хештег юнмины реальны

***

      Чимин держит лицо, ни на секунду не позволяя фотографам усомниться в том, что он — популярный корейский айдол — достоин здесь находиться. Где-то рядом позирует восходящая модель Южной Кореи и лучший друг Чимина по совместитульству — Ким Тэхён.       День прелестный: никаких сюрпризов в виде нежданных прыщиков, волосы сразу уложились в идеальную укладку, на одежде ни единой складки, даже голова не болит. Словом, ничего не предвещает беды.       Однако почему-то шестое чувство рвёт и мечет, когда Чимин случайно подслушивает разговор двух айдолок из какой-то группы. —…Тайный гость! — Откуда тебе знать, что это он? — Я подглядела в блокнот менеджера. Точно тебе говорю, это он! Будет скандал…       На последних словах парень мысленно морщится — терпеть не может скандалы и привлекать к себе негативное внимание. Пусть лучше все думают, что он белый и пушистый. Последний скандал, связанный с его именем, был почти год назад, но и тот оперативно замяли люди из компании.       Глубоко вдохнув, парень снова натягивает дежурную улыбку на покрытые тонким слоем розового масла губы и поворачивается к журналистке, которая всеми силами пытается привлечь его внимание. — Господин Пак! И Хва Ны, Первый культурный канал Южной Кореи! Как ваше настроение? — С утра было хорошим и продолжает оставаться таким же. — Чего вы ждёте от сегодняшней премии? — Точно не свою победу.       Чимин усмехается и скользит взглядом журналистам, с рвением диких зверей поглощавших каждое его слово. — Позвольте узнать, почему? — Предпочитаю приятно удивляться, чем разочаровываться. — Вы сегодня со своим другом? Кажется, это модель? Ви? — Всё так. Я и мой лучший друг просто пришли хорошо провести время и пообщаться.       Пак вежлив, но этот тупой диалог начинает его утомлять. Одни и те же вопросы на протяжении последних шести лет. Подарив миловидной журналистке извиняющуюся улыбку, Чимин проходит по красной дорожке дальше, где его уже нетерпеливо ожидает взволнованный Тэхён. — Что с тобой? — выгибает бровь Чимин, оглядывая друга с головы до ног. — А? Нет, я просто… Я столкнулся в туалете с Алессандро Микеле, и… ты же знаешь, как я хочу поучаствовать… — Да, понимаю. Ты не заговорил с ним? — Нет. Завис, выдавил из себя извинения и сбежал. — Тэ, — качает голов Чимин и треплет Тэхёна по плечу. — Не расстраивайся, может, ты ещё успеешь столкнуться с ним снова. — Может, — бормочет Тэхён, быстро оглянувшись по сторонам и чему-то кивнув. — А ты не знаешь, что за тайный гость сегодня будет выступать? — Не знаю.       Ответ был дан слишком быстро и с чрезмерным энтузиазмом. Пак решает списать странное поведение друга на волнение перед кумиром и быстро забывает обо всем, когда менеджер, наконец, приглашает пройти в зал и занять свои места.       Чимин благодарит всех богов за мощнейшие кондиционеры, встроенные в потолки, потому что иначе он не смог бы пробыть тут и полчаса. Он понятия не имеет, зачем стилисты напялили на него при температуре в тридцать градусов тепла длинный свободный пиджак и белую почти прозрачную рубашку-блузу. В узких чёрных джинсах жарко, всё везде давит и натирает, повышая степень раздражения Чимина.       На сцене скачет Чон Чонгук — новый айдол из его агентства, и Пак бросает быстрый взгляд на Тэхёна, который внимательно следит за движениями бёдер восходящей звезды. — Тэ, перестань так пялиться, иначе какой-нибудь оператор решит запечатлеть твое лицо на большом экране, и все вокруг узнают, что у тебя симпатия к двадцатилетнему мальчику. — Какой он мальчик? — цокает Тэхён, но взгляд отводит, сосредотачиваясь на чем-то менее привлекательном. — Вот я в двадцать выглядел как мальчик, а это… это не мальчик. Мужик. Причем очень горячий. — Я много раз предлагал тебя с ним познакомить, — закатывает глаза Чимин и чуть потирает затекшую шею. — А я тебе много раз пояснял, что вряд ли в его вкусе двадцатисемилетние модели с расстройством пищевого поведения.       Чимин на это лишь молчит, потому что начинать один и тот же разговор в сотый раз нет никакого желания.       Спустя время наконец-то начинают объявлять победителей различных номинаций. Чимин довольно улыбается, забирая заслуженные награды за все номинации, в которых он был заявлен. Принимая поздравления от рядом сидящих знакомых и незнакомых людей, он пропускает момент, когда объявляют того самого тайного гостя, разговор о котором совсем недавно подслушал. — Всем добрый вечер. Сегодня слишком жарко, вам так не кажется?       И, вопреки сказанному, внутри Чимина всё холодеет. Он уверен, что его сердце либо совсем остановилось, либо забилось в два раза быстрее.       Потому что на сцене он — со своей дурацкой улыбкой, обнажающей розовые десны. Перекрасился в чёрный, который когда-то так нравился Паку. Больше всего ему нравилось, как красиво контрастировала бледная кожа парня с его цветом волос. — Как вы знаете, через три дня у меня выходит альбом, но я хотел бы исполнить из него одну песню сегодня… Это против правил, вообще-то, и, вероятно, меня уволят.       Половина сидящих в зале поднялись со своих мест, старательно хлопая, чтобы поддержать рэпера, решившего нарушить условия контракта. — И раз уж мне гореть в Аду, то могу я не стесняться в выражениях? — Клоун, — стискивает зубы Чимин, внимательно следя за широко улыбающимся артистом.       Главное сейчас — не показать ни единой эмоции, ни единого намека на то, что его это как-то задевает.       Поэтому Чимин привычно чуть вздергивает подбородок, глядит высокомерно, плотно сомкнув губы и краем глаза замечая зашевелившихся недалеко операторов.       Нет, блять. — Я посвятил эту песню одной сучке, которая разбила мне сердце. Детка, я скучаю по тому, как удивительно ты умел смешивать все виды алкоголя и при этом продолжать выглядеть потрясающе. Скучаю по тому, как ты стонал подо мной, пока я брал тебя на рояле в доме твоих родителей.       Глаза Чимина широко распахиваются, а многочисленная толпа взрывается криками. На локте чувствуется сильная хватка — вероятно, Тэхён. Пак видит на огромных висящих экранах свое шокированное и возмущенное лицо, тут же пытается исправить ситуацию, но уже поздно: сотни камер успели запечатлеть момент слабости Пак Чимина. Однако парень все равно возвращает былую маску безразличия, чем вызывает издевательский смешок в микрофон. — Минни, — внезапно ласково, — поверни свое маленькое лицо на меня.       Чимин не шевелится, продолжает сидеть бездвижно, гипнотизируя взглядом чей-то телефон. Он слышит собственный стук сердца, и ему кажется, что кто-то приставил микрофон к его груди. Не сдержавшись, он с силой прикусывает губу и смотрит в сторону, ловит сожалеющий взгляд Тэхена и внезапно понимает, почему друг вёл себя не так, как обычно.       Чимин хочет встать и как можно скорее покинуть это душное, несмотря на работу кондиционеров, место. Он не может тут находиться. Однако Тэхён еле заметно качает головой, останавливая, напоминая, что нельзя.       Нельзя показывать своей слабости ещё больше. Нельзя прокручивать в голове все детали их последней встречи, ужасных слов, что они кричали друг другу — по глупости, от бессилия или действительно имея это в виду, он не знает, — нельзя хотеть поцеловать эти отвратительно красивые чуть сухие губы, которые Чимин всегда стремился обмазать гигиеничкой, нельзя, нельзя, нельзя.       Тогда они доставили слишком много неприятностей всем: агенствам, друзьям, друг другу.       Однако удивительно узнавать, насколько сильны чувства, если устроить для них проверку временем. Почти год Пак уверял себя, что разлюбил. Что неважно, что не имеет значения.       Звучит музыка. Пак постепенно успокаивает дыхание, призывая себя сконцентрироваться и не позволить жалким жёлтым газетёнкам сделать из него очередной источник заработка.       Чимин узнает мелодию припева, с которого начинается песня — он слышал её сотню раз, если не больше. Потому что Юнги написал ее полтора года назад, ещё когда всё только начинало идти к разрыву, а Чимин имел неограниченный допуск к студии своего парня.       Становится тоскливо, когда Мин приступает к куплету. Чимин ждал знакомые строки, однако текст абсолютно новый. Он жадно вслушивается в каждый слог, молясь, чтобы происходящее никак не отразилось на его лице. Как насчет того Что я пройду мимо? Как насчет того Что будет больно? Иногда это снова причиняет боль, Иногда я расстраиваюсь и проливаю слезы. Как насчет того, Что ты будешь так жить? Люди меняются, так же как и ты. В мире нет ничего вечного, Происходит то, что проходит. Стань своим нормальным, моим особенным. Стань своим особенным, моим обычным.       Когда музыка затихает, Чимин безотрывно смотрит на сцену, на Юнги, встречая выжидающий взгляд. Люди вокруг снова кричат, кто-то трогает его за плечо, но Пак никак не реагирует. Он может гордиться собой — за всю песню на лице не дрогнул ни один мускул. Уроки актерского мастерства не прошли даром.       Его всё еще транслируют на большой экран. Он хочет закатить глаза такой глупости: весь этот фарс был придуман и осуществлен одним зазнавшимся рэпером, который решил, что какой-то песенкой сможет вернуть их отношения. От осознания, что, кроме пары секунд его ошеломленного лица, у репортёров ничего нет, Чимин окончательно успокаивается и более уверенно глядит на Юнги, не собираясь проигрывать ему даже в этой банальной игре. — Не пытайся делать вид, что тебе все равно. Ты пообещал у алтаря, что мы будем вместе. Ты солгал не только мне, но и Богу? Плохой мальчик.       А вот это оставить без внимания невозможно, потому что блядский Мин Юнги только что на всю страну раскрыл тот факт, что не просто встречался с Пак Чимином.       Никто уже не кричит, но отовсюду слышится громкий шёпот, сотни изумленных взглядов направлены прямо на Чимина. Все они ждут. И Юнги тоже.       Парень не выдерживает, стиснув зубы, вскидывает руку и показывает красноречивый жест, состоящий из гневно оттопыренного среднего пальца. — Мудак, — шипит он, быстро поднимаясь под крики и смех вновь разбушевавшейся толпы и направляясь к выходу из зала. Краем глаза он замечает, как засуетился на сцене Юнги, когда понял, что Чимин собирается просто сбежать. Он пихает в чьи-то руки микрофон и бежит так быстро, как не бегал даже во времена трейни.       Догнать Чимина у него получается лишь на улице, в самом начале пустой ковровой дорожки — все артисты, почетные гости и пресса находятся в зале, который они так спешно покинули. — Ты что, Золушка, чтобы сбегать от меня?! — выкрикивает Юнги. — Нет, я не Золушка, но с радостью проткнул бы твою руку шпильками от Луи Витон, — огрызается Чимин. — Золушки так не делают! — Так я и не Золушка, ты что, не слышал?       Они оба тяжело дышат, стоя друг напротив друга и прожигая друг друга гневными взглядами. Пальцы Юнги крепко вцепились в запястье Чимина, чтобы тот не успел никуда сбежать. Где-то сзади слышатся громкий звук затвора камеры, и Пак глубоко вздыхает, на несколько секунд возводя взгляд к небу.       Хватка пальцев на запястье обжигает. Чимин не смотрит туда, но знает, что пальцы у Юнги красивые, эстетичные: длинные и бледные. Они смотрятся идеально на клавишах излюбленного Юнги фортепиано, которое, вероятно, все ещё стоит в его квартире.       Когда его сердце ускоряет свой ритм, парень задумывается: может быть, дело не в Мине? Может быть, у него просто внезапно развилась тахикардия? Гулко сглатывает, понимая, что обманывать самого себя последнее дело и такими бесполезностями он не занимается. — Что тебе от меня нужно? Это во-вторых. А во-первых, какого хрена ты устроил на сцене на глазах у всей страны? Ты внезапно забыл, что это прямой эфир? — Что именно ты имеешь в виду под «какого хрена я устроил»? — улыбается уголками губ Юнги.— Фразу про трах на рояле твоих родителей или раскрытие маленького секрета о том, что мы в браке? — Мы бы не были в браке, если бы ты подписал дурацкие бумаги еще полгода назад, — зло шепчет Чимин. — Прости, малыш, был занят, переписывал текст нашей песни, — шумно выдыхает Юнги, и Чимин проглатывает все обидные слова, которые вертелись на его языке и норовили вот-вот сорваться с него.       Пак стерпел «сучку», которой окрестил его Юнги прямо на глазах всей Кореи, но почти ласковое «малыш», звучавшее раньше в исключительно интимные — не только физически, но и морально — моменты, пропустить не мог.       Потому что это нечестно — обезоруживать одним лишь взглядом, одним движением и словом, одной грёбаной песней. — Я тебе, — цедит сквозь зубы, — не «малыш».       Юнги на это лишь смягчает взгляд и кольцо из пальцев на руке парня. Ему стоило огромных усилий провернуть всё задуманное: скольких организаторов премии он подкупил и просто по-человечески уговорил — не сосчитать. — Не разбивай мое сердце, Минни. — Ничего страшного. Подметешь осколки и выкинешь в мусорку к разбитому моему. — Все айдолы так драматизируют? — Все рэперы не понимают слова «нет»? — Ты ни разу не сказал мне «нет».       Подловил. Чимин не любит лгать не только себе, но и людям, хоть и, в силу своей работы, вынужден делать это регулярно: в ответах на вопросы по типу «ты в порядке?», «хорошо спал?» и «как дела?» он давно перестал быть искренним.       Однако тогда, полгода назад, когда в ответ на брошенные бумаги о разводе прозвучал вопрос «ты любишь меня?», Чимин не смог сказать «нет» — потому что любил, как любит и сейчас. Дурацкая гордость и обида, все ещё сидящая в голове, — они не позволяют ему приблизиться к Юнги, провести пальцами по его плечам, зарыть их в чёрных волосах и сжать, будто в отместку, прижаться губами к мягким щекам и шептать о том, как сильно соскучился. Как думал о нём каждую ночь. Как не мог уснуть в моменты обострения желания оказаться рядом с Юнги и просто обнять его.       Чимин ничего не говорит. Он вглядывается в лицо Юнги, обходя стороной его глаза, будто не замечая, как тот смотрит в ответ — спойлер: влюбленно и надломленно. — Малыш… — Замолчи, я тебя прошу. — Вернись домой. — Ты знаешь, почему я ушёл. Так с чего я должен быть уверен, что это не продолжится?       Юнги поджимает губы: да, знает. И говорит тихо, вкрадчиво, чтобы услышал только Чимин. — Потому что в этот раз мы будем прислушиваться друг к другу, говорить вслух то, что нам не нравится, сразу, а не тогда, когда станет невозможно терпеть и захочется просто уйти. Мы не будем заниматься сексом вместо решения проблем, мы будем заниматься им после того, как придем к какому-нибудь выводу.       Чимин замирает, слушая Юнги, поднимает глаза вверх, чтобы снова глубоко вздохнуть. Понимание доходит до него медленно, очень медленно.       Такая простая истина, что ему стыдно.       Он помнит, как год назад кричал, захлёбываясь в слезах, о том, что их чувства друг к другу угасли, что они элементарно не могут поужинать или пообедать вместе из-за недостатка свободного времени и вечной занятости в силу работы. Он помнит, как бросал накопившиеся обвинения в лицо Юнги одно за другим, не позволяя парню вставить слово. Помнит, как сказал ему ужасные слова о том, что они уже не те, что раньше, и отношений, как раньше, у них уже никогда не будет.       А ведь Юнги много лет был тем, кто всегда поддерживал его, Чимина. Юнги всегда защищал его перед прессой, если та снова придумывала какие-нибудь грязные слухи о Паке. Юнги много раз говорил, что любит его, даже когда тот не в настроении и грубил без видимого повода.       Чимин понимает, что, если бы Юнги подписал документы о разводе, то сейчас ничего бы не было. Если бы в сердце Юнги всё это время не теплилась надежда на воссоединение, то Чимин никогда бы не соизволил сделать первый шаг, потому что слишком горд для этого.       Однако почему никто ему не объяснил, что в отношениях — здоровых, серьезных отношениях — нет места для гордости?       Весь этот год, в который Пак упивался ею и во всем винил Юнги, они потеряли зря. — Чимин-и, — Юнги зовёт совсем тихо и очень ласково, будто боится спугнуть дикого зверя, подобравшегося сблизко. Он будто видит эти мысли, крутящиеся в голове Чимина, пытается прочесть их, и, слава богу, ему это удается. — Юнги, я…       Голос неустойчивый, дрожащий, да и сам Чимин словно не в себе — дыхание все еще учащено, а глаза будто покрыты пленкой, зубы зажимают меж собой пухлую губу, масло с которой почти исчезло. — Тихо, малыш, я всё понял. — Юнги одним сильным движением притягивает Пака к себе, и тот льнет к нему, прижимаясь крепко, почти не оставляя между ними никакого пространства. Как раньше.       Он почти без сил; даже не замечает, как охрана пытается сдержать поток журналистов, как Юнги коротко говорит кому-то, что им нужна машина.       Чимин чувствует себя так, будто наконец отпустил тяжелый груз, сдавливающий его плечи, не позволяющий мыслить широко и здраво, посмотреть на ситуацию с другой стороны и хотя бы на минуту включить разум. И всё было так просто.       Почему Юнги не пришел раньше?       Чимин горько усмехается в своих мыслях: он ведь сам заблокировал все контакты, которые как-либо могли связать его с парнем, он сам добавил его имя в черный список охраны его дома. Он сам угрожал поменять квартиру, если Юнги не прекратит пытаться связаться с ним.       От собственной неразумности хочется кричать. — Чимин-а, сюда.       Родные руки затягивают в салон подъехавшего автомобиля, родной голос уверенно называет адрес — свой.       Вспышки фотокамер, крики, просьбы прокомментировать ситуацию и дать интервью приглушены, отдаляются с каждым метром. Чимин чувствует себя в безопасности, когда рядом нет никого, кроме него, Юнги. Когда между ними, наконец, нет этого расставания длиною в год.       Безусловно, предстоит обсудить ещё много вещей, обговорить множество деталей, чтобы между ними, наконец, не осталось недоговоренностей и глупых обид.       Чимин не знает, почему тогда так просто ушел, собственноручно разрушив своё счастье. Юнги не знает, почему позволил это, почему не запер дверь и не заставил поговорить ещё тогда.       Ведь, по сути, истина одна — видеть не только свои проблемы, но и чужие. Делать выбор не в пользу «я», но в пользу «мы». Думать не только о себе. — Я люблю тебя.       Он тихо шепчет, на что Юнги лишь слабо улыбается. — Я знаю.       Как они преодолеют всё?       Вместе.

***

«чТО только что произошло???? вы видели это? #yoonmin» «О боже! Я знала, что они до сих пор любят друг друга! #yoonmin» «Почему трансляция премии не закончилась сразу, как только началась какая-то гейщина? #yoonmin» «если здесь есть люди, которые против их пары, то, прошу, УДАЛИТЕСЬ #yoonmin» «я обожаю такую соцсеть как твиттер точка ком потому что здесь ты можешь написать ЮНМИНЫ и миллионы ответят тебе РЕАЛЬНЫ #yoonmin» «хештег юнмины реальны #yoonmin»

***