Grave(yard)

– Война закончилась, мама. Война закончилась, папа. Я смог. Благодаря вам. В конце концов смерть заберёт каждого, и Гарри Поттер прекрасно знал это, однако, война с Тёмным Лордом повлекла за собой слишком большое количество потерь. Некоторые после окончания битвы, разглядывая развалины волшебного замка Хогвартс, находили своих почивших братьев, сестер, друзей. Таких жертв было сотни, если не тысячи. А все началось с рождения Избранного. Ему не было и двух лет, как к ним в гости заглянул Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть, собираясь убить беззащитного малыша, но в итоге забрав жизни его родителей. Светлая сторона все-таки победила в битве, и Рэддла убили раз и навсегда. Но, как и в любой войне, было слишком много смертей. Так, Гарри пришлось наблюдать за тем, как уходят в мир иной его друзья: Фред, который так любил устраивать разные пакости студентам вместе со своим братом. Если только вспомнить, сколько раз сам Гарри падал, поскользнувшись на слизи, или сколько раз ругался, но потом смеялся со всеми над их заводными вонючками. Филч тогда даже вывесил на стену возле учительской список того, что запрещено делать Фреду и Джорджу, но это никак не помогало избегать дальнейших шуток. После того, как, к радости всей школы, близнецы в прямом смысле вылетели из Хогвартса, они открыли потрясающий магазин шуток. Как и мечтали когда-то. Сейчас, наверное, Джорджу очень трудно справляться без него, но ему помогает Рон. Они все очень грустят из-за потери Фреда. Особенно Молли. Она постоянно срывается в долгие рыдания, когда видит Джорджа. Он даже грозится перекрасить волосы в другой цвет, только бы не напоминать ей погибшего сына. И ему никто не препятствует, потому что понимают. Единственное, что скрашивает их скорбные будни – появление Гарри на пороге Норы. Он старается как можно чаще навещать семью Уизли, чтобы отвлечь их от грустных мыслей. На какое-то время это получается, но потом он сам впадает в уныние и уходит, дабы они не заметили, что он тоже очень тоскует по Фреду. Конечно, они это замечают, но молчат. Погиб также Колин, с которым Гарри толком и не дружил, но спустя столько времени привык к надоедливым вспышкам колдокамеры мальчика, и теперь ему казалось, что чего-то постоянно не хватает... Один остался и его брат – Деннис. Он навещал семью Криви и видел, как отец Колина, приходя с молочной фабрики, тяжело опускается в кресло и сидит, глядя в одну точку перед собой часами. Горюет. Мать же теперь совершенно не выносит магии – шарахается от артефактов и волшебной палочки Гарри. Ей всё это напоминает погибшего сына. Деннис же теперь всеми способами пытается избавиться от своего дара, чтобы не огорчать мать, но Гарри удалось его убедить не делать этого, и теперь в этом учебном году Хогвартс готов снова встречать Криви, пусть и в единственном числе. Он вообще не представлял каково это, жить без брата, сестры, тех, с кем провел всё детство, и теперь вам пришлось расстаться, потому что война не щадит никого...даже самых близких. Хотя, кажется, не так давно – всего два года назад – он неверяще смотрел, как падает в Арку Сириус, сраженный заклятием Беллатрисы. За то время, пока он переписывался со своим крёстным и пока был на Гриммо, он успел очень многое о нем узнать. К примеру, то, что он помогал придумывать близнецам Уизли новые шутки, вспоминая свою бытность Мародёром, и то, что он, в детстве, оказывается, любил кататься на скейте, пряча его на чердаке от матери, которой не нравилось всё, что было связано с маглами. Как-то Сириус просил её разрешить ему записаться на футбол, после чего получил домашний арест за "увлечение, неподобающее чистокровному магу". Гарри очень любил Сириуса, и они мечтали стать настоящей семьёй, когда победят в этой войне, но... Не вышло. В тот же год крёстного убила его собственная кузина. Наверное, ту же боль сейчас чувствуют родители, потерявшие детей, братья, похоронившие своих сестёр и многие-многие другие, которым не повезло видеть смерть родных. Наверняка, больше половины магического Лондона теперь способны видеть фестралов... Кстати, а домовики способны видеть этих причудливых коней? Ведь в эту битву вложил и свою жизнь, верный "Гарри Поттеру, сэру", эльф Добби, храбро спасший его от сумасшедшей Лестрейндж. Казалось бы, тот столько раз это делал! На втором курсе от него не было проходу: то из дома не выпустит, то платформу заколдует, то бладжер... И всё-таки без помощи этого немного чокнутого домовика он не выжил бы. Даже его, к удивлению гоблина, он похоронил у коттеджа "Ракушка". Прямо в песке под прекрасным закатом и шумом волн. Гарри хотел бы отправить семьям, потерявшим близких, денежную компенсацию и письма поддержки, но... Букля. Она тоже погибла. По иронии судьбы точно так же, как и мать – защищая его от луча Авады. Ему было её очень жаль, ведь он помнил, как Хагрид, приведя его в мир волшебников, подарил ему на день рождения чудесную полярную сову. С тех пор она ассоциировалась у него с волшебством и надеждой на что-то хорошее, ведь, пока маленький Гарри не увидел Буклю, ему всё казалось, что это сон, что он вот-вот проснётся, и тётя Петунья будет требовать приготовить очередной завтрак для всех, кроме него самого... И с тех пор, как погибла его любимая сова, он так и не решился купить еще одну, считая, что это будет нечестно по отношению к ней. Также Римус и Нимфадора – Тонкс, мысленно поправил он самого себя, горько усмехнувшись – оставили дома маленького Тедди, которому скоро уже должен исполнится год... – Его судьба так похожа на мою... – Их похоронили как героев в одном склепе, а погибших в первой войне сейчас никто и не вспомнит... Кроме, разве что, его самого. Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года – 31 октября 1981 года. Лили Поттер. 30 января 1960 года – 31 октября 1981 года. «Последний же враг истребится – смерть» С тех самых пор, как они тут побывали вместе с Гермионой перед битвой, он всё гадал над этими словами. Как иронично: родителей убил предводитель Пожирателей и вот, их лозунг красуется на этом камне. Гарри грустно смотрел на могилу с выбитыми в камне именами и тихо плакал. Хоть он их и не знал, однако ощущал чувство безмерной благодарности и считал, что должен жить как можно лучше ради них. Прошло уже почти семнадцать лет, а они все также лежат вместе в одной земле и, наверное, даже не подозревают о том, что была вторая война, в которой их сын – Гарри – выиграл, окончательно победил то, что грозилось из года в год его убить, и теперь стоит тут, перед теми, кто уберёг тогда ещё малыша от страшной смерти, и роняет слёзы на холодный камень. Без них он бы не выжил. Что ж, раз они ничего не знают, стоит им всё рассказать, так ведь? И вот, Гарри ходил к ним каждую неделю и пересказывал сначала события войны, а потом и то, как все стали жить после нее.

***

За столько лет я уже успел забыть про те кошмарные сны, где в Седрика Диггори летит зеленый луч смерти. В человека, который просто оказался не в том месте и не в то время. И жестоко за это поплатился. Я уже успел забыть его все больше стекленеющие с каждой секундой глаза, пока он падал на холодную сырую землю кладбища... Успел забыть как постепенно бледнело его лицо, как он раскрывал рот в немом крике, даже не успев понять, что произошло... Я успел забыть и теперь сны, что снились мне долгими тёмными ночами. В них Сириуса снова и снова забирает жуткая серая Арка смерти, окружённая холодом и замогильной тишиной. Мне, помню, тоже хотелось пойти на её ласковый зов. Зов за грань. Но я сдержался, точнее, меня удержали друзья, которые всегда были со мной. И я тоже старался быть рядом с крестным, но, увы, не успел. Эти его слова в Запретном лесу: "Легче, чем засыпать"... Мне теперь не заснуть, Сириус, как я могу спать, если нет тебя? Единственного, только недавно обретенного, родного человека забрала смерть. Теперь, кто говорил, что я невероятный везунчик, глубоко ошибались! Я может быть и победил василиска в двенадцать лет, но не смог уберечь самых близких мне людей... Хорошо, что хоть Луна, Невилл, Рон с Гермионой выбрались из битвы живыми. Но это слишком мало, по сравнению с погибшими... Успел забыть об ужасном видении бездыханных окровавленных тел, разбросанных тут и там по Хогвартсу и горький, отчаянный плач родных над ними. Они очень хотели бы чтобы теперь остались в живых... но знали, что это попросту невозможно. Даже магия тут бессильна... Никогда бы больше не увидеть эти скорбящие выражения на лицах близких и не замечать, что ты стоишь с таким же. Не вспомнить бы никогда эти холодные безжизненные тела, невидящим взглядом смотрящих в небо, перед тем, как их аккуратно положат в деревянный ящик и навечно оставят в холодной, сырой земле. Нет, все-таки я их еще помню. Конечно, спустя столько времени, всепоглощающее чувство тоски притупилось и уползо куда-то подальше в мое сердце, так далеко, что я почти перестал ощущать его, но теперь, снова погрузившись в марево криков, крови и смертей, я вспомнил, какого-то это – винить себя. Они приходили ко мне по ночам. Я вскакивал от очередного кошмара и тупо таращился в стену, пытаясь снова заснуть, а они приходили в тот самый момент, когда мои глаза готовы были уже закрыться, и стояли посреди спальни, смотря на меня, как мне сначала казалось, обвиняющим взглядом, как будто корили в том, что я не смог их спасти, вытащить из лап смерти, поплыть вместо них по зловещим водам Стикса. Корили, что я не умер в тот момент, когда меня коснулся луч второй Авады... Но потом я понял, что они вовсе не обвиняют меня – у них в глазах было спокойствие и обречённость – они жалеют. Жалею и я, что больше не смогут увидеть улыбку родных, обнять... Не приходил ко мне почему-то только Сириус, но зато я видел его в своих кошмарах...

***

Со знаменательной даты победы прошло уже почти полгода и за это время Гарри Поттер успел сделать многое: он, вопреки уговорам Гермионы не вернулся доучиваться последний год в Хогвартс, а пошёл вместе с Роном в аврорат. К счастью, вступительные экзамены он сдал на отлично, благодаря навыкам, полученным на войне, и их с другом приняли без проблем. Отучившись там положенный срок, Гарри стал аврором при Министерстве и был вполне доволен своей жизнью, несмотря на то, что так и не женился на Джинни, как того все ожидали, а остался гордым холостяком к которому мечтали попасть в жёны ведьмы, от шестнадцати до восьмидесяти лет. Но ему было хорошо и одному, тем более, когда Гермиона выпустилась из Хогвартса и поступила на колдомедика, в свободные от учёбы и работы время, они втроём любили сидеть в Трёх мётлах и рассказывать забавные случаи из своей, теперь весьма насыщенной жизни. Только Гарри всё никак не могло отпустить чувство вины. Сначала он навещал семьи, потерявшие своих близких в войне, но необъяснимо сильная и тяжёлая, давящая, словно тысячи взрывопотамов, тоска, не хотела его покидать. Тогда Поттер взял за привычку ходить на кладбище в Годриковой впадине и навещать своих родителей. Честно говоря, это было не единственной причиной ходить именно сюда. Помимо супругов Поттеров тут похоронили и человека, также привязанного к этому месту. Несмотря на волокиту с выплатами компенсаций семьям, потерявших родственников в войне, нашлось время и для оправдания двойного шпиона в стане Тёмного Лорда во имя света, и мрачного экс-директора, и профессора Хогвартса – Северуса Тобиаса Снейпа. Тело так и не нашли, потому что Воющая хижина неожиданно сгорела в Адском пламени, но все равно его решили похоронить как полагается. Особенно после вдохновенной оправдательной речи Поттера. Да, именно Гарри сразу после выписки из Мунго, где его пичкали Восстанавливающими, когда он воскрес, понёсся со всех ног в Министерство и созвал Совет Лордов, чтобы показать те самые воспоминания, отданные ему умирающим Снейпом. Он добился своего, и теперь блестящий Орден Мерлина первой степени на имя профессора висит на стеночке рядом с его собственным. – Оно того стоило, – грустно сказал Гарри, глядя на лежащие рядом с могилой Снейпа небольшие подарки от магов и ведьм, приходящих сюда, чтобы помянуть своих близких и заодно отдать дань уважения погибшему шпиону, без которого, он был уверен, битва была бы проиграна. Сначала Гарри приходил на кладбище редко и только из-за родителей, но со временем, эти белые надгробия, узкие тропинки, нечастые посетители и тишина вокруг стали для него привычными, и сейчас он мог подолгу стоять перед выбитым в камне именем Снейпа и извиняться перед ним за ненависть во времена учебы. Он даже приносил ему цветы. Белые, голубые, жёлтые, но всегда лилии. Почему-то именно эти цветы ассоциировались у него с профессором. Он стоял так часами, клал на землю рядом небольшой букетик цветов и уходил, чтобы через три дня опять вернуться сюда. Наверное, это после просмотренных когда-то воспоминаний, принадлежащих ему... Последних воспоминаний. Северус Тобиас Снейп. 9 января 1960 года – 2 мая 1998 года. «Любил до последнего вздоха. Всегда» Лохматый парень в темно-синей водолазке, последний раз взглянув на надпись, положил цветы на холодный камень, развернулся и побрёл по тропинке к выходу с кладбища. Он приходил сюда для того чтобы выговориться и наконец скинуть с плеч тяжелый груз вины, за то, что эти люди погибли из-за него, но уходя, чувствовал себя не лучше. В один из таких дней визита на кладбище – тридцатого января, на день рождения матери – Гарри как всегда пошел к родителям с красивым букетом фиалок. Приближаясь к уже знакомой могиле, еще издалека он увидел высокого мужчину в сером пальто и болотно-зелёном шарфике, – все-таки в это время года здесь было холодно – стоящего как раз возле камня Поттеров. – Как странно, – шепотом пробормотал Гарри, подходя всё ближе, – я его раньше здесь не видел. Может быть, это знакомый родителей? Он тихо – насколько это было возможно сделать по хрустящему снегу – подошёл и становится рядом с ним, не отрывая глаз от могилы матери. Положив цветы прямо на гладкое каменное надгробие, Гарри постоял немного так, молча скорбя по погибшим когда-то родителям и, не удержав своего вечного любопытства, поднял на мужчину взгляд. Тот стоял и также молча гипнотизировал надпись на камне. Было видно, что он о чём-то глубоко задумался и, видимо, поэтому даже не заметил подошедшего парня. – Они погибли, защищая меня. Отдали свои жизни ради моей. Чтобы я жил. И я им за это очень благодарен, только даже не знаю как им это сказать. Да и простого "спасибо" за такое будет чудовищно мало, – наконец разрушил тяжёлую тишину Гарри, всё также смотря в одну точку на могиле. Мужчина, казалось, только заметил его и слегка вздрогнул от неожиданности, но взгляд не поднял, рассматривая теперь уже землю у камня. – А я ведь их даже толком не помню, – продолжил он свой рассказ, видя реакцию рядом стоящего. – Они умерли, когда мне едва не исполнился год и всё, что о них знаю – рассказы знакомых с ними людей. Лишь по ним я могу судить, какими были мои родители. Иногда я очень жалею о том, что провёл с ними так мало времени, – Гарри ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. – Мой отец – Джеймс Поттер, говорят, был очень смелым человеком, играл за ловца в квиддичной команде Гриффиндора и просто обожал устраивать разные проказы вместе со своими друзьями, – он горько усмехнулся. – Знаете, он был настоящей грозой Хогвартса и постоянно влипал в какие-то приключения. По крайней мере, так о нем рассказывал один из его друзей и по совместительству мой крёстный. Который тоже умер, – Гарри помрачнел и опустил голову, упершись взглядом в свои красные кроссовки. Каждый раз, приходя сюда и вспоминая о родителях, он всё время чувствовал ужасную досаду, что был тогда таким маленьким и даже ещё не умел говорить. Если бы... Если бы ему тогда было хотя бы лет восемь, он бы столько им хотел сказать... Что ж, в таком случае они бы и не погибли. Как же Гарри хотел этого! Но кто он такой, чтобы спорить с самой Смертью и возвращать мёртвых к жизни? Он же Гарри. Просто Гарри. Опомнившись и вынырнув из печальных размышлений, он коротко взглянул на безучастного мужчину, который, однако, всё ещё стоял рядом с ним и никуда, видимо, не собирался уходить, а значит слушал, давал выговориться. Или просто ему вдруг стало интересно, как прожили свою жизнь эти достаточно знаменитые люди. Гарри отогнал подальше мысли о том, что это может быть обычный мародёр, разрушающий захоронения и продолжил свой рассказ, мысленно усмехнувшись так кстати пришедшему в голову определению. – А про свою мать – Лили Поттер – от друзей я узнал только то, что она была доброй ко всем, могла разглядеть даже в самом плохом человеке частичку чего-то хорошего, и то, что у меня её глаза, – закончил он убитым голосом. – Почему-то именно это мне говорят знакомые моей матери, когда видят меня. "Ты очень похож на Джеймса, только глаза у тебя мамины". Сначала я этим ужасно гордился, а как же, – невесело усмехнулся он, – ведь это значило, что я унаследовал что-то уникальное от своих родителей и больше этого нет ни у кого... А потом разозлился. Думал, чего это они заладили: глаза, да глаза... – Гарри аккуратно поправил только что принесенные цветы и вздохнул. – Только когда мне стукнуло пятнадцать, я узнал какой она была на самом деле. И отец. Честно говоря, после этого, я сильно обижался, когда кто-нибудь сравнивал меня с ним. Обычный хулиган, – он презрительно фыркнул, – а вот мать была совсем другой и я рад, что хоть только и глазами, но всё же похож на неё. До этого молчащий человек повернул голову и посмотрел на него. В глазах мужчины читалась такая невыносимая тоска и скорбь, что Гарри загрустил ещё больше. Он уже стал упрекать себя в том, что устроил тут россказни про жизнь тех, кто уже умер, и о которых, казалось бы, нужно, следуя традиции, вспоминать только хорошее, но про отца умолчать никак не получилось. Из угнетающих мыслей, его выдернул глубокий, немного хрипловатый из-за долгого молчания, голос мужчины: – Возможно, я смогу вам помочь в выяснении истины о том, кем были ваши родители, – он вздохнул и, отведя взгляд от внимательно слушавшего Гарри, вновь стал всматриваться в имя на камне. – Джеймс Поттер. Я его в какой-то степени знал. Учились вместе. Он... Был довольно взбалмошным молодым человеком, но вместе с тем, мог часами сидеть на одном месте и мастерить артефакты. У него был родовой дар к этому, – пояснил он на удивленный взгляд парня. – Да. Наиболее известный вам артефакт его производства, я думаю, – карта Хогвартса. – Мародёров, – автоматически поправил Гарри, внимательно слушая мужчину и боясь пропустить хоть слово о родителях. – Конечно, – почему-то поморщился тот. – Поттера считали самым успешным учеником его курса на Гриффиндоре и, естественно, его вечно хвалили учителя, и никто не знал, что главная фишка успеха Золотого мальчика, как его любили называть, вовсе не ум, а потрясающая способность к списыванию у своих же друзей, – он презрительно хмыкнул. – Ему вечно всё сходило с рук из-за этой проклятой карты, и он всегда выходил сухим из воды, но, несмотря на, вероятно, огромное количество положительных черт и самых разных достижений, включая пресловутые победы в квиддиче, Поттер имел весьма неприятную привычку задирать учеников. Именно поэтому Лили сначала не хотела с ним иметь дело, – имя матери Гарри, прозвучало с какой-то особенной нежностью, – и постоянно говорила ему об этом, однако, этот идиот считал такое поведение нормой для, как он считал, влюбленной в него девушки и всё чаще старался как-нибудь нарушить школьные правила, дабы впечатлить её, – мужчина тяжело вздохнул, продолжая сверлить взглядом могилу Поттера. – И в какой-то момент у него это получилось. Тогда она решила, что влюбилась в этого пустоголового выскочку и вышла за него замуж. – он напряжённо потёр переносицу двумя пальцами, видимо, вспоминая что-то не очень неприятное. – Лили была словно лучиком солнца в этом мрачном и суровом мире. Она всегда была готова поддержать человека, даже если он об этом и не просил. Вместе с ней хотелось улыбаться самым простым вещам и это не казалось чем-то странным, -- он помолчал. -- Лили Эванс, – вздохнув, мужчина с горечью прочитал имя на камне. – Её больше нет. Даже не верится в это. Казалось бы, ещё совсем недавно она сидела за столом в Большом зале Хогвартса и зубрила конспект перед уроком Трасфигурации... – окунувшись в свои мысли, он задумчиво смотрел на лежавшие у могилы принесённые Гарри фиалки. – Она на самом деле очень любила этот предмет. Ей особенно нравилось превращать палки в цветы, – на его лицо набежала тень грусти по прошедшим дням. Желая отвлечь мужчину от невесёлых мыслей, Гарри встряхнулся и по привычке подошёл к могиле Снейпа. Какое-то время постояв рядом с ней в нерешительности, и обдумывая, стоит ли и это рассказывать мужчине, он всё-таки решился: – Вот тут... Тут похоронили моего бывшего профессора зельеварения. Он на самом деле не такой ублюдок, каким его считают многие, – начал он, краем глаза замечая, как мужчина тоже подошел к могиле. – Профессор Снейп множество раз доказывал всем это, но никто не замечал. Или они просто не хотели замечать такую простую и в тоже время сложную истину. Он был шпионом на благо светлой стороны и только благодаря ему мы смогли выстоять в этой войне. Если б он не отдал мне воспоминания, я бы и не пошел умирать (Странно, что я не увидел его призрак в лесу – шепотом, но мужчина услышал). Я смог вернуть ему доброе имя в суде, вследствие чего он получил Орден Мерлина посмертно. Теперь все считают его героем, но почему-то не часто ходят к нему. Посмотрев на Гарри, он молча попытался понять его мысли, не используя легилименцию, тот, не заметив этого интереса к себе, продолжал с грустью рассматривать надгробие. Только тут мужчина заметил у могилы цветы и разные подарки. – Это некоторые поздравляют его с днём рождения, а так же с днём Победы (смерти – шепотом), – заметив, куда смотрит мужчина, пояснил он, – но большую часть из всего этого принес я. Я хожу сюда на могилу родителей и постоянно заглядываю к нему. Привык. Знаете, я его давно простил за все те ругательства и унижения в Хогвартсе. Ещё когда защищал на суде, – замолчав, на некоторое время, Гарри повернулся к молчащему магу и вопросительно посмотрел на него. – А вы как считаете, он был хорошим человеком? – Знаете, удивительно, что вы заступились за... него. Говорят, вы так ненавидели друг друга...Я и не знал, что... его оправдали. Ничего не знал. И про Орден, – окинув печальным взглядом кладбище, он остановился на Гарри. – Я хожу сюда каждый год в один и тот же день к Лили и ни разу не замечал, что тут есть... и могила Северуса Снейпа, – снова посмотрел на возвышающийся посреди точно таких же как и другие, белый камень. – Очень странно... Северус Снейп... Я считаю, что он... Он редкостный мерзавец и трус. Правильно тогда его так называли. Это чистая правда. – Да что вы такое говорите?! Он самый храбрый человек, которого я когда-либо знал! – начал было возмущаться Поттер, но холодный взгляд его остановил. На мгновение ему даже показалось, что он видит перед собой никого иного, как этого самого профессора, но, кинув взгляд на стоящую перед ними могилу, он отмел это сумасшедшее предположение. – Нет, я всё правильно говорю... Я его в какой-то мере знаю... видел, – мужчина посмотрел на выгравированный портрет Снейпа. – Он совершил огромную ошибку, в юности примкнув к Пожирателям, но потом да, стал на светлую сторону, став шпионить на Дамблдора. Тогда я ещё не понимал. Почему? Зачем? – говоря это, мужчина задумчиво хмурился и напряжённо смотрел куда-то вдаль. – Потом ему пришлось его убить... и я возненавидел... Его. Слабак, он ужасен. Правильно тогда его все презирали. Такой как... он, не заслужил уважения, – словно будто выплюнув эти слова, закончил он. – Я его уважаю! – взвился Гарри, встав на защиту покойного профессора. – Он заслужил! Заслужил всё это! – указал он рукой на подношения на могилe. – Не смейте называть его трусом! – Он трус! – переходя на крик, убеждал его мужчина. – Трус, хотя бы потому... хотя бы потому что его признали, вернули заслуги, вот, даже подарки носят, – указывая на могилу, – А ОН СТОИТ ТУТ КАК ПОЛНЫЙ ИДИОТ, СЛУШАЕТ ДИФИРАМБЫ САМОМУ СЕБЕ И МОЛЧИТ!!! – не смог сдержаться Северус. – Вы... Вы что такое говорите... Вы... Вы... – шокировано посмотрел на него Гарри, задыхаясь от неожиданности и подступивших к глазам слёз радости. – Да, – тихо выдохнул мужчина, точнее, теперь уже Северус. Тысячи вопросов тут же пронеслись в голове Гарри и самыми главными были: "Как ему удалось выжить?" и "Почему он не говорил мне этого раньше?", но посчитав, что у него будет ещё много времени на расспросы, он дал волю переполнявшим его эмоциям и кинулся на шею Северусу, обнимая его изо всех сил. Плача, он уткнулся в шерстяное серое пальто, не в состоянии сдержать горьких слёз. Тот от неожиданности пошатнулся и удивлённо посмотрел на него, не зная, как на такое реагировать. Мрачного зельевара редко кто обнимал, а если совсем честно, то совсем никто, так что это было ему в новинку. – Вы живы... Как же я горевал по вам... Каждое его слово сопровождалось громким, задушевным всхлипом, и Северус отчего-то ощутил непреодолимое желание тут же прижать этого хрупкого мальчишку к себе и успокоить. – Ну-ну, тише, Поттер, – он не удержался и все-таки осторожно обнял Гарри, пока тот не пришёл в себя и не отстранился, смущённо опустив глаза. – Знаете, а я в какой-то мере знал, что вы выжили... верил. Ведь тело так и не нашли... – проговорил он, вытирая слезы рукавом красного свитера. – Какая сообразительность! Видимо, вы не такой уж и идиот, каким пытались казаться все шесть лет обучения, – ухмыльнулся "воскресший" профессор. Гарри улыбнулся, искоса посмотрев на него. – Все такой же... – выдохнул он, снова пряча глаза. – Знаете, сэр, я... Я пока ходил к вам на могилу... Мерлин, как это странно звучит, – он нервно хихикнул, – то есть не к вам, конечно, а... В общем я понял одну важную вещь... Вы ведь все это время защищали и оберегали меня от разных опасностей, простите, что не понимал этого раньше и спасибо, – метнув несмелый взгляд на мужчину и увидев его лёгкую ухмылку, Гарри набрал в грудь побольше воздуха. – Я тут понял... В общем... Ялюблювас! – скороговоркой выговорил он, с зажмуренными глазами. – И понял это только тогда, когда вы умерли... Северус в шоке уставился на него, пытаясь осмыслить только что услышанное, а Поттер продолжил, боясь растерять всю свою хвалёную смелость: – Поэтому я считал своим долгом отблагодарить вас, выбив Орден Мерлина и оправдание. Простите, – виновато опустив голову, тихо проговорил Гарри. – А на этот раз за что? – придя в себя, спросил он, откашлявшись. Ему вдруг показалось, что во рту встал огромный ком, который мешает вдохнуть спасительный кислород. – За то, что люблю, – проговорил парень, сквозь снова наворачивающиеся на глаза слёзы. – Ну что ты опять, Поттер... Гарри, иди сюда, – снова прижимая к себе, успокаивает его Северус. – За это не нужно просить прощения, потому что... – немного отстраняя от себя худого парня, он заглянул в покрасневшие зелёные глаза, – потому что я тоже... Тоже люблю тебя. Приблизившись к губам Гарри, он нежно прижался к ним своими, вкладывая в этот робкий поцелуй все свои чувства. Тот всхлипнул и ответил, несмело шевеля подрагивающими губами и пытаясь перестать плакать, ведь соленые слезы только мешали распробовать вкус губ Северуса. – Как ты думаешь, оставить тут мою могилу? – оторвавшись от губ Гарри, проговорил Северус, посмеиваясь. – Оставить, – уже успокоившись и также смеясь, ответил Гарри. – Почему? – недоуменно спросил Снейп, не совсем понимая причину такого решения. – Должны же люди куда-то приносить тебе подарки, – уже смеясь в голос, сказал он. И Северус подхватил его смех. Теперь у них всё будет хорошо, потому что они смогли. Один – выжить после убивающего заклятия, а второй – после смертельного укуса змеи. И оба, уже потеряв всякую надежду, спустя столько лет смогли признаться друг другу в своих, давно запрятанных в тёмный чулан, чувствах.