Почва

Приговор оглашен, но Малфою кажется, что этого мало. Он видит ее на лавке защиты и искренне не понимает, почему она сидит с той стороны, а не обвиняет его в произошедшем в Мэноре. Потому что Драко винил себя. Этот дрожащий голос, тихие слова в его защиту, тонкие пальчики, которые она загибает стоя за пюпитром пока никто не видит. Никто, кроме него. Он вырезает у себя на сердце ее хрупкую фигурку, впитывает в себя каждую деталь. Не отрывает взгляда ни на секунду, и плевать если кто-нибудь заметит, он уже не жилец. Сколько людей вышло из Азкобана в здравом уме? Малфой-младший получает именной билет в один конец, но всё, что сейчас важно — запомнить каждый изгиб, краснеющие щеки и кончик носа, выбивающаяся кудрявая прядь и подгибающиеся тонкие ноги, от высоких неудобных каблуков. Она встаёт посреди речи Министра и выбегает из зала заседаний. Почва уходит из-под его ног.

*

Ему неизвестно, сколько точно прошло времени, календарей здесь нет, а за окном всегда один и тот же вид — тёмная непроглядная дымка, из-за которой невозможно отследить смену дня и ночи. Мракоборец, который, по всей видимости, работает тут без выходных приходит с новостью о неожиданном посетителе. Мама проведывала совсем недавно, даже без точных дат понять было несложно, –значит, в этот раз не она. Когда на пороге возникает знакомая высокая фигура, Драко приходит в ярость. «Какого хрена он здесь забыл?» А друг объясняется, ведет себя так, будто блондин умственно отсталый или напрочь крышетечный. Возможно, так оно и есть. Поверить в услышанное не просто сложно, а невозможно. Она умирает, заражена какой-то гребанный болезнью, которую вообще считали выдумкой на протяжении ста лет! Чёрному юмору Мерлина позавидовал бы каждый. Грейнджер не умерла на полу его гостиной, от руки самой сумасшедшей ведьмы. Зато теперь она погибнет от любви. И к кому? К Драко Малфою. Блейз обещает найти выход, клянётся, что у него уже есть план и осталось только немного подождать. Теперь её жизнь в их руках. В его руках.

*

Блондина готовят к предстоящему суду, моют, выдают новый комплект одежды и даже стригут. Нельзя сказать, что в тюрьме с ним обходились слишком жёстко, всего пару раз избили, но это было меньшее, что могло ожидать парня по рассказам отца, которыми он пугал сына в детстве. Признаться честно, до последнего он не верит в позитивный исход всего этого действа, но Забини в очередной раз удивляет. Удар молотка Кингсли и Малфой официально оправдан. Заседание было закрытым, даже мать ещё не знает о его освобождении, но сейчас важна не воля, с которой он давно успел попрощаться, а Она. Драко не успевает поблагодарить друга, вырывает лист с адресом его гриффиндорки и, без очереди, вбегает в первый, попавшийся на глаза, камин. Безстрашная или просто глупая хозяйка не научилась запирать камин, но сейчас это даже к лучшему. Первые десять секунд вид на квартиру застилает зелёная дымка от летучего пороха, Малфой интенсивно размахивает руками и тихо переступает огородку. Горизонтальная складка по всей ширине фарфорового лба, глаза от удивления распахнуты так, что между верхним веком и радужкой обнажается белок глаз, он чувствует, как ноги приростают к полу. Пытается пошевелиться, броситься к ее телу, которое больше напоминает клумбу в маминой теплице за домом, — но не может. Это ощущается в точности, как сонный паралич. Парень не может сдаться. Он продолжает бороться не за себя — за неё. Прогоняет судороги, как рой пчёл от цветочного нектара, опускается на колени и подползает к ней. Страх окутывает, она лежит на полу посреди пустой чужой квартиры, вокруг так много белых лепестков, перемазаных ее кровью. Такой же красной, чистой и густой, как у всего рода Малфоев и Блэков. В загробной тишине он слышит тихий стук её сердца. «Успел.» Руки бережно приподнимают голову со слипшимися от пота и сукровицы волосами, и складывают себе на колени — плевать на брезгливость. Длинные пальцы стирают засохшие слезы с бледных щек. Одно тело окутывает другое, инстинктивно покачивается из стороны в сторону, под внутренний метроном, создавая эффект детской колыбели. — Мне жаль тебя, Грейнджер. Так жаль, я не хочу чувствовать это, но ничего не могу поделать со своим состраданием, которое никому не сдалось. Я правда сочувствую тебе, потому что в тебя влюблён такой недостойный мудак. Чем же ты заслужила это, Гермиона? За что тебе достался этот непосильной груз моих чувств? Прости, что я люблю тебя, родная…

***

Четырнадцать изученных случаев. Двенадцать смертельных исходов. Всего одна успешная операция. Первая и, пока, единственная реальная история, в которой любовь подтвердила пророчества и легенды. Удостоверила догадки и развеяла сомнения. И если есть классическая повесть, которой нет печальнее на свете, — о Ромео и Джульетте, то должна быть хоть одна, менее трагичная, — о Драко и Гермионе. Он чуть не убил её, а она в очередной раз оказалась ключом к его спасению. Но как ни крути, именно Малфой являлся её почвой, а не наоборот. Потому что, Грейнджер стала для него больше какого-то клочка земли, — семь долгих лет она заменяла собой сам воздух.