Опять он

«Хей, Мини, ты мне нравишься. Уже очень давно. Я очень хотел бы это сказать тебе лично, давай встретимся сегодня в парке, возле универа в часа четыре? Хорошая погода сегодня, согласен?» А вот это уже странно. «Так у него было две записки? Тогда почему он оставил ту с прощанием?» Однако весь вечер после пар он провёл, топчась на входе в парк. Даже подумать смешно. Он, Чимин, пришёл в парк из-за случайно найденной записки и простоял там почти до ночи в надежде встретить того самого человека.

***

Вот прошла уже неделя с последней записки. Уже неделю он не получает тех пожеланий доброго утра и хорошо сданного экзамена на маленьком листочке с возможно маленькой пачкой сока. Странно, но теперь он покупает только тот сок, который ему раньше дарили, а ведь где-то месяц назад и не посмотрел бы на клубнично-яблочный. И любимый шоколад, подаренный тайным воздыхателем, был как-то вкуснее и слаще. А сейчас ему кажется, что одна новая записочка сделает его жизнь счастливей. Но уже как семь дней он ничего не получал. Никакой весточки или пожелания. Только сейчас Чимин понял, как ему нравилось всё это. Снова та самая история искусства, снова нудный старый преподаватель, снова почти спящие студенты, снова нет Сокджина. Всё, как всегда. Но всё же есть кто-то, кого Чимину бы очень хотелось видеть. А точнее его нет. Мин Юнги. Пак уже третий раз проходится по аудитории скучающим взглядом, пытаясь зацепиться за нужную макушку. Увы, но все его попытки увенчались крахом, как монотонный бубнёж преподавателя Чхвэ прерывает открывшаяся дверь. И вот, как клише в дорамах заходит Мин-чёртов-краш-Чимина-Юнги. Немного кивнув Юн, бегает взглядом, ища свободное место в переполненной аудитории, к счастью или несчастью такое место осталось одно и только возле Чимина. На данный момент Чимин не уверен, дышит ли он вообще. Юнги с полу улыбкой и низковатым голосом сказал банальное «Доброе утро», а Чимин уверен, что это было самое лучшее и красивое «Доброе утро» в его жизни. Кажется, до конца пары младший не доживёт. Юнги сидит рядом с ним только пять минут, а сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Чимин правда старается конспектировать и дышать как можно тише, но ситуацию усложняет то, что стол почему-то время от времени шатается. Немного оторвавшись от своей тетради, он наконец устанавливает причину своих дополнительных мучений. Юнги засыпает на ходу, но быстро просыпается, шатая их стол.  — Юнги, ляг немного поспи, отсюда всё равно не видно. Я конспект тебе потом дам, — и улыбается. Он почти уверен, что улыбка эта такая глупая, как и ситуация в целом, но улыбается ещё шире, когда старший протягивается на парте и лишь одними губами проговаривает короткое «Спасибо», но Пак это понял. Стоит ли говорить, что Чимин конспектировал настолько подробно и детально, что даже человек, не знающий темы, сможет легко написать достойный такой доклад, а почерк ровный, насколько может сам парень. Мин выглядит так мило, когда спит, что не разглядывать невозможно. И Чимин смотрит. Смотрит на ровный тон кожи на прямые реснички и тёмные волосы, и на глаза попадается тетрадь Юнги. Его почерк кажется таким знакомым. Пак достаёт из чехла телефона последнею записку и сравнивает почерки. Не нужно быть графологом, чтобы понять. Почерки идентичны, и это заводит в ступор. Неужели Юнги и есть его тайный обожатель? До звонка ещё двадцать минут, а чиминова голова скоро задымится. Там крутятся столько мыслей и все на разные темы. Он записывает всё, что слышит, но думает только о записке, о почерке Юнги, о самом Юнги, и вспоминает все оставленные листики, пытаясь найти хоть одну деталь, которая сойдётся с Мином, но увы. Звонок звучит так громко, что Пак дёргается. «Нужно как-то разбудить Юнги.» Чимин аккуратненько опускает руку на плечо старшего и легонько трясёт. — Юнги-я, просыпайся. Пара уже закончилась. Идём, — Мин поднимает голову со стола и понемногу открывает глаза, привыкая к яркому свету. — Спасибо, — Юнги полностью встаёт, и теперь Чимин может заметить маленькие складочки на щеке, — Можно твой конспект? — О да, конечно. Я же обещал. Юнги, что ты можешь сказать об этом? — Чимин положил на стол свой дорогой сердцу листик, — Твой почерк и почерк на записке идентичные, — Пак идёт ва-банк. Он не уверен, что это писал Юнги, но очень на это надеется. — Эм… Да, это я написал, — его голос тихий, а взгляд направлен куда-то в пол. — Хотел поиздеваться надо мной, да? — кажется, Чимин сейчас расплачется, если получит положительный ответ, — Или может просто посмеяться, типа «вот он, пришёл в парк из-за того, что ему оставил двадцать восемь записок незнакомый человек» Так было задумано? — но Юнги молчит, а затем он немного качает головой со стороны в сторону. «Это значит нет?» — Я не хотел высмеивать и уж тем более издеваться… Ты мне правда нравишься, — ответ который Пак не ожидал, но очень хотел услышать, только по левой щеке катится слеза. — Но ты оставил прощальную записку, хотя была другая. Почему? — Я… я подумал, что глупо вот так вот оставлять записки. Подумал, что больше на сталкера похож, — Юнги наконец-то решил посмотреть на собеседника и от того, что он увидел, у него всё сжалось в груди. Чимин плакал. Его любимый человек плакал из-за него. — Нет, не похож. Мне нравились те записки. Нравишься ты, — Чимин и сам не знает почему плачет. Просто слёзы идут сами собой, а вместо ровного голоса — сдавленный хрип, — Я всю неделю приходил в универ с надеждой увидеть хоть одно новое слово на бумажке. Юнги в шоке. Он правда боялся услышать осуждение собственных действий, но точно не ответное признание. Слёзы младшего капают на светлую футболку, и Мин, не придумав ничего лучше, просто обнял Чимина. Пусть плачет, но только в его объятьях. — Чимин-и, давай завтра на свидание сходим? Кино или кафешка? Можно ещё в парк или к реке Хан? Или можно всё вместе. Только перестань плакать. Ты очень красивый, а твоя улыбка очень-очень милая, ты знал это? — по чуть-чуть всхлипы в районе плеча стихли, а потом и вовсе исчезли. Чимин поднял заплаканное личико от тёплого плеча, он серьёзно посмотрел на старшего и задал вопрос, который очень его интересовал. — Юнги, а как ты оставлял записки в нашей аудитории так, чтобы тебя никто не видел? — Чонгук мне помогал, — Юнги очень рад, что смог хоть как-то успокоить младшего. — А как узнавал о экзаменах и тестах? — Чонгук. И он мне говорил о твоём самочувствии, — предвидя последующий вопрос, отвечает — Так, что там по поводу свидания? Согласен? — Конечно, — Чимин тоже обнял старшего и легонько поцеловал его в щёчку, опустил свою голову ему на плечо и ощутил маленький поцелуй в висок.