Лицом к лицу

Если бы Маринетт Дюпен-Чен читала "эти глупые женские романы", она бы непременно сказала, что ее сердце "нестерпимо разрывается пополам". Но, к сожалению или к счастью, ей больше нравились другие книги, однако это ужасное чувство растерянности и необходимости выбора все равно мучило ее в последние недели. Даже если она не обладала умением подбирать поэтичные фразы, чтобы достойно его назвать. Случилось поистине ужасное. Маринетт с некоторым запозданием поняла, что любит Кота Нуара - он был таким прекрасным, поддерживающим другом, что Дюпен-Чен просто не мыслила своей жизни без его шуток и неловких объятий. Но, что было еще страшнее, Адриан Агрест все еще оставался ее идеалом и первой школьной любовью. По крайней мере, Маринетт не могла позволить себе предать свою многолетнюю привязанность. Это было бы так неправильно. Даже при отсутствии всякой надежды на взаимность.

***

Они были разными, но что-то их все же объединяло. Адриан казался просто хранилищем самых положительных и милых качеств, в то время как Нуар выводил из себя так же легко, как и смешил до слез. Нуара порой хотелось хорошенько двинуть или встряхнуть за плечи - Адриан же неизменно вызывал благоговейное желание любоваться издали. Кот не однажды спасал ей жизнь, делая это с неповторимой элегантной небрежностью. А ее одноклассник просто вышибал почву из-под ног одной своей улыбкой. И Маринетт с ужасом понимала, что ее жизнь была бы неполной без них обоих. Она сгорала со стыда по двести раз на дню, снова и снова терзая себя этими мыслями. Иногда Дюпен-Чен даже казалось, что она сбежит от этих двоих на край света. Только бы к ней вернулось ее спокойствие. Но, будем честны, это бы вряд ли ей помогло.

***

В шкатулке с секретами было двойное дно: этакий символ ее глупейших и нелепейших терзаний. В одном отделении лежало лучшее фото Адриана. В другом покоился сложенный вчетверо газетный снимок с Котом и Леди Баг. Как-то Маринетт разорвала его на две части, отделив силуэт в пятнистом костюме от черной гибкой фигуры Нуара. После очередного опасного происшествия она поспешно восстановила этот снимок при помощи скотча, суеверно боясь, что их с Котом союз нечаянно распадается. Руки тогда так предательски тряслись при мысли о возможной потере. Кот Нуар был больше, чем просто другом. Он был невероятно важной персоной, как бы ни хотелось убедить себя в обратном. Адриан же является подобием путеводной звезды, к которой Маринетт вряд ли когда-либо протянет дрожащую руку.

***

- Ты выглядишь такой уставшей, Принцесса, - несколько удрученно заметил Кот, привычно свесив ноги с высокого подоконника. - Потому что ты опять загородил оконный проем, и в комнате очень душно! - с вызовом перебила Маринетт, будучи не в духе даже более, чем обычно. Ее приятель ничуть не смутился и демонстративно подмигнул левым глазом, при этом показательно болтая длинными ногами. Он чуть не свалился на пол, по правде говоря, но Маринетт этого не заметила, потому что совершенно по-дурацки дулась и нервничала. - Ага. Здесь ужасно жарко, - протянул Кот, как бы случайно задевая ее плечо рукой в черной перчатке. - И поэтому твое лицо такое красное. Может, тебе купить мороженого или лимонада? Или ты хочешь, чтобы я ушел? - Я хочу, чтобы моя голова перестала идти кругом, - жалобно пробормотала Дюпен-Чен и отвернулась, спрятав розовеющее лицо в ладони. - А ты ничуть не помогаешь своими глупостями! Господи, вот бы мне и правда разделиться надвое! Кот явно насторожился, его уши напряглись, а ноги непроизвольно коснулись пола, словно он был готов кинуться в бой. - Зачем тебе разделяться на две части, Принцесса? - недоуменно протянул он. - Разве одной тебя мало для этого мира? Маринетт сжала кулаки, и из ее глаз невольно брызнули слезы. - Я ужасная, двуличная, глупая предательница, Кот! - воскликнула она с глубоким огорчением. - Но... Но... Ты не обязан это слушать. Прости. - Вовсе нет! - горячо возразил Кот. - Мы ведь друзья, и ты можешь поделиться со мной чем угодно. И не только сыром... Оу, извини. Просто продолжай. - Но мы больше не друзья, - прошептала Дюпен-Чен в отчаянии. - Что? - у Нуара дернулось веко, а в сердце закрался липкий страх. Неужели сейчас он окончательно лишится возможности быть рядом с ней? - Ты мне нравишься, и, кажется, давно, - упавшим голосом закончила Маринетт. - Но Адриан... Нет, не могу. Лучше бы нам и правда... Побыть порознь. Мне жаль. - Да ладно! - Нуар в полном замешательстве сел на пол у ее ног и схватился за голову. - А что, если я скажу тебе, что твои чувства... Взаимны? - Да уж конечно! - мрачно хмыкнула Дюпен-Чен. - Может быть, мне и впрямь стоит выкинуть из головы свой идеал и посмотреть на того, кто рядом? - пробубнила она себе под нос, глядя на прижатые уши Кота. В следующее мгновение он пулей выскочил из окна, не слушая ее возгласов, и Маринетт осталась одна. Она очень хотела снова заплакать, но попросту не могла. И это тоже было ужасно.

***

Когда в парадную дверь пекарни позвонили, Сабин Чен немедленно открыла и, увидев на пороге Адриана с букетом красных тюльпанов, радостно окликнула дочь. Маринетт спустилась с большим промедлением, ее глаза были сухими, но немного тусклыми. Адриан молча протянул ей букет и улыбнулся в своей лучшей трогательно-искренней манере. - Мы с Котом думаем, что сможем поместиться в твоем сердце вдвоем, если тебе так этого хочется, - шепнул он, наклонившись к самому ее уху. - Ведь оно такое большое, что любви в нем должно хватить на всех. Ты не думаешь так? Маринетт в то же мгновение молниеносно сопоставила картинки в своей голове и облокотилась на стену. Глаза Адриана Агреста искрились знакомым ей шальным весельем, но и волнение также сверкало в них. Определенно, ей следовало понять это раньше. Вот только Дюпен-Чен все это время была слишком большой трусихой, чтобы посмотреть своему идеалу прямо в лицо. Но теперь она могла это. И не только это, по правде говоря.

***

В некоторых историях не суперсилы и даже не храбрость, но лишь любовь делает из нас героев, если мы только позволим себе быть хоть немного честнее - как с собой, так и с другими. И это так же спасительно, как и трудно. Но результат будет стоить того.