.