Причина, чтобы жить

Арсений уже пять минут стоял около двери Антона. Он не мог перестать думать о его снах и о чувствах. Попов не понимал, те чувства, которые он испытывал, были к человеку из снов или к настоящему Антону Андреевичу. С этими мыслями он и стоял, держа руку около дверного звонка. Через несколько минут он как будто очнулся и позвонил в дверь. Из глубин дома послышалось: «Входи, открыто». Арсений запихал смущение вовнутрь себя и перешагнул порог дома. Попов нашёл Антона в гостиной, на диване. Он курил и с совершенно спокойным видом забинтовывал свои запястья. - Привет. – Арсений сел напротив него и взглянул на пятна крови на бинтах – Что ты делаешь? - Привет, Арс. – Антон посмотрел на него и вернулся к своему занятию – Уничтожаю следы минутной слабости. А у тебя как дела? - Нормально для больного. - Из нас двоих ты здоровее в психическом плане, чем я. – Шастун отложил бинты и вновь посмотрел на Арсения. – Как поживает твоя болезнь? - Не знаю, но скоро я поеду в больницу, чтобы это выяснить. – брюнет достал телефон и отписался маме о том, что он придёт поздно. - Ясно. Будешь чай или кофе? – Антон попытался улыбнуться, но получилась только кривоватая гримаса. - Боже, пожалуйста, не пытайся больше улыбаться, у тебя не получается. – Арсений усмехнулся и попытался повторить выражение лица Шастуна. – Буду чай. Антон хмыкнул и ушёл на кухню, оставляя за собой струю серого дыма и запах сигарет. Он всегда курил в доме и редко открывал окно. Арсений откинулся на спинку дивана и задумался. Он вспомнил о порезах на запястьях психолога, которые почему-то вызывали волнение и беспокойства за жизнь шатена, затем вспомнил о снах и внезапно осознал, что начинает влюбляться в обоих Шастунов и это ему совсем не нравилось. На кухне было очень тихо, Антон не подавал признаков жизни уже несколько минут, поэтому Арсений принял решение проверить всё ли с этим недосуицидником в порядке. Он подошёл к кухонному столу и посмотрел на спину психолога, готовящего чай. Эта картина напомнила о недавнем сне и Попов на несколько секунд залип, отдаваясь воспоминаниям. - Эй, Арс. Ты чего тут стоишь? – Антон повернулся к Арсению, отхлёбывая кофе. - Ты просто слишком тихий, я решил сходить проверить не умер ли мой психолог. – Попов взял со столика чай и тоже сделал глоток. - Я всегда тихий. – шатен прошёл мимо Арсения и снова сел на диван – Иди сюда. Я всё-таки твой психолог, поэтому нам нужно поговорить. Попов молча кивнул и плюхнулся в кресло напротив. - Расскажи, почему ты периодически агрессивно ведёшь себя с родителями. – Антон посмотрел в глаза брюнета и сделал небольшой глоток. - Они просто бесят меня своей назойливостью. – неприятные воспоминания начали постепенно разжигать костёр в Арсении – Врач им говорит о том, что вероятность моего излечения равна лишь 3%, но они упорно продолжают уверять меня в том, что я выживу. Это просто ужасно глупо. Они даже в церковь ходят, блять, я просто не понимаю, зачем им ложные надежды. - Я мог бы их понять, если был бы обычным сорокалетним психологом с тремя детьми и любимой женой. Но у меня этого нет, а сам я-чёртов суицидник, поэтому не смогу тебе ответить. – он поправил нервным жестом лезущую в глаза чёлку и отпил кофе – Но я могу позвать твоих родителей сюда, и вы поговорите об этом. - Ты, чёрт возьми, серьёзно? – Арсений вскочил и, яростно блеснув глазами, выбежал на улицу – Чёртов придурок, ёбанный кусок дерьма. Неужели он думает, что это как-то поможет? Как же я его ненавижу, он такой же, как все те придурки-мозгоправы. – пнул ногой камень и посмотрел на дверь, доставая маркер. Он нарисовал странную, глупую рожицу рядом с дверью и снова попытался пнуть какой-то камень, но, немного не рассчитав, споткнулся и упал на землю. Арсений негромко вскрикнул, почувствовав боль из-за содранной на локте кожи. - Арс, ты в порядке? Пойдём обратно в дом. – Антон выбежал на улицу, подхватывая Арсения на руки. – Что случилось? Почему ты убежал? - Ты – еблан. Я рассказываю тебе тут всё, а ты предлагаешь это ещё кому-то рассказать. Мне кажется, что ты диплом психолога в переходе купил, у тебя плохо получается быть специалистом. – Арсений, вспомнив в каком положении они находятся, попытался вырваться. – Опусти меня на землю, придурок. - Нет, мне легче самому тебя донести. – Антон внёс его в дом и посадил на кресло. – Ладно, плохая идея. Что ты тогда предлагаешь? - Давай снова погуляем? – Арсений с надеждой посмотрел в глаза напротив и, дождавшись удивлённого кивка, счастливо улыбнулся. Шастун выдавил что-то похожее на ответную улыбку и залпом допил кофе. Попов вышел на улицу и встал около двери, глядя на творение своего приступа ярости. К этим внезапным перепадам он уже привык, уже второй год они преследуют его, но брюнет совершенно не может объяснить с чем связан каждый такой «приступ». Антон вышел вслед за ним и закрыл дверь, даже не взглянув на рожицу. Он посмотрел на Арсения и перевёл взгляд на небо, прикрывая на секунду глаза. - Можем пройтись по побережью. - Мгм. – Попов кивнул и двинулся в сторону каменистого берега моря. Шастун последовал за ним, улыбаясь уголками губ.

***

Сегодня у него выдался дерьмовый день. С утра на него наорала мать по телефону, потом он съездил на основную работу и получил несколько выговоров и урез зарплаты. Приехав домой, шатен не смог написать ни единой строчки в книге, которую он пытался закончить уже полгода. А, ну и ещё, ему написала бывшая. Девушка, ставшая причиной пяти попыток суицида и самой болезненной трещины в сердце Антона. Они встречались три года. Всё это время Шастун старался, делал для неё всё. Она отвечала ему взаимностью, и он был счастлив, пока однажды не увидел её со своим лучшим другом в каком-то клубе, в котором парень работал. Поэтому, увидев от неё предложение встретится, Антон совершенно сдался и взял перочинный нож, подаренный когда-то лучшим другом. Он оставил пару неглубоких царапин и с облегчением сел забинтовывать их. Арсения пугать, не хотелось. Арсения хотелось обнять и не отпускать. Этот мальчик был милым и очень привлекательным. Он остро шутил и сначала пытался задеть, но теперь рвался пойти гулять с Антоном. Это забавляло и заставляло улыбаться. Антон давно не улыбался.