Твоё имя на запястье

Ходит легенда, что где-то над тонкой веной Бог на запястье каждому вывел имя того человека, с кем связаны мы отныне и навсегда. Со временем текст темнеет и проступает меткой Иль путеводной становится тем, кто верит в такие сказки.

Утро начинается не с кофе уже вторую неделю подряд. Ким вскакивает с постели, как ужаленный, и мчится по направлению к сортиру, чувствуя, что ещё совсем чуть-чуть и содержимое его желудка окажется на поверхности. Благо он успевает вовремя, тут же сгибаясь в три погибели над своим хорошим другом, с которым он неразлучен уже полмесяца и всё, что не успело перевариться в его желудке за ночь, выходит вместе с желудочным соком. Проблевавшись, омега чистит зубы, дабы избавиться от этого ужасного привкуса во рту, и идёт принять десятиминутный лёгкий душ, чтобы освежиться. Беременность — то ещё дерьмо, думает парень уже через месяц своего интересного положения. А как всё прекрасно начиналось… А собственно, когда это все началось и когда? Давайте-ка немного вернёмся назад. Тридцатое декабря, да, именно в тот день-то всё и пошло по пизде произошло — День рождения Тэхёна. Ему исполнилось двадцать и проявилась метка, нет, не обычная метка по типу имя соулмейта, первое слово которое ты ему скажешь и даже не рисунок. На запястье появилось имя отца ребёнка, которого он родит через девять месяцев. Ну что ж, Ким Тэхён, это залёт по полной, и мы тут не только о беременности говорим. Имя альфы для него звучит как приговор — Чон Чонгук — и земля под ногами тут же исчезает прямо за семейным столом, где собрались все близкие друзья и родственники. Всемирно известный, богатый айдол с неземной красотой, к нему в день омеги толпами бегут, доказывая, что беременны именно от него. Ни один из них ещё ни разу не прошёл проверки — всё каждый раз оказывалось фальсификацией. А Чон подавал в суд за введение в заблуждение и обман, юристы альфы просто до осиновой липки обдирали омег, которые решались на такой обман, лишь бы быть поближе к своему кумиру. Сам Тэхён, конечно, не тащится по этому Чон Чонгуку, как шланг по огороду, но все же, любит послушать иногда его треки, которые нередко становятся хитами, принося певцу множество наград и популярность в мире шоу бизнеса. — Папа, роди меня обратно, — весь день думает омега, до самых сумерек. — Значит буду один растить ребёнка от мировой суперзвезды, — на следующий. — Гены будут отличными, — на третий день. — Надо, наверное, сообщить его отцу, что я собираюсь родить от него ребёнка, — на четвёртый. И передумывает сразу же. — А если не поверит? Вдруг подаст в суд?  Может, рассмеётся прямо в лицо? Омега сразу же отметает мысли пойти к звезде и выложить всё подчистую. Не вариант. Гордость у него хоть какая-то есть, в придачу с которой идёт и страх, не самого айдола, ну или немного его самого. Больше всего омега боится его фанатов, этого мужчину слушают все в мире от малого до велика, беты, альфы и, конечно же, обаятельные омежки, готовые убить любого, кто попытается даже близко подойти к «оппе». Тэхёну на это плевать, ему все равно с кем он там был замечен вчера в клубе на Итэвон, кому покупал цветочки после полудня и куда уехал после. Следить за кем-то скучно и бесполезно, у каждого свои дела и планы, но иногда можно посидеть на том же попкейке и посмеяться с нелепых историй, высосанных из пальца скандалов и так далее — бред полный. Тэхён догадывается, что ребёнок, которого он носит под сердцем, может привести к плачевным последствиям. Чона могут выгнать из индустрии музыки, а фанаты отвернуться — кому нужен айдол с ребёнком и омегой? Горький опыт одного из артистов этому доказательство. Полгода назад в сети все яро обсуждали этого парня из бойз-бенда, который сообщил о своей второй половинке прямо перед свадьбой, и о беременности узнали тогда же, кажется, уже тогда у омеги был срок не маленький. Компания парня извинилась перед фанатами и сам айдол неоднократно просил прощения у своей аудитории и группы из которой ему пришлось уйти. Люди не оставили их просто так, начались преследования, угрозы расправой, коробки, отправленные на его адрес, с «подарками» в виде дохлых крыс, кукол вуду, проткнутых иголками в разных местах, и самый ужасный из всего — ребёнок, игрушечный как бэйби-бон, который был полностью изуродован, голова оторвана, глаз не было, а живот из синтепона вспорот и залито всё это было кровью свиньи — парень проверял в лаборатории, что за кровь была на бедной игрушке — бесконечные звонки, разрывающие телефон, парню пришлось сменить несколько номеров прежде, чем это прекратилось. Всё это освещали СМИ непонятно для чего и непонятно зачем, с такими мелкими подробностями, а также с приложенными фотографиями, что у Кима невольно стыла кровь в жилах. — Пожалуйста, давай ты не родишься на свет, и всем будет жить проще, ок? Мне и твоему отцу твое рождение принесёт больше боли, чем твоё не рождение, — Тэхен сидит на стуле в кухне поглаживая свой плоский живот, который через несколько месяцев разнесёт до огромных размеров. Он пытается договориться со своим арендатором живота на ближайшие девять месяцев о его капитуляции. — Мда, не вариант. Может помолиться? — поняв, что идея про прерывание беременности абсурдная, Ким решил податься к богу. — Надо было крестик на шее носить, авось и пронесло бы.— Почему в светской стране, как Южная Корея запрещены аборты, ненавижу этот мир, — заканчивая свой монолог сам с собой, омега поднимается со своего места и идет в кровать. Планов на день все равно не было — выходной, тем более воскресенье. Оставалось спать, есть, бегать в туалет, и смотреть сопливые дорамки или же нетфликс, тут по настроению владельца ноутбука — Ким Тэхёна.

$$$

— Пааап, вы с отцом очень расстроитесь, если я захочу быть родителем одиночкой? — спрашивает как-то омега, вот совсем из любопытства, звоня в утро понедельника домой своим родителям, ожидая ответа на том конце провода. — Тэхён, на часах только шесть утра, я, конечно, понимаю, что мы на пенсии, но давай нам с твоим отцом спать хотя бы до восьми, иначе мой мозг отказывается работать нормально. — Извиняюсь, а теперь ответь на мой вопрос, пап. — Твой отец будет просто счастлив, что в твоей жизни не будет никаких альф кроме него. Для него тебе всё ещё пятнадцать, и ты маленький цветочек, который нельзя никому отдавать. Ты же знаешь, как он тебя холит и лелеет, он твоего рождения ждал больше, чем встречи со мной, со своим соулмейтом. — Я знаю, па. — Я против, ребёнок не только твой. Не надо все сбрасывать на свои плечи и относиться к этому как к бремени. Поговори с отцом ребёнка. — Ты знаешь кто его отец? — Да откуда, солнышко? Ты же сразу рукава натянул до самых кончиков пальцев, я даже разглядеть не успел, твой отец и подавно. — Отец после того вечера в порядке? — Он надеялся, что эта метка никогда не появится и ты сможешь как обычный парень-омега влюбиться в кого-нибудь, повстречаешься с ним, вы поженитесь и внуков ему понарожаете. — Это называется мечты. — Называй как хочешь, но он слёг после праздника, кажется у него сейчас стадия принятия. Тебе уже двадцать и ты готовишься стать родителем. — Ну как готовлюсь… — наступает тишина, Ким втягивает побольше воздуха в лёгкие и на выдохе признается: — Пап, я не готов, мне страшно. Я не хочу рожать это же ужасно больно. — Ох, мой милый Тэхён-и, так вот что тебя беспокоит. — Пап, мне плохо, я всё время хочу спать даже на работе или за рулём. Я проснулся и уже хочу спать. Кушать хочется чего-то, но не знаю, чего, если ем, меня тошнит, и хочется есть ещё. — Это из-за того, что рядом нет альфы, — полный уверенности выдаёт омега. — Альфы? — переспрашивает Ким, может родитель оговорился. — Да, солнышко. Твой организм так сильно бунтует из-за того, что не ощущает рядом отца ребёнка, — не оговорился все таки. — У тебя такое было? — недоверчиво спрашивает младший. Быть такого не может. — Когда я был беремен тобой, однажды твой отец уехал в командировку на несколько дней, я там чуть ли не на стену полез. Это был всего лишь третий день без него и после того случая, я больше никуда его не отпускал дольше, чем на день, — хотя, кажется, очень даже может. — Я понял. Позвоню, как поговорю с отцом ребёнка. Всё, до связи, целую обнимаю, отцу передай, что я очень его люблю. — ждёт ответа и сбрасывает звонок. — Конечно, давай, — прощается старший, не задавая лишних вопросов, понимает, сыну и так сейчас не легко. — Ну что ж, теперь самое тяжёлое. Нам надо поскорее связаться с твоим папочкой и поговорить, — омега начинает ласково разговаривать в пустоту, наверное, обращаясь к плоду внутри. А, ну и основной аспект его положения — слишком частые смены настроения. Он за весь день может прочувствовать весь спектр эмоций, на какие только способно его сознание. Утром ему может быть очень хорошо и желание жить увеличивается в десятки раз, но ближе к обеду может захотеться прилечь на кровать и умереть там, чтобы его никто не трогал. Вечером может злится и кричать на предметы в доме — на стул, о который он ударился мизинчиком, на холодильник за то, что он пустой или на окно за то, что оно грязное после дождя. После схода агрессии на нет, он понимает абсурдность происходящего и начинает заливисто смеяться, пока не заболит живот. Из-за боли омега пускает пару слезинок, позже начинает проклинать весь белый свет, в частности судьбу-сучку, вот прямо надо было Чонгука в отцы ребёнка назначать. Так поиздеваться хотелось? А, ну и это обычный вторник.