Леди Тьмы.

«Либо ты часть семьи, либо никто» — именно такое утверждение с самого детства слышат дети, входящие в «Священные Двадцать Восемь». Им не сможет помочь никто. Они растут и имеют всё: слуг, деньги, драгоценности. Но нет семьи, по крайней мере, в том смысле, что имеют ввиду нормальные дети. До двух-трёх лет, дети ещё питают надежды увидеть заботливую мать, внимательного отца, после — познав реальность, сначала черствеет их сердце. День изо дня покрывается маленькими слоями, постепенно становясь каменным. Потом черствеет внешность: черты лица выделяются, живой блеск в глазах исчезает, мир начинает казаться серым. Часто, для таких детей единственная отдушина — Хогвартс. Именно там они могут быть хоть чем-то, похожим на себя. Сегодня испортилась погода. Да в общем, она портится каждый день. Она не, восстанавливается, а только ухудшается. Сегодня, к примеру, тучи заволокли абсолютно все небо, так что всё вокруг почернело, темнота пронизывала каждого человека, каждую клеточку любого человеского тела. Пошёл дождь. Сначала он тихо покрапывал, потом усилился и начался настоящий ливень. Он продолжался несколько суток, да так, что волшебные щиты оказались пробиты, как-бы не сильна была магия человека, она никогда не сможет противостоять Магии Природы. -Ты любила такую погоду. — тихо прошептала Беллатрисса, сидя на полу. Затем она ухмыльнулась и тихо-тихо засмеялась. Она осталась одна. Осознание дошло болезненным покалыванием, где-то в области груди. — Блэквуд опустел… — шептала она, словно боясь разбудить кого-то. — Как ты могла оставить меня? — она спрашивала это уже семнадцатый день, обращаясь к воздуху. Раздался стук. — Госпожа, Кикимер принёс вам поесть, разрешите войти? — старческий, хриплый голос доплывал до её сознания, как-будто из воды. — Пошёл к черту! — прикрикнула она, наблюдая как катятся капли по стеклу. Большой звуков слышно не было. Она сидела так уже семнадцатый день. На дорогом паркете поместья Блэк или Блэквуда. Вокруг скопилось пыль, плели паутинки мелкие паучки. Одна кудряшка упала на глаз, вызвав непонятный приступ агрессии. Она схватила палочку и чиркнула режущем проклятием по ней, по запястьям, по ногам, по животу… Кровь такая вязкая вытекала ото всюду, лужицы крови были везде: под ней, около неё. Запах железа смешался с каким-то непонятным: то ли гниль, то ли рвота… Внезапная мысль посетила её сознание. «Я не могу, мне надо снова её увидеть… Увидеть всех» — КИКИМЕР! — острый крик, который долго ещё эхом гулял по стенам, комнатам… Маленькое, морщинистое существо комочком появилось перед ней, склонилось в глубоком поклоне и заверещало: -Кикимер слушает, свою Госпожу. — Неси мне Омут, живо! — она иступлено проговорила это, смотря в одну точку. Через несколько секунд, перед ней был мраморный сосуд с какой-то жидкостью. — Госпожа, вы не хотели бы поесть? — спросил он, не поднимая на неё глаз. — Пошёл вон! — крикнула она. — Кикимер может убраться в комнате… — не успел он договорить, как откуда-то сверху раздалось: — Ты ослушался хозяев, прижги ноги в камине, не залечивая их, отреж маленький кусок и сожги. Через час можешь лечить. Кикимер тут же испарился, а она осталась одна. Как всегда. Палочкой она выдавила что-то голубое из виска, аккуратно, словно это было самое дорогое сокровище всех миров, положила в сосуд, и посмотрела сквозь него… -Рори…