Солнце

Утреннее солнце нешуточно припекало. Эрен прищурился, уставившись на ленту ограждения так пристально, будто она вот прямо сейчас могла исчезнуть от одного его взгляда, но потом прикрыл глаза и откинулся на спинку деревянной скамьи. Чёрт с ней. Не то чтобы он жаждал посвятить один из редких свободных дней тренировкам, но занять себя было откровенно нечем. Закрытая территория разведкорпуса предлагала не так уж много вариантов, и он бы с удовольствием выбрался за её пределы, но на пропуске должна была стоять подпись капитана, а у него, капитана, с утра было такое хмурое лицо, что Эрен решил не попадаться лишний раз на глаза. И ушёл на полигон, который, как назло, именно сегодня был закрыт на технический осмотр. График работы полигона висел в холле, но он уже не помнил, когда заглядывал туда последний раз. И теперь сидел на скамейке, щурился в безоблачное небо. Возвращаться в казармы было откровенно лень, да и делать там тоже нечего. Шнырять по территории разведкорпуса, рискуя напороться на строгий капитанский взгляд и какую-нибудь срочную уборку, не терпящую отлагательств, – слишком экстремальное развлечение. Солнце равномерно прогревало тело. Эрен потянулся – от тепла начинало клонить в сон – снял куртку, сунул её под затылок и вытянул ноги. Он пожалел, что всё-таки не рискнул побеспокоить капитана Леви. В такую погоду хотелось разуться, лежать где-нибудь у воды, жевать травинку и искать знакомые силуэты в редких облаках. Кто-то упал рядом на скамью, он сперва чуть сдвинулся и только потом приоткрыл один глаз. Сонливость как ветром сдуло, день сразу перестал быть томным. Рядом, непринуждённо закинув ногу на ногу, сидел капитан Леви и хмурился, сверлил взглядом ленту ограждения, совсем как сам Эрен несколько минут назад. Непрошенную усмешку с трудом удалось сдержать, начальство бы не оценило иронию. С капитаном под боком наслаждаться бездельем и солнечным днём стало как-то несподручно. Эрен потянулся за спину – забрать куртку и свалить, но сбоку донеслось веское: – Сиди. И тянуться он перестал. Уставился себе под ноги, рассматривая сухой, вытоптанный дёрн. Капитану что-то нужно ему сказать? Спросить? Про успехи в экспериментах Ханджи? Про грядущую экспедицию за стены? Про что-то ещё? Тревожные предположения роились, сбивались в большой плотный ком, а вопроса всё не было, и, когда Эрен не выдержал и повернул голову, робкое «Капитан?..» застряло у него в глотке. Капитан Леви спал. Всё так же сидя, закинув ногу за ногу и сложив на груди руки, но Эрен понял, что он спит, не по закрытым глазам. Эрен просто никогда не видел на капитанском лице такого безмятежного, расслабленного выражения. «Солнце так палит», – подумал Эрен, пялясь спящему капитану в лицо. «Что он хотел мне сказать? И вообще, хотел ли?» Вариантов было так много. С одной стороны – непохоже, чтоб капитан Леви тоже пришёл тренироваться и забыл посмотреть расписание. С другой – если бы ему было нужно что-то сказать, то он бы сказал, капитан не из тех, кто не может подобрать слов и нерешительно мнётся. Хотелось сбежать. Подхватить тихонько куртку и удалиться, постаравшись не разбудить, но что, если капитан спит чутко? Эрен всмотрелся в лицо, подставленное солнцу. Скорее всего, капитан Леви спит чутко. Если вообще спит, его лицо было расслабленным и спокойным, но утомлённым и уставшим. Под закрытыми глазами залегли тени. Губы всё ещё были сжаты в упрямую тонкую линию. Что-то дрогнуло в груди, и он поспешно опустил глаза вниз, на носки собственных сапог. Никуда он не пойдёт, не дай бог разбудит. У капитана и так много работы, наверное, не спит по ночам… Захотелось ещё раз посмотреть ему в лицо. Редкий порыв ветра толкнулся в лицо, остужая голову. Эрен выдохнул, вдохнул, пытаясь преодолеть какую-то странную робость, и тут что-то упёрлось ему в плечо. Он почти против воли скосил глаза. Капитан Леви во сне чуть повернулся и уткнулся головой ему в плечо. Господи. Сердце так сильно ударилось в рёбра, что чуть из груди не выскочило. Эрен замер, неловко повернув голову. С этого ракурса он видел, как на разгладившийся лоб падали густые чёрные пряди. Видел ровные, аккуратные брови, видел, какие длинные и густые у капитана Леви ресницы. Видел морщинки в уголках прикрытых глаз, тонкие веки, поры на остром носу. Чуть приоткрытые расслабленные губы. В груди разливался странный жар, не имеющий ничего общего с палящим солнцем. Эрен моргнул, сердце снова стукнуло в рёбра, и он жадно хватанул воздух ртом, поняв, что не дышал всё это время. Торопливо отвернулся, уставился снова на собственные сапоги, облизнул внезапно пересохшие губы. Эрен никогда не видел капитана – таким, и воздуха в груди отчаянно не хватало, хотя он изо всех сил старался дышать ровно и глубоко. На очередном вдохе в ноздри вполз запах. Эрен снова уставился в черноволосую макушку, прижавшуюся к плечу. От волос явственно пахло вербеновым мылом, от всего капитана – кожей ремней, смазкой для клинков и чем-то ещё, неразборчивым, горьковатым, свежим. Рот почему-то наполнился слюной, Эрен сглотнул и едва заставил себя отвести глаза. И задумался: этот едва уловимый запах – парфюм? Неугомонное воображение тут же нарисовало капитана в расстёгнутой рубашке, с откровенно девчачьим пузатым флаконом в мозолистых пальцах. Сильнейший воин человечества... Должно было стать смешно, картинка получалась та ещё. Капитан на девчонку никак не походил, разве что ростом, но тонким и звонким не был, у него плечи были шире, чем у самого Эрена. Но смеяться не хотелось. Хотелось прижаться носом к изгибу жилистой шеи и вдохнуть полной грудью, до разноцветных кругов перед глазами. Он повторил про себя, разделяя слова паузами. Сильнейший. Воин. Человечества. Стало ещё хуже. Жар расползался по телу. Эрен чувствовал, как полыхает лицо, как горит в груди и как от этого жара штаны понемногу становятся тесными. Нужно было уйти. Но он не мог себе представить, как сможет улизнуть, не разбудив спящего, был уверен, что стоит шевельнуться – и капитан проснётся. И с одного взгляда поймёт, что происходит. Сам Эрен, правда, ещё не понял, что за чувство горело огнём в груди каждый раз, как он чувствовал размеренное спокойное дыхание и видел, как подрагивают густые ресницы, но капитан старше, опытнее… Капитан вздохнул, поёрзал, потёрся виском о плечо, и Эрен подхватил его, боясь, что приятная тяжесть соскользнёт и на этом всё закончится, почувствовал пальцами тонкую ткань рубашки и тепло крепкого мускулистого тела… И на этом всё действительно закончилось. Рука, которой он обхватил капитана Леви поперёк груди, внезапно одеревенела, а потом мышцы скрутило острой болезненной судорогой, от которой на глазах тут же вскипели невольные слёзы, и последнее, что Эрен увидел, перед тем как зажмурился с тихим всхлипом – распахнувшиеся глаза цвета беспощадной стали. – Извини, – боль потихоньку отпускала, подвижность возвращалась, он прижал руку к животу и слышал мягкий сонный голос каким-то чудом. – Рефлексы. Дай посмотреть. – Всё в порядке, – выдохнул Эрен, пытаясь сжать в кулак дрожащую ладонь, но мышцы не слушались. Сильные пальцы ухватили за запястье – неожиданно нежно – и потянули к себе. Слёзы тут же высохли. Он смотрел, как капитан Леви задирает ему рукав, как ощупывает кисть и запястье, и думал, что эти тёплые твёрдые пальцы могли ему руку сломать, если бы сжались посильнее. На коже расцветали тёмные пятна – ускоренная регенерация излечивала синяки за считанные минуты. – Пойдём. – Капитан Леви поднялся и потянул его за собой. – Куда? – вырвалось у обалдевшего Эрена, хотя тело уже поднималось со скамейки, автоматически подчиняясь не приказу – уверенным пальцам, которые так и не выпустили запястье. – Куда-нибудь, где не так жарко. Одуреть можно от этого солнца. Руку капитан Леви всё ещё не отпускал. От места, где они касались друг друга – кожа к коже – расползалось горячее тепло, и Эрен шагал, автоматически переставляя ноги, видел перед собой бритый затылок и улыбался как ненормальный. В груди ярко горело его собственное солнце.