Разрезая лёд

Тренировки стали ещё более сложными. С каждым разом всё больше и больше времени тратилось на оттачивание движений. В отличие от тренера Кима, Мин не останавливался, когда все выглядело хорошо, он доводил до совершенства. Каждый поворот, каждый прокатанный сантиметр он оценивал строгим взглядом. Сольные номера приходилось отрабатывать до позднего вечера, прокручивая каждый прыжок по тысяче раз. Групповые номера отнимали ещё больше времени, потому что в них необходима была синхронность. Каждый раз, когда кто-то ошибался, все начинали сначала. Приближалось рождественское представление. Всего две с половиной недели оставалось до концерта и каждая минута была на счету. Каждую секунду Шуга использовал по максимуму, выжимая все до последней капли из бедных фигуристов. — Так, кто сейчас руку перепутал? Ещё раз. — Самым пугающим в его речи было спокойствие и невозмутимость, хотя в глазах было видно недовольство и иногда даже злость. Знаете, бывает такое чувство, будто Вас убивают взглядом? Вот примерно так он и смотрел, только ещё параллельно завораживал голосом, не позволяя отвести взгляд. Устрашающе, в общем. Фигуристы измучено вздохнули, но спорить не стали. Чимин, такой же уставший как и все остальные, встал на позицию, тяжело дыша. Вдруг, парень, стоявший рядом с Паком, согнулся, держась рукой за живот. Все запаниковали и столпились вокруг него, но расступились, когда Шуга попытался подъехать ближе. — Что случилось, Ли? Сильный запах мандаринов стал ответом на все вопросы. Омеги быстро посмотрели на тренера, единственного альфу в коллективе. Единственного опасного сейчас человека. — Есть родственники, друзья, парень или ещё кто-нибудь, кто домой довезёт? — Мин, казалось, практически не реагировал на происходящее. Он смотрел на омегу сверху вниз, оценивая масштаб ситуации. С трудом встав на ноги, Ли ответил: — Друг. Надо позвонить… — Он снова сморщится от боли и поехал в сторону трибун, чтобы достать телефон из сумки, лежавшей на одном из сидений. Мин тихо переместился к своим вещам, и достал из рюкзака белую баночку таблеток. — Держи, они недостаточно сильные, чтобы навредить, но этого хватит, чтобы притупить боль. — Бросив баночку омеге, он вернулся к остальным. — На позицию! Продолжаем. — Мин хлопнул в ладоши и все разъехались по местам. Страдающий омега вскоре покинула каток и занятие продолжилось без приторного запаха мандаринов. Альфы, что находились очень близко к течной омеге, как правило, теряли контроль или убегали подальше, чтобы удержать себя. Шуга полностью себя контролировал. Это ещё больше вызывало вопросы у Чимина: так он все же омега или альфа? Мин принес в коллектив не только более усердную работу. Он разрешил питаться практически всем, что душа пожелает, за исключением слишком жирного фастфуда, разумеется, в разумных пределах. Строгости в одежде он отменил и разрешил приходить в удобных кофтах, свитерах и штанах, а сам ходил в лёгкой черной спортивной куртке, под которой была белая футболка с буквами FG на груди. Чимину постоянно казалось, что эта футболка просвечивает и под ней что-то нарисовано, но точно узнать этого возможность не появлялась. Многие омеги начали носить лосины, леггинсы и подобные обтягивающие вещи, скорее всего, желая привлечь внимание симпатичного загадочного альфы. Кстати говоря, в самой группе было всего несколько человек, знающих о том, кто такой Шуга, откуда он взялся и почему он получил полномочия тренировать их. Остальные просто не задумывались об этом. К сожалению, среди омег было много стереотипных ветреных особей, но это не сказывалось на их работе, поэтому никто не смел их за это попрекать. В общем, все омеги разные, все слегка опасные. Ближе к вечеру на катке остались только двое: Чимин и Шуга. Они отрабатывали сольный номер, который должен был стать главной изюминкой концерта. Финальной точкой. — Чимин, ты продолжаешь бояться. — Шуга снова был недоволен падениями Пака, который мог выполнить практически все, но только не злосчастный тройной аксель. — Не правда! Я не боюсь, у меня просто не получается. — Все болело от постоянных падений, но никто не обращал на это внимания. Сейчас это не так важно. — Оно не может просто не получаться. Либо ты бездарь, неспособный прыгнуть достаточно высоко, либо внутри тебя что-то удерживает. Ещё раз. Делай, пока не получится. — Мин отъехал к краю катка, оставляя место для трюка. Его мимика не выражала ничего и придавала фразе ещё больше серьезности. «Я бездарь?! Да сам ты бездарь! Не я же навернулся с афигенной высоты прям на плечо!» — сказать, что Чимин был зол — ничего не сказать. Он на протяжении месяцев (нет! лет) старался делать все идеально. А тут что? Бездарь?! Набрав разгон, он оттолкнулся так сильно, как только мог и прыгнул. Поворот. Второй поворот. И, наконец, третий с половиной поворот. Удачное приземление. Гнев сменился удивлением и радостью. Наконец-то получилось, он справился, он смог! — Я сделал это… Я сделал это. Я сделал это! — Чимин подбежал к Шуге и обнял его сильно-сильно. Альфа сильно напрягся, но неловко обнял в ответ. — Молодец. Давай ещё один прокат и домой. Только теперь Чимин понял, что накинулся на почти незнакомого человека и чуть его не задушил. Неловко кивнув, он продолжил тренировку. Всего через десять минут он уже стоял в раздевалке и складывал вещи в сумку. Но когда уже собрался уходить, вдруг вспомнил, что оставил свою кофту на трибунах. Быстро добежав до нужного помещения, он вошёл и увидел, как на катке одиноко катается человек. Все как тогда, давно. Восемь лет назад. Чимин стоит на трибуне и смотрит, как парень из старшей группы проделывает невероятное на льду. Вот тот самый твиззл, вот тройной аксель, вот скобки. Он делал это так легко и плавно, что казалось, что альфа не прикладывает никаких усилий. Возможно, так и было. Хрупкость и изящность вернулась, появились омежья фигура. Пак уже подумал, что Мин обманул всех, сказав, что не в строю. Но Шуга резко начал приближаться к земле, медленно садясь и через несколько мгновений уже лежал на спине посередине катка и смотрел вверх. Взгляд был настолько разбитый и уставший, что невольно заражал этими чувствами смотрящего. — Что ты здесь делаешь? — голос, который был хриплым и тяжёлым, снова заставил Пака пошатнуться. Слова были медленными, ленивыми и совершенно отстранённым, будто вовсе были направленны куда-то в темноту. — Случайно кофту оставил. — Чимин быстро спустился к первым рядам и взял вещь со скамьи. — Я уже ухожу, до свидания. Собеседник ничего не ответил, а просто остался лежать на холодном льду, погруженный в свои мысли и, возможно, переживания. Свет был выключен, сам каток освещался только лампами, встроенными в бортики. Это ещё больше заставляло чувствовать опустошение и одиночество. Чимин поспешил покинуть каток, чтобы ещё сильнее не погрузиться в эту тягучую и грузную атмосферу фрустрации, которая с каждым днём приближалась к нему все ближе и ближе. Зимний ветер дул в лицо, заставляя щеки и нос покраснеть. Витрины магазинов были украшены красивыми разноцветными гирляндами разных цветов и форм. Везде стояли праздничные ёлки с блестящими новогодними шариками. Из пекарней шел запах имбирных пряников, печенья и глинтвейна. Все готовились к рождеству и никто не упускал возможности поздравить с наступающим годом. Оставалась всего неделя. Неделя упорного труда и все напряжение от предстоящего концерта, свадьбы, покупки подарков и поздравлений пройдёт. Останутся дни для отдыха от суровых морозных дней. Возможно, Чимину даже удастся подлечить разбитые в кровь колени и травмированные лодыжки. Тренировки приносили немало боли, от которой избавится очень сложно: ограниченное питание приводило к проблемам с пищеварением, само фигурное катание сказывалось на ногах и пояснице, давление со стороны коллег и тренера Кима грозились сломать и без того испорченную психику. Чимин был на грани депрессии. Сегодняшний день ещё больше приблизил его к плачевному состоянию. И сейчас он пытался отвлечься от мыслей о предстоящем концерте и подобрать подарки для близких на небольшой рождественской ярмарке. Семейке Чон (пока что Ким и Чон) он купил несколько детских вещичек, пару книг по воспитанию ребенка и смешные носки с Сантой. Брату он купил красную футболку с оленем и новые наушники. Родителям — самодельные красивые шоколадные плитки, а себе красивые пластыри с рисунками пингвинов. Он долго думал над тем, покупать ли ему подарки для коллег или нет, и все же решил подарить им милые открытки и брелки*. Домой он снова пришел поздно, но его брат все ещё не спал. — Хосок, ты чего не спишь? — Чимин снова застал его на диване в зале. — Сегодня должны прислать результаты. На этот раз я точно пройду. — Хосок сидел с ноутбуком на коленях и постоянно нажимал F5, обновляя страницу с электронной почтой. — Который это раз? — Омега сел рядом с братом. — Ты ещё не устал надеяться? — Четвертый. Я никогда не перестану надеяться. Моя мечта — попасть в эту компанию и я ее реализую. Сколько бы сил и времени мне не понадобилось, я буду продолжать свои попытки до победного конца. — Совсем себя не жалеешь. — Как и ты. Что тебя держит в этом фигурном катании? Ты получаешь там в четыре раза больше синяков и травм, чем я. — Хосок повернул голову к брату, не переставая нажимать на кнопку. — Мне нравилось то, чем я занимаюсь. Хоть это и приносит мне много боли, я наслаждался теми моментами, когда у меня что-то получалось. Я чувствовал себя значимым, когда зрители аплодировали мне. Но в последнее время я все чаще начинаю замечать, что это чувство значимости и окрыленности стало намного слабее. Сейчас я делаю это скорее для родителей, которые постоянно чего-то требуют. Я не хочу делать ничего, просто мечтаю упасть на диван и никогда с него не вставать. — Тебе нужен отдых в хорошей компании. — Согласен… О! Смотри, письмо пришло. Хосок быстро повернул голову, Чимину даже показалось, что что-то в ней хрустнуло. Они затаили дыхание и открыли письмо. «Пак Хосок, Ваше выступление прошло отбор и было проверено главными судьями и танцорами нашей компании. По официальному заявлению нашего директора, а так же ведущего танцора и основателя «Taeyn dnc» — Ким Тэин, Вы были приняты на испытательный срок в нашу команду! Благодарим за участие и ждём Вас завтра в здании компании в 12:00.» — Да! Да! Да! Да! Да! Да! — Хосок чуть не уронил ноутбук, вскакивая с дивана. Чимин впервые видел брата таким счастливым. Сколько бы лет они не были вместе, они всегда будут радоваться друг за друга сильнее, чем за самих себя. В детстве, когда Хосок только появился на свет, Чимин считал его своим конкурентом и всячески недолюбливал. Родители больше уделяли внимание младшему брату и Чимину казалось, что они забыли про него. Многие родственники и друзья, приходя к Пакам в гости, начали приносить подарки не Чимину, а маленькому Хосоку. Это было огромной несправедливостью по отношению к старшему. Но с годами Чимин начал понимать, что глупо обижаться на того, кто не особо виноват в той самой причине обиды. Он начал больше общаться с братом, ходить вместе с ним гулять, в торговые центры, парки, кружки, магазины, нашел с ним общие интересы и, что еще более важно, нашел в нем друга, который не оставлял его в самых сложных ситуациях. Даже когда Чимин переживал период после ухода Шуги из большого спорта, Хосок не смеялся над им, говоря, что глупо так волноваться за человека, которого он даже в лицо толком не знает. Когда Чимин выбирал университет, его выбор пал на институт культуры в особенности из-за Хосока. Он знал, как младший брат обожает танцы и что хочет связать с ними свою жизнь. Самому Чимину высшее образование, в общем-то, было не особо нужно, он пошел в ВУЗ только из-за давления со стороны родителей. Учась там, Чимин смог подготовить хорошую почву для учебы брата. Он произвел хорошее впечатление на преподавателей и деканат. И, когда Хосок пришел учиться туда же, многие сотрудники уже имели о нем хорошее представление. Когда обоим братьям уже было за двадцать и они стали полностью самостоятельными, то решили снимать квартиру вместе и не сидеть на шее у родителей, с которыми они созванивались несколько раз в месяц и по праздникам приезжали в гости. Братья превратились в настоящую дружную семью. — Отпразднуем? — Чимин встал с дивана и достал из шкафа бутылку вина. — Тебе же нельзя пить, тренер Ким тебя прибьет, если завтра почует от тебя хоть немного этого прекрасного аромата, — сказал Хосок, — а у тебя он, поверь, будет. — У нас новый тренер. Он разрешает. — Старший Пак ушел на кухню за бокалами. — И ты, кстати, не поверишь, кто он. — И кто же? — Хосок забрал стаканы и поставил их на маленький столик, стоящий рядом с креслами в гостиной. К вину Чимин принес купленные на ярмарке сыр и орешки. Братья упали в удобные мягкие кресла, расположенные друг напротив друга. — Шуга, прикинь?! — Чимин налил первый бокал. — Ты же говорил, что он ушел из хоккея…ой, фигурного катания. — Хосок присоединился к брату, сделав первый глоток и проглотив первый кусочек сыра. — Да я сам в шоке, думал, что после такого удара он даже на ноги встать не сможет, а он катается во всю. Правда, потом с ним что-то произошло, но тем не менее, это не отменяет того факта, что он прекрасно сделал то, что у меня не получалось на протяжении долгих тренировок. Я практически весь день проводил на катке и ни разу его там не видел. Почему он не вернулся? Почему не продолжил то, чего добился спустя столько лет? Почему он перестал бороться? — Чимин не заметил, как выпил уже четвертый стакан. Эта ситуация не давала ему покоя. Человек, мотивировавший его на протяжении долгих лет вот так просто, не потеряв ни одного своего навыка, сдался?! Человек, который сквозь мнение большинства стал самым изящным фигуристом, превратившийся из полного мальчика в самое настоящее божество?! Как такое возможно?! — Не кипятись. Возможно, у него были на это достаточно веские причины? Может что-то в его жизни поменялось настолько, что он не смог к ней приспособиться. И, кстати, ты говорил, что он на четыре года старше тебя. На кого он учился тогда? — А я не знаю. Наверное тоже на танцора. Может на юриста, а может вообще на кондитера. Возможно, вообще не учился. А что? — Просто интересно. Посмотрим телек? — Давай, — Чимин включил первый попавшийся канал наткнулся на какое-то биологическое шоу. «Наш оленёнок остался совсем один, без матери. Такие печальные судьбы настигают бедных животных на севере. А сейчас мы расскажем вам о довольно распространенной аномалии среди людей. На нашу электронную почту пришло много просьб рассказать об этом явлении и с радостью провели исследование в этой области. Многие семьи состоят из пары альфы и омеги и зачастую альфами являются мужчины, а другие партнеры омегами. В парах так же встречаются альфы и омеги женщины, но как правило они одного первичного пола. Но что же случается, когда альфой является женщина, а омегой мужчина? Так ли похожи их биологические данные? Мужские пары, состоящие из особей разного вторичного пола, специально предусмотрены природой, для более здорового потомства, перенимающего гены отцов в идеальной пропорции. Женские пары точно так же полностью комбинируются и подходят друг к другу. Пара женщины — беты и мужчины — беты абсолютно такие же. Но что происходит, когда главенствующую роль занимает женщина сильного вторичного пола? Учёные выяснили, что ДНК ребенка такой пары не совпадает с ДНК обычного ребенка. Из-за того, что вторичный пол женщины не подходит к вторичному полу мужчины, происходит сбой, сильно влияющий на состояние ребенка. Дитя изначально выглядит вполне обычно, но сильно набирает в весе в раннем возрасте. Если по какой-то причине у него отсутствует нормальное, полное питание, он становится отдаленно похож на омегу. В двадцать три года организм снова перестраивается и уже взрослый человек становится омегой полностью. Однако исследования показывают, что под влиянием внешней среды и эмоционального состояния, гормональный фон вновь меняется и из омеги человек превращается в альфу и наоборот. У таких особей замечается многие генетически аномальные изменения. Так как учёные еще полностью не разобрались в определении вторичного пола этих особей, их называют гаммами. На сегодня это все. Следующий выпуск…» — Так вот, кто ты, Мин Шуга. — Чимин выпил последний бокал и отправился в спальню, засыпая на ходу. Несмотря на то, что он много выпил, сегодняшний вечер он не забудет.