Папина дочка

Во дворе Малфой-мэнора мелькнула чья-то фигурка и послышалось тихое открывание парадной двери особняка. Люциус и Антонин одновременно повернулись в сторону входящей Викки. — «Твой отец ничего не знает о нашей встрече в кафе… Не выдавай ни себя, ни меня», — мысленный голос Долохова прозвучал в голове у девушки, отчего она непроизвольно вздрогнула. Ее учитель лукаво подмигнул, давая понять, что его телепатическое послание — не слуховая галлюцинация. Викки едва заметно кивнула. — Привет папа, мистер Долохов. — Вымученая улыбка появилась на устах девушки. — А вы что тут делаете? — Виктория-Вирджиния подошла к отцу и чмокнула его в щеку. — Не сердись, папочка, я всего лишь гуляла по окресностям нашего города. Люциус буркнул что-то нечленораздельное и уставился на Долохова, словно ожидая от него поддержки. Антонин же как ни в чем не бывало пересказал вслух свою версию встречи с Олливандером-младшим, якобы произошедшей в магазине, куда он заглянул поговорить о волшебной палочке, при этом не забыл упомянуть, что молодой человек произвел на него неприятное впечатление, а о том, что видел Викки с Эрлихом в кафе, не сказал ни слова. — И вот я здесь, мило беседую с вашим отцом о наших дальнейших занятиях и вашей подготовке к учебе в Денбридже. — Да… — крякнул Малфой: — моя дочь… должна быть лучшей из лучших! Я сказал… — Да что ты говоришь, папочка! — язвительно улыбнулась Виктория. — Люц, давай-ка я провожу тебя в твою комнату, — заботливо произнес Долохов, помогая своему другу встать на непослушнып ногаи. — Мисс Виктория, — обратился он к девушке, — помогите своему папе, возьмите его за правую руку… Викки убийственным взглядом посмотрела на Долохова. — Я тут вспомнила, мне надо покормить Люцифера. — Я сам, — буркнул Люциус, опираясь на свою трость. А Викки уже успела сбежать в свою комнату. Антонин довел Малфоя до его спальни. Люциус в одежде плюхнулся на кровать и захрапел. Викки сидела у клетки и разговаривала с мышонком, жалуясь на своего преподователя, пока тот грыз семечки: — …И представляешь, он заявился в кафе и все испортил! Эх… Откуда он только взялся? Антонин неслышно появился в ее комнате и стоял в полумраке (спальня Викки освещалась только свечой на столике), наблюдая за этой сценой, и слегка улыбался своей кривой ухмылкой. Его лицо было изуродовано во время многочисленных сражений на стороне Тёмного Лорда и пытками в Азкабане, куда он попал много лет назад, после Первой магической войны, и это придавало облику Карателя ещё более устрашающий вид, усугублявшийся его невероятной жестокостью к врагам и предателям Крови. Долохов мужественно перенес все испытания, оставшись верным Тёмному Лорду, его идеям чистоты магической Крови и… своей Тёмной Леди Беллатрикс Лестрейндж, урождённой Блэк. Именно любовь, правда, без взаимности, к этой женщине придавала ему сил, чтобы выстоять и сохранить своё человеческое достоинство в адских условиях магической тюрьмы, где очень многие либо сходили с ума, либо сдавались и становились доносчиками мракоборцев, либо просто умирали от тоски и безысходности. Но вот гибель Темного Лорда и леди Беллатрикс во время последней битвы за Хогвартс, едва не стоившей ему самому жизни, поражение Пожирателей Смерти, бегство, полуживым, за границу, вести о том, что творится в послевоенной магической Британии, что-то надломили внутри этого, несгибаемого доселе, человека. Он не мог принять наступившую реальность, не мог смириться со смертью Милорда, своей возлюбленной и многих боевых товарищей, с несправедивым (по его мнению) общественным устройством, навязанным победителями. В Денбридже, куда он, раненный заклинанием коротышки Флитвика, аппарировал прямо с поля сражения, притворившись мёртвым, когда уже всё закончилось, его приняли как своего: Университет славился своими Тёмными Магами и факультетами, где изучали Древние Искусства. Врачи-волшебники этого закрытого от непосвященных учебного заведения сумели излечить тело Долохова, но не смогли исцелить его сердце, в котором теперь образовалась зияющая холодная пустота, и восстановить его психическое здоровье. Сказывались последствия того самого, рокового заклинания, выпущенного хогвартским преподавателем-дирижером, повредившего мозг Карателя. На умственных способностях бывшего Пожирателя Смерти это никак не сказалось, но иногда у Антонина случались приступы, когда он вёл себя, мягко говоря, надекватно. Люциус, разумеется, об этом не знал, иначе бы никогда не разрешил Долохову обучать его дочь. Викки почувствовала себя неуютно, словно кто-то следил за ней. Ее чуйка оказалась не напрасной, когда, повернувшись, она заметила мужскую фигуру. — Что вам нужно еще? — холодно спросила она. Антонин вышел из своего укрытия. Язычок пламени свечи играл на его перекошенном лице, а глаза казались какими-то не человеческими, а демоническими, из-за чего Долохов выглядел еще более зловещим, чем обычно. — Не пугайтесь, я лишь хотел узнать, всё ли у вас в порядке, и пожелать спокойной ночи. Голос Антонина звучал вкрадчиво, полушепотом, как у змея-искусителя. Да и во всем его облике было что-то дьявольское. — Лучше не бывает, — съязвила Виктория, поднимаясь с пола и инстинктивно нащупывая рукой свою палочку на кровати, но ее там не оказалось. — Не это ли ты ищешь, малышка? — губы мужчины искривились в зловещей ухмылке. — Отдайте ее! — Девушка протянула руку. Ее сердце гулко стучало в груди. — Она пока тебе не нужна, девочка моя… — Антонин начал надвигаться на нее, покручивая свою палочку в руке. — Пожалуйста, отдайте… — Вирджиния начала уже паниковать. Когда мужчина оказался слишком близко, девушка произнесла: — Я заору на весь дом. Даже отец проснется! Долохов ухмыльнулся вновь и кончиками пальцев прикоснулся к нежной щеке девушки. — Ты так красива, моя леди! — трудно было разобрать, кого имел в виду Каратель: Тёмную Леди Беллатрикс, которую беззаветно и фанатично любил в своей прошлой жизни, или юную дочь лорда Малфоя, Викторию-Вирджинию. Но неожиданно Вика сильно вцепилась зубами в руку Антонина, оставив сине-фиолетовый след от укуса, и, когда он отстранился от нее со словами «Маленькая негодяйка!», она успела пулей вылететь из комнаты. Долохов еще некоторое время смотрел на след от укуса, из которого тоненькой струйкой текла кровь, капая на ковер в комнате. Антонин швырнул на кровать палочку Викки, она ему была не нужна, а потом исцелил рану и убрал следы крови на ковре при помощи своей новой, купленной сегодня у Олливандера-младшего. Викки выбежала на улицу в чем была и побежала к воротам, плача и не обращая внимания на холод. Перепуганный эльф, на которого молодая хозяйка грозно рявкнула, требуя снять запирающие чары, безукоризненно выполнил её приказ. Девушка позвонила Эрлиху и все рассказала. Они встретились в условленном месте, и Эрлих забрал Викки к себе. Долохов аппарировал из Малфой-мэнора в неизвестном направлении. Знания, полученные им у Тёмных Магов Денбриджа, и специальный браслет с языческим символом на левой руке позволяли ему перемещаться куда угодно без всяких ограничений и запретов.