Мой драгоценный

На ровной дороге, удерживаемый силачами-носильщиками, паланкин покачивался медленно, размеренно. В другое время Ли Миншаня это успокоило бы, но не теперь. Он покидал знакомую с детства труппу, возможно, навсегда. Сердце сжималось от боли, и он закрыл лицо от боли, пытаясь не заплакать. Что его ждет? Расставаться с друзьями и подругами, с любимым ремеслом отчаянно не хотелось. Но хозяин продал его князю-варвару. Ли Миншань помнил, как господин Сю причитал, вытирая пот со лба: - А-Шань, ты думаешь, на то моя воля? Но ты ведь слышал, что рассказывают о князе Дамире. Его боятся во всех землях варваров и даже в приграничных владениях цзянху. Он стал правителем, убив родного отца. Разве я мог бы перечить такому человеку? У меня жена, дети, мне есть за кого бояться. Хозяин говорил, князю понравилось, как Ли Миншань играл благородных чародеев. А что будет, если он поймет, что в жизни Миншань вовсе не так очарователен, как блистательные герои сказаний? Небожители существуют только в легендах и пьесах, князю же достанется обычный человек. Случится то же самое, что со всеми игрушками, которые надоедают со временем. Миншань знал: как актер, он не так уж и красив. Он слишком высок ростом, в нем нет изящества и невесомости, которую обожают ценители искусств. Почему путь не мог длиться вечно? Слишком уж быстро от постоялого двора на окраине паланкин перенесли к Лиловому дворцу, где обычно останавливался князь, когда бывал в Дайхоу. У Миншаня всё похолодело внутри, когда он осознал, что даже не помнит, как выглядит его новый хозяин. На сцене для юноши ничего не существовало, кроме роли, а труппу он покидал не так уж часто, чтобы в городе увидеть кого-то из знатных господ. Паланкин остановился у ворот. Миншань вышел, и тут же его встретили евнухи. Низко склонились перед ним, провели во дворец, и, оставив одного в покоях, скрылись, словно тени. Глубокие лиловые и зеленоватые тона создавали впечатление, будто он оказался на дне морском. Морскими пейзажами были расписаны и ширмы. Бесшумно отодвинув раздвижную дверь, в покои вошел князь. Миншань не поверил своим глазам: человек, о котором ходило столько страшных рассказов, выглядел его ровесником, если не младше, и в его облике не было ничего уродливого или угрожающего. Наоборот, он был вполне хорош собой. Стройный, хорошо сложен, лицо почти с правильными чертами, если бы не широкий рот. Собранные в высокий хвост огненно-рыжие волосы. И разве что внимательный взгляд желтоватых глаз говорил о натуре хищника. - Миншань, - произнес князь с нескрываемым восторгом. – Миншань-эр… - Для этого недостойного великая честь порадовать его светлость, - парень низко склонился. - Не нужно этих речей, - князь подошел к нему и слегка сжал его ладони в своих, широких и грубоватых, но приятно теплых. – Я должен просить у тебя прощения, Миншань-гэ. Когда я навестил господина Сю, я хотел просить лишь о встрече с тобой наедине. Но он испугался и был готов уступить мне тебя насовсем. Особенно, когда увидел золото. А я подумал, неужели он так же легко уступит тебя любому другому… я не желал тебе зла, Миншань. Парень смутился. Хотел сказать – «наверное, люди вас так боятся, господин», - но не решился. Притом, князь смотрел на него немного виновато, будто и впрямь не требовал ничего. И Миншань робко отозвался: - Вы хорошо говорите на моем родном языке, ваша светлость. - Отец держал прислугу из Поднебесной. Говорил, слуги из народа хань умеют подчиняться и не нарушают данную клятву, - Дамир едва заметно улыбнулся. – Меня вырастила няня родом из Дайхоу, она пела мне песни, она учила меня говорить. Князь выпустил ладони Миншаня из своих, и жестом пригласил его сесть с ним за столик, накрытый для чаепития. Парень грациозно опустился на низкий табурет и наполнил чашки. От напитка сладко пахло жасмином. - Ваша светлость… - начал Миншань. - Дамир, - поправил его князь. – Не нужно титулов. - Дамир… Сю-лаоши говорил мне, что вас увлекла моя игра… но я вовсе не так прекрасен, как герои сказаний… я обычный человек… - Ты лучше вымышленных героев, - Дамир не сводил с него взгляда. – Не бойся меня, Миншань. Я ничего не буду требовать от тебя… - Но кем я буду в ваших владениях, Дамир? - Законным супругом. Спутником на пути совершенствования, как говорят у вас в Поднебесной, -пылко ответил князь. - Вы этим себя погубите. Вы повелитель, вам нужны жена и наследники, - напомнил Миншань и пригубил чуть-чуть чая. От волнения у него пересохло в горле. - Законы Долины Волков позволяют иметь нескольких супругов. Старейшины выбрали мне жену. Она чудесная девушка, но с ней мое сердце молчит, - признался Дамир. – Она достойна любви, но… - А со мной ваше сердце поет? – Миншань растерянно взглянул на него. Дамир молчал, но огонь в его глазах был красноречивее слов. Какое-то время они молча пили чай. Но вот Дамир поднялся, приблизился к Миншаню и сел на полу, прижавшись головой к его коленям. - Д-дамир… - Миншань смутился. - Я знаю, ты меня боишься, гэгэ. Как боятся все люди. Но видишь, я у твоих ног. Не доверял никому, а тебе могу открыть душу! Миншань слегка провел ладонью по густым жестковатым волосам. - Нет, мне не страшно, Дамир. Может, разве что чуть-чуть. Я вижу, ты вовсе не похож на чудовище, которым у нас пугают людей. Но тогда почему ты хочешь, чтобы о тебе так думали? Дамир вздрогнул. И глухо ответил: - Иначе я бы не выжил. Мой отец не мог жить в мире с повелителями соседних княжеств, ему всё было мало власти, мало земель, золота и женщин. Он стремился захватить даже то, что не удержал бы в руках. И в своих владениях, и в завоеванных землях он унижал и убивал людей просто так, в угоду собственным прихотям. Жены и наложницы родили ему тридцать сыновей… до восемнадцати лет дожил только я один. Я должен был захватить власть, иначе от Долины Волков не осталось бы и воспоминания. Мне пришлось казаться жестоким и безжалостным. Миншань молчал, продолжая гладить его по голове, как ребенка. Дамир перевел дыхание. - Это только в пьесах правители всегда безгрешны и у них получается поддерживать справедливость, никого не убив в поединке и не приговорив к казни. В жизни власти без крови и грязи не бывает. Твоя игра – единственное светлое, что я видел за столько лет… - Правда? – Миншань улыбнулся. - Те дни, когда я приезжал и смотрел пьесы, в которых ты играл, были лучшими в моей жизни. Я забывал, что я князь, что у меня есть враги, забывал, сколько противников я убил и сколько, может быть, убью в будущем… я видел только тебя одного. Эти слова могли быть обманом и талантливой игрой. За годы на сцене Миншань успел понять, что, обладая даром, изобразить можно любые чувства. И нежность к партнерше по сцене, к которой в жизни равнодушен, и ярость на человека, который на сцене играет злодея, а в жизни – твой добродушный приятель. Мог притворяться и Дамир, но почему-то Миншаню хотелось ему верить. - Дамир… если ты хочешь, чтобы я разделил твою дорогу с тобой… - тихо сказал он, - я постараюсь быть сильным.